Новая Неистинная Пара (СИ) - Фролова Машенька - Страница 31

Не прошло и пары секунд, после его удовлетворения, как он рывком снял дрожащую девушку с себя. Вот тут-то я и рассмотрела внимательные темно-карие, почти черные глаза, которые вцепились в меня, как два клеща. Он, конечно же, знал, что я наблюдаю за его сексом.

Аня что-то пробормотала. Спешно схватила свои вещи и рванула в сторону уборной, пряча от меня глаза. Н-да, а стоит ли секс тех мгновений наслаждения, если после них тебя так унижают? Вопрос вопросов.

Впрочем, я не винила Аню. Сама прекрасна знала, как влияет этот мужчина на всех, если того желает, а он желал. Хотел повлиять на нее и на меня. Мужчина, не отрывая от меня своего взгляда, медленно убрал еще не опавший член в брюки и застегнул молнию.

Его губы, с чуть опущенными уголками, изогнулись в самой похотливой улыбке.

— Подойди, — мурлыкнул он так, что меня будто током шибануло.

На руках моментально волоски встали дыбом. Стоило сделать шаг к столику, как я поняла, что попала. Низ живота за какие-то секунды, пока расставляла заказ, заныл так, что захотелось взвыть в голос. Прошло меньше минуты с начала нашего общения, а мне уже трудно стоять на ногах от возбуждения.

И да, знакомьтесь, мой личный Геморрой. Он же Логан Готье, урожденный француз, позже англичанин, сейчас же, кажется, американец. И сто четыре года назад он стал Слугой Высшего вампира. Спустя тридцать девять лет после этого Логан прикончил этого самого вампира, не без помощи оборотней и Мастера, конечно же, но прикончил. И да, он — мой самый похабный сон. Он — отмороженный на всю голову больной психопат, способный вогнать карандаш в глаз собеседнику. И как это не смешно, но он еще и мой самый близкий друг, настоящий. Он единственный в этом мире, кто знает обо мне все, и это вовсе не преувеличение, а факт.

Его палец чуть приподнял рукав футболки, оголяя браслет.

— Это вызов? — выразительно изогнул бровь.

А я только и могла, что сглотнуть ком в горле. Желание саднило так, что на глаза наворачивались слезы. Дышала я уже рвано и поверхностно. Боялась, что любой глубокий вздох спровоцирует собственные руки. Я была готова сама запустить пальцы себе под трусики, лишь бы унять вспыхнувший голод.

Знаете, когда женщина готова умолять мужчину о сексе? Нет, не только на пьяную голову и не только в дешевых эротических книжках, где место есть только штампам жанра. А вот в такие моменты, когда в голове бьется только одна мысль, о собственном возбуждении. Когда ты в паре мгновений от оргазма. Тебе плевать кто ты, что ты, чего хочешь, на мораль и на все на свете. Потому что ты знаешь, что еще чуть-чуть — и ты получишь разрядку. Яркий оргазм, который нужен сейчас, именно в эти мгновения.

И Логан, как никто другой, умел погрузить женщину в это состояние, за минуту до оргазма, даже не касаясь ее. Только лишь взглядом, только голосом.

Его улыбка стала шире, потому что он прекрасно понял, почему я молчу. Понял, почему у меня дрожат ноги, то ли в желании их раздвинуть, то ли, наоборот, свести так, чтобы отрезать себе все возможности для самоудовлетворения. Понял, почему я вцепилась в столик обеими руками. Он отпустил ткань. Скользнул пальцами от плеча до браслета. Едва касаясь, но мне и этого хватило, чтобы прикусить язык до боли. Его пальцы чуть коснулись металла, но на них почти тут же проступили красные следы. Еще минута — и они вздуются, как при любом ожоге у человека.

— Наклонись, Бес, — шепнул он, подаваясь ко мне всем телом.

И я наклонилась. Его правая рука опустилась на талию. Большим пальцем он принялся гладить мне живот через ткань, не двигая саму руку.

А мне так захотелось, чтобы он запустил эту руку мне в брюки. Чтобы вторая его рука нырнула под ткань, к напряженной до боли груди. Я хотела его! Хотела так, что готова была плакать. Хотела его каждый раз, потому что он ловил садистский кайф от того, что не поимел меня.

