Архипелаги (СИ) - Варна Елена - Страница 63

— Валедаи называют спящим, — ответил Ян. — Ты не первая, кто боится этого места. Все мистри здесь неуютно себя чувствуют. Я слышал, что дар не уживается с электричеством, а в этом городе находилась крупная грозовая электростанция. Часть ее, судя по всему, до сих пор работает сама по себе.

Они въехали на широкую улицу между башнями из металлических стержней. Лошади шли спокойно, покачивали хвостами в разные стороны. Они миновали квартал, и Касси сперва-таки подумала, что ей чудится, но — нет: в воздухе рассыпалась и таяла, звеня, едва слышная музыка. Словно шум ветра, звук капающей воды и мелодия десятков маленьких колокольчиков слились воедино. Чем дальше они заезжали, тем мелодия звучала все громче.

— С ума сойти, — прошептала Касс. — Ты, таки, тоже это слышишь или я уже ступила на путь помутнения рассудка?

— Слышу, конечно. Мне кажется, это из-за труб. Здесь же почти все из них построено. Это не монолиты йенских городов — это… не знаю, как описать. Я видел старые изображения Валедаи. Здесь, как и в Стенвенфе, было много стекла. И света. Мы сейчас въедем в тоннель, там темно. Я поведу лошадей.

Ян соскочил с козел, перекинул вожжи вперед, махнул Астору.

— Просто посиди спокойно. Минут пять.

Он погладил животных по длинным гривам, что-то пошептал им, достал сахар из сумки на поясе и медленно пошёл вперед. Лошади послушались, и фургон въехал в широкую трубу.

— Я не боюсь темноты, — Касси успела улыбнуться прежде, чем задние колёса повозки пересекли границу света и тени.

Вардо съезжало вниз по спирали, и это продолжалось довольно долго. Стук копыт множился, наполняя тоннель гулом. Когда лошадь сзади шумно фыркнула, Касси почудилось, что в трубу ворвался ветер, но у нее даже волосок на голове не пошевелился. Тьма оборвалась так же внезапно, как началась. За поворотом в тоннель ворвался свет. Слишком яркий для вечерних сумерек, он шёл от матовых панелей, которые висели на цепях над дорогой. Цепи уходили к остовам зданий.

Внутри у них Касси различила тонкие, словно скрученные из проволоки, силуэты привычной мебели: столов, стульев, высоких стеллажей. Они казались светящимися, но, конечно, только отражали свет, не более. И призрачный человек, который вышел из пустого куба прямо в воздух, ей, конечно, померещился. Касси потерла глаза. Силуэты мебели исчезли. В ближайшем строении из нижней сваи торчал огромный блестящий осколок стекла.

Призрачная музыка звучала здесь заметно тише, слышался легкий хруст пыли под колёсами, звон подков и звуки шагов Яна и Астора.

Квени завели фургоны в тупик между двумя бетонными фундаментами. В одном из них чернотой зиял провал. Касси слезла, провела ладонью по темной поверхности под ногами. Она показалась немного липкой на ощупь.

— Асфальт, — раздался у нее за плечом голос Ридингэ. — Смесь смол с песком и мелким гравием. Чтобы делать такое покрытие, нужна нефть. Венси раньше не испытывали в ней недостатка, а потому изобрели много различных материалов с полезными свойствами. Потом йенцы нас победили — и пустили все открытия в топку. Булыжные мостовые им больше по душе.

— Ясно, — пробурчала Касси.

Она задрала голову наверх. Призрачные тонкие силуэты Валеды затанцевали вокруг, серые облака, казалось, набухли и поменяли цвет на лиловый. В носу защипало. Озон? Но никакой грозы слышно не было, и молнии не сверкали.

— Знаешь, почему Валедаи не сравняли с землей, как остальные города? — продолжила Ридингэ, принюхиваясь. — К нему не подлететь. По границе города, там, где скалы, проходит грозовой фронт. Йенцы что могли — сожгли и подорвали, разбили и сломали. Долгое время на спуске, по которому мы сюда съехали, стояли патрульные кордоны. Их сняли лет пять назад. Бери мешки, пойдем за Стюартом.

— А сюда проложена железнодорожная ветка из Стены?

— Она существует. Но тоннель под рекой Содерой обрушили. Мы не стали бы трястись в фургонах, показывая тебе Галатский округ, будь у нас быстрая альтернатива, — Ридингэ усмехнулась.

