Новая Неистинная Пара (СИ) - Фролова Машенька - Страница 5

Ее мягкие губы, словно и мои делали нежнее. Ее влажный горячий рот манил, как и напряженный язык.

Она перекинула одну руку мне на плечи, а второй начала поглаживать шею. Так как я придерживал ее одной рукой за талию, то второй скользнул в распахнувшийся халатик. Не прошло и минуты моих поглаживаний, как ее маленькая грудь налилась силой, а сосками можно было резать стекла, как бриллиантами. Моими бриллиантами. Да, в возбуждении нет ничего невероятного, но тогда мне казалось, что каждый момент ее желания — моя заслуга, личная, что я словно бы сдаю сложный тест, и сдаю успешно.

В какой-то момент она разорвала наш поцелуй и тихо застонала мне в губы, от этих звуков я сам словно бы опьянел. Свет вокруг ее кожи стал ярче, почти резал глаза.

Так вот как действует запечатление?!

Той рукой что удерживал ее, я распахнул халат, продолжая ласкать, мять уже твердую грудь. А второй рукой надавил ей нашею, требуя раскрыться. Целовать, хотя скорее кусать, губами ее нежную кожу было даже более приятно, чем целовать в губы.

Ее стоны становились все громче. А меня будоражил до дрожи во всем теле ее запах. Запах шампуня, запах от халата, запах ее пота… запах ее желания. В какой-то момент я остро уловил лучший из ароматов этого мира — запах ее влаги. Она не просто возбудилась, она хотела меня, ее волчица желала меня, именно меня, ее самца и защитника.

Рука сама оторвалась от нежной шеи и переместилась к животу. Я поднял голову и требовательно рыкнул, чтобы она поцеловала. И она поцеловала, глядя на меня изменившимися зрачками и едва слышно преданно поскуливая. Лучшая музыка.

Пальцы скользнули ниже, ощутили тонкое кружево трусиков. Инга тяжело выдохнула, чуть сбилась с ритма поцелуя, разводя ноги, задевая мой член бедром. Едва сам не заскулил от удовольствия, граничащего с болью.

Пальцы скользнули дальше, чуть надавили, чтобы прочувствовать ее щелку. Прошлись от лона вверх и обратно, по ее «губам». Новый почти требовательный стон Инги, впрочем, не отрываясь от моих губ. Я отодвинул ткань белья, и замер наслаждаясь ощущениями, размазывая ее сок по всем складочкам, вокруг клитора, и снова вниз, чтобы пальцами «зачерпнуть» еще горячей влаги и перенести ее на клитор.

Инга застонала громче, почти закричала и прикусила меня за нижнюю губу, разводя ноги еще больше в сторону, давая больше простора для игры. Пару минут я наслаждался ее звуками, как она пыталась сдерживаться, как двигала бедрами, в такт моим пальцам и как замирала, когда я играл с клитором. И только убедившись, что она и правда мокрая везде, влага даже на пах попала, я позволил ей отстраниться и склонился над грудью.

Моя девочка сама выгнулась, позволяя целовать, покусывать, облизывать. А пальцами, впрочем, я так и продолжал свою игру на самом лучшем из музыкальных инструментов.

— А ты почему такая влажная, плохая девочка? — заметил я вопросительно, когда она в очередной раз подалась к моей руке, приглашая, прося чтобы вошел.

— Я…

— Да, да? Что — ты?

— Ммм…

— Инга, я хочу, чтобы ты попросила, — заметил я, скользя едва ощутимо по самой вершинке клитора. — Попроси меня!

— Пожалуйста…! — стон-мольба, которому вторила ее волчица.

— Чего-чего? — уточнил я, перебегая языком от одной груди к другой.

— Возьми меня… пожалуйста! — это ты уже хрип, изнывающей от неудовлетворенности женщины, и эти звуки хотелось слушать вечно.

Я улыбнулся, позволяя ей почти повиснуть у меня на руке, откинуться назад еще больше.

— Я никого… так… — снова мольба и уговоры.

Все-таки за свою жизнь я слышал тысячи вариантов уговоров, а вот в тот день осознал, что ее стоны-просьба в пастели станут тем самым рычагом, которым она будем мною управлять, потому… потому что только ради этого я и был рожден…

Два пальца скользнули внутрь, туда, где так жарко, маняще и влажно. Потом, чуть согнуть пальцы и наружу. И снова вглубь. И снова, И снова, все ускоряясь в темпе.

