Двоедушница (СИ) - Клекач Тамара - Страница 55

Переодевшись в джинсы и футболку, я достала мазь, которую мне выписали в больнице, и аккуратно обработала лицо. Чёрт, как же было неприятно! Смотреть в зеркало тоже было неприятно, особенно если было пускать в своё сознание воспоминания о событиях, предшествующих моему уродливому преображению.

Я присела на ванную и шморкнула носом. Достав из кармана телефон, я начала просматривать наши с Максом фотографии. Мне всё ещё не верилось, что его больше не было в этом мире. Но как бы больно не было мне видеть его улыбающееся лицо, я не должна была забывать его, забывать его смех, и даже рёв его спортивного Сузуки.

Серёжа вломился в дверь, как медведь в кусты малины. Я смахнула слёзы и спрятала телефон назад в карман.

— Доброе утро. — Его взгляд был прикован к моему лицу. Мазь уже впиталась, и я отрезала пару полосок пластыря, чтобы приклеить бинт.

— Не клей. Пускай дышит, будет быстрее заживать, — посоветовал Серёжа. Интересная точка зрения, но я всё же заклеила. Рано ещё. Мне только инфекции какой-нибудь не хватало.

На протяжении всего завтрака Серёжа не сказал ни слова, только водил густыми бровями то вверх, то вниз, словно взвешивая что-то в уме.

— Вобщем так, — начал он. — Мне завтра на работу, так что няньчиться будешь сама.

— Нянька мне не нужна, — ответила я, восхищённая его добротой и тактичностью.

— Само собой не нужна, — хмыкнул он, — но раз уж ты будешь предоставлена сама себе, займись полезным делом и наведи лад в доме. Ну, чтоб не скучно было!

Конечно, что же могло быть веселее, чем гонять пыль, вшей и блох в этой развалине! Впрочем, чего-то подобного можно было ожидать, ведь даром кормить никто не будет, даже крёстный.

П.С. Обязательно нужно будет напомнить себе поблагодарить отца за столь шикарный совет поехать именно сюда.

С другой стороны, какая разница. Я вообще собиралась тупо колесить по дорогам, а здесь хоть крыша над головой есть.

На вторую ночь моего пребывания в гостях у крёстного мне приснился сон. Дурной сон, конечно. Сон-воспоминание, другими словами. Взрыв. Ласковые, но смертоносные касания пламени. Запахи. Звуки. Сквозь цепную реакцию разрушений в месте, наполненном огнеопасными веществами, я слышала крики. Душераздирающие крики Макса, попавшего в огненную ловушку.

Я проснулась в слезах и с колющей мыслью, что я могла его спасти, могла предотвратить всё это, могла предвидеть всё это, могла… Могла не ехать в тот день в магазин! Могла не лезть к Витольду в душу! Могла не быть эгоистичным чудовищем! Могла быть умнее! Могла… Не могла…

Здравый смысл подсказывал мне, что путь, на который меня забросило, не мог быть другим, без жертв и разрушений. Но мой мозг, сознание, душа (обе души!) отчаянно искали подтверждение иного.

Ночь за ночью я видела в страшных кошмарах свою жизнь как на киноплёнке, медленно отматываемой назад, и фокусирующей моё внимание на ключевых моментах. За взрывом последовала авария Игоря и смерть некроманта. За аварией вскольз пронеслась встреча в ресторане и моя стычка с медведями-перевёртышами в особняке. За этим последовало поле с лилиями и наши блуждания по лесу, воспоминания о моей и Костиной смерти, майские события и так далее вплоть до того дня, когда умер Данил. Назад к истокам так сказать.

Просыпаясь в холодном поту, я видела скрюченную белую фигуру, слонившуюся надо мной, но она исчезала раньше, чем я успевала моргнуть. Какое-то время я думала, что у меня были галлюцинации, но вспомнив про серых полупрозрачных волков, я склонялась к тому, что эта фигура была чем-то подобным.

Возможно она питалась моей болью или сомнениями, а возможно именно она посылала мне все эти кошмары. Но кем бы она не была и с какой целью не посещала меня, я была уверена в том, что моё подсознание искало ответы, всё те же ответы на вопросы, которые так часто меня мучали: кем я была, кем я стала, какой я могла бать, какой я хотела быть?