Моя девственность — не моя заслуга, а его! Если бы он хотел, я была бы его любовницей снова и снова, сколько угодно раз, но он хотел от меня другого…

Он смотрел на меня пока его губы не коснулись моих, и пока мои глаза сами собой не закрылись, как бывает при каждом поцелуе. Он умел целоваться, как, впрочем, и все, что касалось секса у Логана выходило прекрасно.

В какой-то момент я ощутила острую боль. Его язык вернулся в собственный рот. Я же провела своим по нижней губе, изнутри — и ощутила достаточно глубокий горизонтальный порез. Рот моментально наполнился кровью. Но, отстраниться он мне не дал. Зажал лицо так, удерживая обеими руками, что мне пришлось подчиниться. Он пил мою кровь вместе со слюной несколько долгих минут, жадно смакуя новую порцию «моей жизни», как он говорил.

В разных книгах часто писали, что Слуги вампиров — это те же люди, только сильнее. И им не нужна кровь, и плевать на серебро. Это не так. Слуги нашего мира — сильные одаренные. А конкретно этому Слуге, пусть и мертвого вампира нужна кровь, хоть и в меньших количествах. И особенно этот упырь прется от моей кровушки, как от дозы наркоты. А учитывая, что Логан перепробовал за свою жизнь все виды наркотиков, алкоголя и прочих «радостей», его мнению о моей крови можно верить. И… ему особенно в кайф, что я девственница.

Он отпустил меня, только тогда, когда во рту стало сухо, как Сахаре.

Слуга откинулся на спинку стула и блаженно смежил веки, наслаждаясь.

— Садись и ешь, — уже спокойно сказал он, без этого дурмана вожделения.

Я так вымоталась его кормежкой, что плюхнулась на стул. Дрожащей рукой налила себе вина. Выпила.

— Ты слишком плохо питаешься, — продолжил он, запрокинув голову назад, из-за чего голос прозвучал несколько сдавленно. — Для одаренной…

Я только вздохнула, и принялась за салат, заказанный, как выяснилось, для меня.

— Гемор ты, Логан, — прочавкала я беззлобно.

По его губам заскользила легкая улыбка умиротворенного, счастливого человека. Нет, не укуренного или пьяного, как можно было бы решить, учитывая оценку самого Слуги о моей крови. А именно что добрая, спокойная. Это сложно описать словами, скорее я это просто чувствовала.

Моя кровь не «наркотик», как полагал почти-вампир, а скорее успокоительное для него. Очень важное успокоительное, если быть точной. Я знала, что наша дружба, пусть и не совсем нормальная, но дружба, нужна ему куда больше, чем мне. Другой вопрос, что друг был уверен, что я никогда не соглашусь давать ему кровь сама, поэтому почти при каждой встрече «давил» своими возможностями, заставляя сходить с ума от похоти.

Я же, если говорить откровенно, подобные его манипуляции видела, как игру озлобленного и пугливого ребенка, который из страха быть обиженным, обижает сам, первым. Я сострадала ему больше, чем любому другому. И да, жалела, потому что нет ничего плохого в жалости. А попытка современных людей играть словами, заменяя слово «жалость» на то же самое только «сострадание» или «понимание», «сочувствие» мне всегда казалась лицемерием. Какой смысл подменять понятия? И что плохого в жалости? Ведь именно жалость, понимание, что кто-то слабее, ранимей нас самих, что кому-то больно, трудно, паршиво, наконец, и делает нас людьми, не зверями. Это именно жалость останавливает нас, хотя немногие это признают, стараясь эти эмоции обозвать как-то иначе, только не «жалостью».

Я уплетала салат, украдкой поглядывая на Логана, который так и сидел, закрыв глаза. Я была рада, нет, даже счастлива, что несколько ближайших дней он не будет просыпаться с криками. Но, как это и бывает после «донорства», мне взгрустнулось. Конечно, незаменимых людей нет, и быть не может, но сейчас мне стало грустно, от того, что Логан будет страдать без моей крови. Со временем он, разумеется, найдет нового одаренного с нужными характеристиками крови, но…

Если меня не станет слишком резко, внезапно, как это бывает с людьми почти всегда, ему будет трудно.

На стол плюхнулся бумажный пакет, заставив вздрогнуть и подавиться глотком вина.

— Твоя зарплата за последний заказ, — резюмировал Слуга, открывая глаза.