Инга раздвинула ножки еще больше, хотя куда уж больше? И буквально сама начала насаживаться на мои пальцы, желая продлить их пребывание внутри. Я слушал ее стоны, целуя уже живот, и иногда порыкивая, давая свободу зверю. Играл, пока ее влага не заскользила несколькими каплями по руке, и не упала на пол.

Вытащил пальцы, не давая ей испытать еще больше удовольствия. Дождался, пока она поднимет голову и зло посмотрит на меня. Всегда обожал это в женщинах!

Этот злой взгляд, прерванного в шаге от пика, удовольствия… лучший из наркотиков для мужчины, который понимает, что главное из удовольствий для женщины, подвластно только ему. Вот она — настоящая победа ловеласа, а не количество соитий. Естественно, я не собирался останавливаться, но по полной насладился злостью и обидой на лице моей пары.

Не дожидаясь пока она потеряет настрой за обидой, я не отрывая от нее пристального взгляда, с удовольствием облизал пальцы с, уже размякшими от ее влаги, подушечками.

Ее вкус, чуть солоноватый, застревающий на языке, заставляющий помнить.

— Я хочу тебя распробовать! — прошептал я. — Вставай!

Она неуверенно поднялась на дрожащие ноги. Я стянул с нее уже распахнутый халат и бросил в угол. Принялся раздеваться сам.

— На ковер, — приказал я, кивком указывая на большой мягкий бежевый ковер.

Зверь повелительно рыкнул, и моя пара покорно опустилась на пол, едва сдерживая нетерпение.

Я уже был не в том возрасте, чтобы в пылу страсти рвать дорогие рубашки и ажурные лифы своих дам, поэтому моей собранности хватило, чтобы спокойно скинуть одежду. И все время я наслаждался сиянием ее кожи.

Она была идеальна. Только для меня. Лучшая. И это не преувеличение. Я знал, что запечатление с парой искажает картину, что волк видит ее (или его) в некотором свечении ауры. Но, и предположить не мог, что для меня это будет так… верно, так правильно. Как аксиома. Иначе просто и быть не могло. Она моя, а я — ее. Она моя судьба. Навечно!

И от осознания этого внутри клокотало столько эмоций, столько чувств… и все это было во сто крат лучше любого из оргазмов.

Я медленно опустился на колени, под ее, то ли умоляющим, то ли требовательным взглядом. Позволил ей осмотреть себя, погладить тонкими пальчиками мышцы, коснуться груди и пресса, бедер. Пока мои руки скользили по ее уже чуть остывшему телу.

— Закрой глаза! — приказал я, когда ее рука потянулась к члену.

Головка уже начинала ныть, но мне хотелось сделать все красиво. Ее оргазм должен быть первым из многих в нашей семье, но первым.

Это даже хорошо, что она уже имела опыт, а то не хотелось бы портить первый раз ее страхом и болью. Эгоизм? Да, безусловно, но в ту минуту мне было приятно, что боль от первого раза причинил ей не я. Может быть, поэтому я и не стал ревновать ее…

Моя Королева покорно прикрыла веки, с длинными черными ресницами и опустила руку на ковер.

Я же переместился к ее ножкам, таким тоненьким (если сравнивать наши тела), что на миг мне стало страшно. Не раздавить бы… Такая хрупкая моя волчица. Надо бы откормить, килограмм на десять, а лучше пятнадцать. Мне всегда нравились девушки комплекции Болливуда, то есть да, стройные, но с мясом, формами и лишним на животике. Моя же пара оказалась фигуркой ближе к «эльфийкам» — не высокая, но маленькая, узкая, слишком худая, с маленькой грудкой и попкой. С ребрами-веточками, проступающими из-под теплой кожи.

Это как-то само навило меня на мысли, что с беременностью и родами могут быть проблемы. Я не медик, но и мне становилось понятно, что с таким телом родить без Кесарево — сложно, если не невозможно. Мысленно поставил пометку в памяти: найти лучших врачей, когда будем ждать первенца, да и больше двух, наверное, не стоит. Ее жизнь бесценная, и ничто не стоит риска, даже род, и его утрата для оборотней. Обойдутся без Мастеров, если что…

Впрочем, все эти рассуждения не мешали мне ласково поглаживать ножки любимой. За столько лет я поднаторел в массаже, ибо, чтобы кто не говорил, а массаж — лучшее, что может настроить женщину на секс, и дешевле, чем рубиновое колье.