Архипелаги (СИ) - Варна Елена - Страница 21

Чуть больше двухсот лет. Союзу Свободных Архипелагов — чуть больше двухсот лет. Империя просуществовала гораздо дольше. История о том, как венси открывали и завоевывали острова, когда изобрели первый парус — наивная детская сказка. Скорее всего, они пришли с континента. Как и фэшны, как и йенцы.

А может их оттуда выгнали. Это останется загадкой до тех пор, пока кто-нибудь не решится снова повернуть ключ Адмеи. Если кто-нибудь решится…

Точно известно одно: двести одиннадцать лет тому назад на островах Северного Архипелага стремились ввысь башни из металла и стекла. Электростанции собирали молнии с небес, в которых сновали острокрылые самолёты. Сигарообразные поезда создавали облака из копоти и дыма. Бронированные корабли высотой с пятиэтажный дом бороздили океан, оставляя за собой жирные следы.

Стена тогда была всего лишь заводом, оканчивающимся на юге гигантской пристанью. Два раза в год к ней причаливал легендарный Гармод — плавучий секционный остров. Он опорожнял раздувшееся от вязкого черного груза брюхо, ремонтировался, загружался — и снова шел собирать нефть. Венси добывали её и правили миром.

Одаренные служили материалом для их машин. Дознавательные, грузоподъемные, связные автоматоны глотали нестеитовые кассеты. Опустошенные мистри получали смертельные инъекции.

Венси изобрели машины, благодаря которым могли не опасаться одаренных. Сами они жили в мире трех измерений, и лишь осознавали наличие четвертого. Длина, ширина, высота, время. Остальное пугало их. Но нестеит побеждал этот страх. Мир исправно платил венси дань своими необычными детьми.

Сопротивление создали те, кому удалось скрыть свои способности. А может те, кто обнаружил их в позднем возрасте. А может… все легенды, все домыслы. Но Сопротивление было создано. Когда мистри нашли способ противостоять действию нестеита, падение Венсианской империи стало делом времени.

Однажды оно пришло, и лучшие из одаренных проникли на Гармод. Диверсантам удалось исказить его электрический мозг, заразить машину безумием, открыть ей все десять измерений. В попытке справится с придуманной им же самим аварией, Гармод запустил программу самоуничтожения. Но этот гигант не мог бесследно исчезнуть: покорёженный, изломанный, частично выгоревший, застрявший на разных планах бытия, он затерялся в океане. Венси лишились нефти.

Останавливались машины. Умирали люди. Горели аэродромы, порты и лаборатории. Диверсия следовала за диверсией. Одаренные и сочувствующие им простые люди восстали против империи. Теперь венси боялись завтрашнего дня. Венси вздрагивали и оглядывались, даже когда находились в своих стеклянных коробках.

И однажды волна возмездия смыла их. Адмея. В трудах по истории пишут, что это — имя урагана. И только избранные знают правду.

Следом за ураганом прилетел союзный флот. Жалкий, сваренный из старья, он не выстоял бы ни в одном сражении с самолётами — но самолёты не успели взлететь. Не смогли дать отпора и корабли, раскиданные штормом.

Канцлер венси, получив информационные сводки, принял яд. Империя пала. В ее растерзанное тело впились голодные победители.

Тех из венси, кого не расстреляли и не повесили, согнали в Стену и заперли там. Наследие империи союзники уничтожили за считанные месяцы. Жглись архивы. Рушились города. Разбиралась на лом техника. Документы лабораторий, институтов и конструкторских бюро бесследно исчезали. Йенцы и фэшны, мистри и неодаренные в экстазе плясали на руинах и демонстрировали жестокость не меньшую, чем в своё время — угнетатели. Люди одинаковы. Всегда и везде.

Венси вменили в обязанность отрабатывать свою вину перед миром. Бессрочно.

Эпоха нефти закончилась. Мир вернулся к пару, газу и углю. Победители создали Союз Свободных островов. Их крепко связало неравномерное распределение ресурсов. Они постарались как можно сильнее ограничить друг друга. А путешествие на Гармод объявили смертельно наказуемым преступлением.