Оглядываясь назад я видела ошибки, неудачи, противоречия моей натуры, оказывающие влияния на мою жизнь и жизни людей меня окружающих. Я не видела себя целостной, и если бы кто-нибудь составил график моих поступков или даже настроения, то это была бы абсолютная кривая изломанная линия. И это меня убивало, ведь если я не могла быть однородной, то мой жизненный путь был обречён петлять.

Оптимист бы сказал, что надежда умирает последней, но я ответила бы, что моя смерть случится раньше, чем я поседею. И даже если бы я хотела поверить в само существование надежды, то как я могла это сделать, если не доверяла самой себе и всему, на что раньше я всегда полагалась и опиралась?!

Глава 2. Тамбовский волк.

Дни летели за днями, пылинки за пылинками, вши за вшами, обрывая листочки на сентябрьском календаре. Прислушавшись к совету Серёжи, я перестала бинтовать ожёг. Когда же чувствительность на левой стороне стала стабильной, я забросила и мазь.

Смирившись с молчаливостью моего крёстного, я уходила на улицу, когда он был дома. По домашним обязанностям ко мне претензий не было, так что я спокойно могла погружаться в одиночество и собственные переживания. В редкие минуты просветления я думала об Игоре и о нашей с ним связи.

Возможно, ему тоже снились кошмары только с моим участием. Возможно, он тоже карил себя за те или иные поступки. Хотя и, в отличие от меня, он научился справляться с ними способами, не имеющими ничего общего с бегством.

Двадцать третьего сентября, в мною любимую пятницу (ещё одно "любимое" сменившее свою полярность и пополнившее список смазанного), дождь застал меня в дороге, когда я ехала из захудалого отделения банка, где получала высланные родителями деньги.

Вообще было унизительно, конечно, в моём возрасте попрошайничать у родителей, но если бы я этого не делала, то пришлось бы просить милостыню на бензин и сигареты. Голос вобщем-то у меня ничего, но вот со слухом не повезло, а просить у родителей было проще, чем лечиться после "вежливых" просьб заткнуться.

Я вытерла байк насухо настолько, насколько это было возможно, и накрыла его чехлом. У Серёжи сегодня был выходной, поэтому я застала его за неожиданным занятием.

— Дядь Серёж, вам жить надоело? — удивлённо спросила я, наблюдая как он перебирает грибы.

— Я между прочим в этом разбираюсь, — побурчал он. — Не мешай! Иди, куда шла!

Чудненько! Если он травонётся и дуба врежет, меня могут и пришить к этому (с моей-то внешностью тем более). Может, следовало свалить, пока деньги были и на байке ещё можно было проехать по трассе?

Я ещё раз внимательно посмотрела на него, оценивая его физические характеристики. Та не! Крепкий, не врежет! Таких и мышьяк не возьмёт! Сто процентов!

Пожав плечами, я пошла к себе. Дождь не прекращался всю ночь, то стихая, то снова усиливаясь. Спала я как обычно плохо. Мало мне было кошмаров, так ещё и по всему дому сквозил ветер и скрипели половицы.

Честно говоря, последние скрипели часто по ночам, я даже думала, что в доме жил кто-то ещё. К тому же Серёжа упорно не разрешал мне даже подходить к одной из комнат, что только подтверждало моё предположение.

Я много раз ночью подходила к запертой двери, откуда, кстати, больше всего и доносился срип, но ничего кроме тянущей из-под двери вони, подозрительного не было, поэтому я оставила эту затею. Серёжа всё равно не признался бы, а мне вобщем-то плевать на это хотелось.

Однако этой ночью скрип был сильный и громкий. Складовалось впечатление, что в той проклятой комнате метался дикий зверь. Представив на минутку, что это Серёжа буянил, приняв немножко (ну, или множко!) своих волшебных грибочков, я даже улыбнулась, но когда дом наполнился звуком вдребезки разбившегося стекла, стало не смешно.

Я выбежала из комнаты в чём была. Запертая дверь была нараспашку, а окно в ней было разбито изнутри, впуская в дом пробирающий холодом ночной воздух. Под струями дождя во дворе мелькала чья-то тень. Я нахмурилась и настороженно подошла ближе. Что-то тут было явно не так, и мне это совсем не нравилось.