Архипелаги (СИ) - Варна Елена - Страница 10

Мина залезла в первый ящик стола. Небольшие лотки внутри были наполнены лупами, иглами, странными проволочными приспособлениями в виде ручек с петлей на конце… Во втором ящике оказалась куча маленьких листков, исписанных крупным почерком. Похоже на напоминания, которые прикалывают на планировочную доску: «просмотреть 3-18», «нейрогенный путь?», «снизить температуру культивации»… В третьем ящике одиноко лежала толстая серая тетрадь.

Мина раскрыла ее на середине и пробежалась по строчкам глазами. Фонарик разряжался. Элементы питания Стефана пока что не отличались надежностью и долговечностью. А динамо-подзарядка производила много треска. Масляная же лампа — чадила.

«По Туманной л. 21/3 лета, утро. Рассадил культуру Токса Ганфа. Колонии блестящие, округлые. Активный рост при 38 градусах. Продолжить культивирование, сделать несколько стекол. Красить анеленом? В чашках с дисками: препарат 3-16 сдерживает рост популяции, область высветления около 0,6 миллиметров. Продолжить с большей концентрацией?»

Дыхание перехватило. То, что нужно. Кажется.

— Ссс… — звук застрял у Мины в горле.

В соседнем раздался топот сапог, затем вспыхнул свет.

— Стоять! Не двигаться! Руки! Проверьте дальнее помещение!

Мина и не думала сопротивляться, когда двое патрульных вытолкали ее из кабинета. Серая тетрадь осталась лежать на полу. Стефан стоял у шкафа с поднятыми вверх руками. На него смотрело дуло пистолета, который сжимал в руке служитель закона. Еще один патти стоял чуть поодаль, держа руку на эфесе сабли.

Высокий йенец с нашивками полковника шагнул вперед из дверного проема и закрыл за своей спиной тяжелую створку. Его огромные карие глаза, казалось, собирались вылезти из орбит. Черные усы подрагивали, словно он принюхивался. Мина узнала его сразу. Карл Эллусеа, бывший связной господина Куратора.

— Венси, — поморщился он. А потом вдруг усмехнулся. — Как кстати! Даже не буду спрашивать, что вы здесь делали…

От его тона у Мины скрутило живот. Йенец прошел в комнату с узким окном, и, судя по звуку, начал крутить наборные барабаны. А потом провернул в замке ключ.

Что ему понадобилось ночью в отцовской лаборатории? Почему они — «кстати»? И неужели он не узнал ее и Стефа?

8. Кассида

— Что ты обычно слушаешь? — спросила Эва, перебирая цилиндры с записями.

— Ничего. У меня отродясь не было фонографа, — ответила Касси, и отправила в рот крошечное печенье. — Я читаю. Ну, чаще-таки по работе, конечно. Чертежи и учебники. Но иногда — романы.

Романа она прочла за всю жизнь только два. Один драматический, где в конце умер главный герой. И Касси пожалела, что столько времени потрачено зря. Ведь она всю книгу надеялась! А второй — любовный: там все обрели счастье, и оттого Касси стало не менее печально, потому что ей подобного не светило. В отличие от героини, она не была ни красавицей, ни умницей. Хотя дар-то у нее имелся, но… сомнительный очень дар. И она совершенно не умела им пользоваться. Считалось, что среди венси одаренных не бывает. Но вещие сны-таки тогда как объяснить?

— Я тебе поставлю оперу «Путешествие за край земли». Она сейчас очень популярна. Я сама ее слушала недавно — обсудим потом впечатления.

— Это вряд ли. Я в музыке одно только понимаю: красиво звучит или нет.

Эва надела цилиндр на барабан, щелкнула запором, отпустила пружину. Из рупора полились нежные звуки струнных, чуть позже к ним присоединились трубы и скрипки.

Поведение йенки настораживало. Эта девушка вела себя так, словно они были подругами. И еще так, словно Касси — не из Стены. Может, она-таки и впрямь не понимала, как венси живут, а может — придуривалась.

Стена делила на две половины центральный остров Северного Архипелага. Ширина её местами достигала километра. Эта гигантская постройка времён Венсианской империи представляла собой комплекс заводов полного цикла, с шахтами, скважинами, цехами и мастерскими. Как пятнистая ящерица, ржавые чешуйки которой чередовались с блестящими, Стена сползала с Ганфских гор к Малому океану, изгибаясь в виде знака тильды.