И вот так постоянно! Эта стерва часа не могла пообщаться, чтобы не уколоть ее. Касси подхватила мешки с крупой и посудой и направилась к проему, в котором только что исчезла спина Стюарта.

Ян привел их всех в небольшое помещение без окон, зажег несколько масляных фонарей. Свет многократно отразился в металлических панелях, которые частично закрывали стены.

— Можно располагаться на ночлег, — сказал Астор, сбрасывая со спины тюки с одеялами.

— А мы здесь не замерзнем? — с сомнением поинтересовалась Касси, разглядывая комнату.

— Нет, ночью стены и пол нагреются. Автоматическая система отопления заработает. В Валедаи вообще очень много автоматики, хотя многое уже вышло из строя. И, да, увидишь непонятные панели с кнопками, рычагами, тумблерами, даже разбитые и раскуроченные — не смей трогать! — предостерегла Ридингэ.

Касси только хмыкнула в ответ. Коснулась ладонью панели на стене, а потом приложила к ней ухо, ожидая услышать шум текущей в отопительных трубах воды. Панель оказалась тёплой, но за ней было тихо.

Спалось и впрямь-таки отлично. Разбудил Касси Ян, поманил за собой. Она нехотя поднялась, увидела, что остальные спутники потягиваются и потирают глаза, и поплелась наверх по лестнице.

Если над Валедой и занимался рассвет — то видно его не было. Лиловые тучи висели по-прежнему низко.

— Я очень надеюсь на твое благоразумие, — начал Ян, и в Касси тут же пробудилось возмущение, но она промолчала. — Мы сегодня уйдем под город, и вернемся только вечером. И я вынужден оставить тебя в лагере. Это из-за дара, он у тебя есть, я знаю. Кас, прошу, не дури., вижу, ты расстроена. Но контакт с заряженным нестеитом уже свел с ума дорогого мне человека — брата. По-хорошему, я и вовсе не должен был брать тебя в эту поездку. Так что все, что с тобой произойдет, будет на моей совести. Поэтому не уходи дальше границы этого квартала, прошу. И приготовь нам ужин. Хорошо?

— Хорошо, — насупившись, пробормотала она.

Ян погладил ее по плечам, поднял пальцем подбородок и посмотрел в глаза:

— Пожалуйста, Кас, пообещай не чудить…

— Я же сказала: хорошо! — улыбнулась она.

52. Вильгельмина Ямга

Мина хотела рисовать. Зеленый южный океан все еще шумел у нее в ушах. И запах меда заставлял искать глазами крупные лиловые цветы, пробивающиеся из скальных трещин. А пена на даше напоминала облака.

У Брайсов ей выделили отличную теплую комнату, с широкой кроватью, напольным зеркалом и забавным креслом-качалкой. Резной абажур торшера поселил на стенах гончих собак и оленя. Мэг заботилась о ней, как о родной: умывала и одевала, причесывала и кормила. Мелкие сестры Стефана притащили ей кучу книг и механическую подставку, которая перелистывала страницы при нажатии на педаль. Господин Доменик заказал протезы. И даже Мор, который терпеть не мог старшего брата и раньше при виде Мины морщился, как от кислого яблока — даже Мор вел себя вежливо и обходительно.

Но Мина удовольствовалась бы куда меньшим комфортом и худшим отношением, лишь бы ее перестали так отчаянно молчаливо жалеть.

Она не знала, что написал отцу Стефа генерал. И пока не решила, стоит ли рассказывать господину Брайсу всю правду. Дознавателей он приглашать не стал. Мина гадала: известна ли Эве роль ее брата в гибели города? Или это мэр опасается, что к преступлению причастен его сын?

Когда Минину квартирку отдали йенским беженцам, куда-то пропали все ее вещи, записи, книги, даже коробка с открытками. И мамино письмо. Но короткий адрес она помнила наизусть. И вскоре можно будет написать, что выбранный ею путь завел в тупик… Написать-то можно, только вот почта на Западный архипелаг пока не долетает.

Порой ее навещали старые подруги: Анна Лейс и Линда Глостер. Они поднимались на верхний ярус в спецовках, прямо с завода. Паромобильный салон, где девушки раньше работали, закрылся, и они были рады, что удалось устроиться на «прокатку». Их, как и многих других венси, пугал рост конкуренции и безработица. Разговаривали подруги, конечно, между собой. Мина слушала и кивала, ей не нравилось мычать. Она ждала, когда привезут протезы. Тогда она напишет им «Если хотите со мной общаться — прекратите меня жалеть!»