Архипелаги (СИ) - Варна Елена - Страница 74

Эва резко останавливается, делает шаг назад. Из-за угла выходят патрульные. Из дверей за ее спиной выходят патрульные. Она бросается навстречу Касси, и Касси бежит изо всех сил. Но опаздывает.

Мужчины перехватывают Эву и накрывают чем-то ее лицо. Она виснет у них на руках ворохом голубого бархата. Касси смотрит в лицо женщины в красном. В ней есть что-то от ящерокрысы. Взгляды их встречаются… Но ничего не происходит. Откуда-то возникает мусорщик. На его тележке стоит большой бак, и Эву, как ворох тряпья и мяса, засовывают туда.

Крысолицая женщина достает из потайного кармашка брегет.

— У нас пятнадцать минут, — говорит она и облизывает губы.

Мусорщик уходит следом за патрульными, женщина в красном платье разворачивается к Касси спиной. Касси выдергивает из ее прически одну шпильку с рубином.

И спешит назад в зал.

Где же Мор? Нужно как-то рассказать ему. Находит, дергает за рукав пиджака. Открывает рот, но не может произнести ни слова. Показывает ему шпильку. Он смотрит на ее ладонь и идет к дверям. Спускается по широкой лестнице…

Пол дрожит и уходит из под ног. С жутким скрежетом рвутся перекрытия. Касси оборачивается. Двери с картиной сотворения слетают с петель, и огненный шар Разрушителя скатывается вниз, выжигая все на пути.

Шпилька оказалась зажата у Касси в кулаке.

— Ян, у меня снова был вещий сон. Нужно как-то связаться со Стеной, иначе погибнет много людей.

— Кас, не волнуйся, мы скоро там окажемся.

— Я не шучу. У меня даже есть доказательство. Посмотри, что я держу в руке.

Она разжала пальцы. Шпилька выпала на пол. Ян поднял ее и рассмотрел.

— Покажи!

Он показал ей погнутую ржавую спицу.

61. Катти Лавенго

Катти вцепилась в спинку железного кресла и затаила дыхание. Пара месяцев, которые она провела почти взаперти под бдительным присмотром Гарретовых псов, превратили ее тело в рыхлый студень. На бока и живот нарос жирок, округлились щеки. Вера с трудом затянула ей корсет под красное платье, которое Катти принесла с собой. Она, конечно, могла потратить присланные Эвой деньги на новое, но решила сэкономить. Им с мамой еще от Кильмера на запад добираться…

О, какая ирония, госпожа Эллусеа спонсирует свою похитительницу, чтобы той было в чем посетить место преступления. Судьба смеется, не иначе! Но все же зря Катти написала, что жила у фермеров в горах… На крестьянских похлебках так не растолстеешь! Остается надеяться, что Эва не слишком наблюдательна. К тому же — они очень давно не виделись.

Катти расправила длинную красную велюровую перчатку и посмотрела на руку. Дрожит. Все-таки дрожит! Но красный — это так символично… Кровь жителей Стэнвенфа на ее совести. А осталась ли у нее совесть? О какой совести теперь может идти речь?

А может взять — и рассказать Эве о взрыве? Пусть позовет охрану. Катти знает, где заложены заряды — она сама их там оставила. Коридоры и двери — для простых людей, для одаренных есть паутина седьмого измерения. Катти знает и где спрятались Гарретовы люди. Ведь ее цель — довести Эву на место. Если рассказать о готовящемся взрыве на банкете, то времени хватит, чтобы отключить часовые механизмы. В зале будет полно охраны, и никакая Вера не сможет добраться до них. Она останется в Стене… маму убьют.

Что за чушь! Придет же такое в голову?

Кто будет на этом собрании? Трусы. Одни трусы, которые спрятались у других трусов. Они сидят и ждут, когда Вельцгофы выиграют войну и всех освободят. Их подставную Эву казнят за самозванство, но многие выкрутятся из положения.

Эва… В школе они дружили, Катти даже в чем-то подражала ей. Ходила с книгой под мышкой, прикрывала глаза, когда улыбалась. Писала стихи. Эва, правда, первой забросила их сочинение. И даже сожгла свой альбом в камине. Устроила из этого ритуал жертвоприношения: произнесла речь о выборе пути, пообещала следовать только своему. Но объяснялось все куда прозаичнее: известный в литературных кругах господин Хеллидж, которому она показала стихи на званом вечере, снисходительно потрепал ее по щеке и сказал: «Ну, это мило для девицы ваших лет. Все пишут в шестнадцать.» То есть он не признал ее талант! А Эва быстро забрасывала дела, в которых не надеялась достичь больших успехов.