После окончания Тихой войны, за которой последовало варварское и безжалостное уничтожение имперского наследия, Северный Архипелаг достался южанам. Победители безжалостно казнили венси по суду и без него. Тех же, кто выжил, поселили внутри Стены. Их единственной задачей стал непрерывный труд во имя процветания нового государства. Железная крепость превратилась в тюрьму для целого народа.

Каждый их шаг контролировался Правительственным Патрульным корпусом. Любые попытки выбраться наружу без особых разрешений жестоко пресекались. Караулить венси не представляло особой сложности, достаточно было одного взгляда на человека, чтобы почти безошибочно определить, кто перед вами. Светлая кожа, низкий рост, и все возможные в природе оттенки рыжих волос отличали их и от йенцев, и от фешнов.

Статус обитателей Стены был весьма неопределённым: они не являлись ни рабами, ни свободными людьми. Решением внутренних вопросов железной крепости занимались мэры-венси. Шахтами, скважинами, заводами, лавками, банками, которые находились на территории Стены и обслуживали её жителей, владели венси. Однако нажитые ими капиталы ни в какое сравнение не шли с состоянием обеспеченных йенцев. Свободные граждане жалели каждую копейку, когда платили за труд венси. И только цены на продукты, которыми они снабжали Стену, с каждым годом неизменно росли.

Столица Союза Архипелагов находилась далеко на южных островах. Правители его почти не интересовались делами венси до тех пор, пока в Стене не вспыхивало очередное восстание. Оно быстро и жестоко подавлялось. Буря стихала, жизнь угнетённого народа возвращалась в прежнее русло.

Венси обслуживали Мореходную, Железнодорожную, Телеграфную и Газовую компании, Воздушный торгово-пассажирский альянс. Они ремонтировали водопровод и газопровод. Они выполняли заказы на изготовление паромобилей и лифтов, окон и кирпича, домашней техники и больничного оборудования… Но даже к своим беднякам йенцы относились с большим уважением.

— Можно я возьму еще печенья? — спросила Касси.

— Конечно, все блюдо — для тебя. Даффи очень старалась, она любит гостей. А у нас их почти не бывает.

— Я-таки не гостья.

— А кто? — Эва развернулась, шелестя юбкой подошла к кровати, и присела на край. — Прости еще раз, что так вышло. Я обычно очень внимательна за рулем. А тут замечталась. Такая погода стояла чудесная, знаешь. Почему ты убегала от патрульного, раз у тебя было разрешение?

— Я забыла о нем. Замечталась, — почти передразнила Касси. — Ну и рванула, а потом-таки подумала: я остановлюсь, а он меня, все одно, арестует. За неисполнение требования законника. Впаяет мне штраф. А я только что все деньги родителям отослала. У меня папа болеет.

Эва опустила голову, уставилась на одеяло.

— Еще раз прости. У нас есть друзья в Патрульном управлении. Мы уже попросили их восстановить твою бумагу. Может, я смогу чем-то помочь твоему папе? Лекарствами, например?

— Нету таких лекарств, — буркнула Касси и потянулась за чаем. — У папы туманная лихорадка. Он на шахте трудился, в Ганфском секторе.

— О! Мы сейчас работаем над ним, — оживилась йенка. — Мой отец работает. Я пока просто веду записи. Мы думали уже, что нашли, а потом, через две недели, все лабораторные свинки погибли. Мы их вскрыли, а у них почки похожи на решето. Нефроз. Но самое досадное, что папин коллега уже сдал статью в медицинский журнал. Отозвать ее он не успел. Впрочем, мы теперь решили снизить дозу и кое-что изменить в рецептуре. Так что шансы есть.

Касси и половины не поняла в Эвиной речи, но, когда услышала про шансы, решила уточнить:

— И как долго вы будете менять рецептуру?

— Уже поменяли. Ввели новой партии зараженных свинок. Но нужно дождаться результатов эксперимента. Это где-то месяц. Я частенько бываю в виварии, и пока все идет отлично.

— За месяц папа может умереть, — расстроилась Касси. — Или оглохнуть, если выживет. Это у вас всегда так долго? Эксперименты?