Если хоть одна сторона сегодня нарушит запрет — мир рухнет. Все десять измерений изогнутся под немыслимыми углами. Потому что мистри получат контроль над мистри. Ведь они исследовали нестеит. Орден понял как с ним работать — и адепты уничтожили все запасы, до которых смогли добраться. Никто не знал, откуда его добыть.

Но на Гармоде он точно остался.

17. Эва

Телефонная станция не отвечала. Сколько Тори не крутил ручку индуктора — на том конце провода висела шебуршащая пустота.

Сердце Эвы сжалось в комок, и работало неохотно. Внизу, в гостиной, умирали слуги. Никто не знал, что случилось с папой. Она приняла решение:

— Поедем в Центральное Патрульное управление. Они подскажут, что нам делать. И объяснят, по какому недоразумению арестовали папу. Мор, останься, пожалуйста здесь. Мы с Тори постараемся вернуться как можно скорей.

— Плохое предложение, — покачал головой Мор. — Чем тут я смогу быть полезен? Смотреть, как девушкам становится все хуже?

— Мой «Хаденс» — двухместный, парень! — усмехнулся Тори, подставляя Эве локоть. — Ты можешь быть полезен, если не станешь мешать.

Голос его звучал непривычно мерзко. Эва отстранилась.

— Виктор, «Хаденс» не твой. Он мой. И не нужно так вести себя с моим другом, — она попыталась сказать это спокойным, ровным тоном, но голос дрогнул.

Эва зажмурилась. Страшно. Нет, жутко. Сейчас она проснется, потому что наяву такого просто не может быть! У нее в библиотеке труп. Гостиная напоминает больничную палату. В окнах соседей не горит ни огонька. Папа…

Она открыла глаза: ничего не поменялось. На нее пристально смотрели Мор и Тори.

— Тебе плохо? — спросил венси, сделав шаг в ее сторону.

Дименс преградил ему путь, развернулся и взял Эву за руку. Она выдернула ладонь.

— Не трогай меня!

— Ты чего? — в его глазах читалось недоумение.

— Просто не трогай, — выдохнула она и отошла, обхватила руками локти. — Я чувствую себя нормально. Мне страшно. Надевайте маски, пойдем вниз и посмотрим, как там больные.

— Это заразно? — спросил Тори, прежде чем закрыть лицо марлей. — Я уже мог подхватить от них что-то?

— Возможно. Не знаю, по рассказам Мора в водопровод попало содержимое всего папиного термосейфа: огромное количество образцов. Но ты же от много привит.

— Не радостно звучит, — пробурчал он из-под маски.

Они спустились с лестницы и увидели Касси, стоящую в проеме арки. С ее плеч свисало покрывало, волосы были убраны в хвост.

— Не бросайте меня тут, — попросила она. — Я с ума сойду. И мне уже лучше, да, намного.

Эва подошла и коснулась рукой ее щеки. Кожа казалась немного липкой, но уже не источала жара. Это, впрочем, ничего не означало. Перемежающаяся лихорадка протекает именно так: спад температуры-подъем-спад.

Она стащила с лица недавно надетый респиратор.

— Все, не могу больше в нем дышать. О, если бы Карл не угнал мой паромобиль… Тебя нужно доставить в госпиталь. Сейчас я что-нибудь придумаю.

Руководства по медицине катастроф утверждали, что оказывать помощь в первую очередь нужно тем, чьи шансы на выздоровление выше. Кассида еще держалась, в отличие от Герты и Даффи, которые не приходили в сознание. Нужно во что бы то ни стало привезти домой врача.

— Мор, ты умеешь водить паромобиль? — подал голос Тори.

— Увы, нет.

— Эва, погнали до гаража. Заберем там «Мартию», вернемся назад, подхватим венси и погоним в госпиталь. Или к патрульным, или попросту подальше отсюда, пока мы все не сложились от этой хвори.

— Да, да, конечно!

Как она сама не догадалась?

— Мор, поднимитесь с Касси наверх, на третьем этаже рядом с ее комнатой — гардеробная. Пусть она выберет там любое платье, которое ей подойдет. Там есть старые, мамины, они должны прийтись впору. И пальто, Касси, непременно возьми пальто. И шаль. Мы скоро вернемся.