Катти же писала от чувств, которые ее переполняли. И проще было поделиться с бумагой, чем рассказывать кому-то. Начался 209 год с того, что пропал без вести ее старший брат Мэт, а окончился тем, что Себастиан Вельцгоф разорвал с ней помолвку. Еще летом папа проиграл в карты дом, и они погрязли в долгах. Катти каждый день проживала на пороховой бочке. Пока не подвернулся Карл. И тогда мама сказала ей: «Ты можешь спасти нас, девочка моя!» Катти молилась Судьбе всю ночь, сходила в Храм, и там ей сказали, что брак не состоится. Но мама умоляла… Им нужны были деньги и влияние Эллусеа, пока Вирджиния правит Архипелагами!

Карл оказался сер, жесток и глуп. Он презирал отца и сестру. Впрочем, Эва того отчасти заслуживала!

Она всегда считала, что умнее других. С каждым годом становилась все более дерзкой и заносчивой. Она еще в школе перечила учителям, высказывала свое мнение, даже когда никто не спрашивал. Любила ставить людей в неловкое положение. Прямо наслаждалась, когда кто-то из-за нее краснел или сбивался с мысли! Водила дружбу с сомнительными личностями. И так проявляла самостоятельность, что даже Карлу было неловко.

Эва собиралась стать всемирно известной. О, тут она своего добилась. Стала, в определенных кругах. Наверное, возгордилась еще больше, когда ее назначили правительницей Северного архипелага. А что ее подставляют — эта умница вряд ли подумала.

Ведь противозаконно, скандально и назло Вельцгофам — это в ее духе!

Не станет Катти Эве ничего говорить. Нет, пусть судьбу выскочки решает господин Гаррет. А они с мамой уплывут на запад. И может статься, там Катти снова встретит Себастиана Вельцгофа…

Прическа вышла слишком простой и скучной. Вера вообще не умела собирать даму. Гаррет приставил эту женщину следить за Катти, и она следила. Так хорошо, что порой передергивало. Ничего, скоро все закончится. Две шпильки, украшенные рубинами, заняли свое место в пучке волос.

Катти зацепила за петлю на поясе цепочку брегета и спрятала его в потайном кармане юбки. Посмотрела на себя в зеркало: все же хороша. А еще молода, отважна и решительна!

Во всем плане похищения Эвы было только одно слабое место…

Катти с трудом перетерпела пустые речи инженеров на верфи. Стоять пришлось в первых рядах, рядом с огромным количеством венси. Мэры Стены… Еще несколько месяцев назад она и представить не могла, что северные губернаторы станут пожимать им руки. Да что там — доходило даже до лобзаний. К счастью, Катти знать не знала половины имен.

Эвин муж оказался забавным зверьком. Даже милым. Как комнатная собачка, он ходил за ними следом, словно боялся, что жена сбежит, стоит ему отлучиться. На западе венси, конечно, свободные граждане, но в приличный дом их никто не позовет и за стол с ними не сядет. А замуж…

Катти улыбалась. Она решила относиться к происходящему, как к грандиозному трагифарсу. Тем более что финал будет таким ярким.

— О чем ты беспокоишься, Катти? — вдруг спросила Эва.

Катти неловко развернулась и едва не сбила слугу с подносом, на котором блестели бокалы.

— О, я… нет-нет… задумалась, а так… Ладно! Скажу…

Катти решила, что момент настал. Или сейчас, или все слишком усложнится. Видимо, она и правда сильно нервничает.

Эва уставилась на нее, застыв, как охотничья собака в стойке.

— Я привезла тебе подарок. На свадьбу. Опоздала, конечно, но ты меня простишь. Только я забыла его в комнате. А она не запирается…

— Подарок? О, Катти, у меня не было никакой свадьбы. То есть церемония бракосочетания была, — Эва скорчила свою типичную высокомерную гримасу «вы и представить не могли». — В три часа ночи. В Оссенском секторе. Пришлось даже разбудить пару человек, специально ради нас с Мором. Такое невозможно, но для господина Брайса сделали исключение. Это было за день до… А впрочем, я тебе все расскажу по порядку и подробно, но уже не сегодня.