Двоедушница (СИ) - Клекач Тамара - Страница 35

— Спи, родная! Всё будет хорошо!

На следующий день после работы я сразу же поехала к Игорю. В своей гостинке я почти не появлялась. После убийства Тани всё там теперь было другим. Не то, чтобы мы с ней были подругами, но без неё дом, да и вообще район, стали для меня чужими.

Мне нравилось жить у Игоря. После майских событий его дом преобразился. Ребята, ученики Екатерины Павловны, тянулись к нему, как к старшему брату. Как и я, они чувствовали под его холодной оболочкой жаркий огонь доброго сердца, широкой души и самоотверженной натуры.

Они забегали к нам то под одним предлогом, то под другим, и в конечном итоге Игорь сдался и предложил Екатерине Павловне проводить занятия у него. Он даже разрешил им пользоваться его личной библиотекой и оранжереей в учебных целях, конечно.

Толик, басистый мужчина, вместе с Сашей, моим бывшим соседом, построили прекрасную беседку на заднем дворе дома, чтобы детвора могла проводить занятия и на свежем воздухе. Близняшки, Юля и Оля, высадили вокруг неё вьющиеся розы, дождиком свисавшие с крыши и наполнявшие воздух нежным благоуханием лета.

К счастью у Игоря было заговорено абсолютно всё в доме, поэтому ущерба практически не было, а его соседи никогда не жаловались на шум, стоящий в доме с раннего утра и до позднего вечера.

Сегодня было летнее солнцестояние, то есть самый длинный день и самая короткая ночь. Именно сегодня я собиралась сделать то, что планировала последние две с половиной недели.

Первую неделю после того, как мы изгнали Хранителей из особняка, я каждый день наведывалась туда. Раз за разом проходя коридоры и комнаты, касаясь вещей, которых касался Витольд, вдыхая воздух, которым он дышал, я надеялась, что это запустит цепочку сновидений, что прошлое откроется мне не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, но этого не происходило, и я устала ждать.

— Гарик, ты должен очень крепко держать её за руку, и всё время быть готовым вернуть её.

Пока Екатерина Павловна уже, наверное, раз в шестой инструктировала Игоря, я смешивала в глиняной миске землю с кладбища с землёй, взятой с моего холмика в лесу за окружной дорогой. Игорь тихо подошёл сзади и протянул мне пакетик с сушёным лютиком, который я тут же высыпала в миску.

— Солнце уже садится. Пора, — сказал он.

Любой посторонний сказал бы, что Игорь был безразличен, но я знала, что за маской спокойствия скрывалась тревога. Да, он поддержал мою идею, и на моём месте он поступил бы так же, но от понимания моих мотивов ему легче не было, ведь он знал, что путь, выбранный мною, мог оказаться безвозвратным.

Мы вышли во внутренний дворик, половина которого уже находилась в тени наступающей ночи. Мой план заключался в том, что земля с могил моих бабушек должа была выступить проводником между мной в этом времени и мной в прошлом. Собственно для этого и нужна была земля с холмика из леса. Лютик выступал же в качестве катализатора для перемещения моего сознания во времени.

Как именно это должно было сработать, никто точно не знал. Баловаться таким, мало кто решался, поэтому мне оставалось лишь гадать.

Заняв позицию на границе сумеречного покрова и дневного света, я поставила на траву миску.

— Нина, ни в коем случае не отпускай руку Игоря. Он твой якорь. Твоя часть души в нём будет тебя страховать. Держись за неё, если почувствуешь, что что-то не так.

Я кивнула. Игорь взял меня за руку со стороны дневного света. Сделав глубокий вдох, я посмотрела на глиняную миску, из которой тут же поднялся столб дыма, окутывая меня с ног до головы.

От резкого запаха едкого лютика заслезились глаза, кашель душил раздражённое горло, меня отрывало от земли, кидало из стороны в сторону, пока не закружилась голова. Ощущения были странными, словно я находилась в двух местах одновременно, но в то же время нигде конкретно.

Когда дым рассеялся первым, что я почувствовала, был запах. Приторно сладкий он тяжёлой завесой висел в воздухе, несмотря на свежий морозный ветер.

Было холодно. Я сидела на земле, покрытой прошлогодней травой. Вокруг меня в лужах застывшей крови лежали изувеченные тела людей и животных, но сладкий запах шёл не от них, а от тела, лежавшего у меня на коленях.

Ещё не до конца остывшая кровь ручьём стекала из разорванного туловища на мою одежду и руки. Красивое смуглое лицо было неестественно спокойным, а безжизненные карие глаза смотрели в небо.

— Костя! — закричала я. Нет! Нет! Нет! Это была какая-то ошибка!

— Ты сделала свой выбор, и смотри, к чему это привело, а ведь всё могло быть по-другому. — Витольд сидел на корточках напротив меня с окровавленным кинжалом в руке. Я подняла на него заплаканные глаза. — Но ничего, у тебя ещё будет возможность сделать правильный выбор, — с улыбкой добавил он, прокалывая трёхгранным лезвием мягкую кожу между моими ключицами.

Глава 2. Лучшее изобретение человечества.

Захлёбываясь горячей кровью, фонтаном хлестающей из раны, я опустилась на землю рядом с Костей. Пытаясь сделать хотя бы ещё один вдох, окровавленной рукой я в панике рыла землю. "Это не происходит на самом деле! Это не реально!" проносилось у меня в голове.

Сквозь звенящую тишину столь близкого, хоть и не реального конца прорвался голос Игоря. Его рука, крепко державшая мою, потянула меня назад.

Я вихрем ворвалась в реальность. Меня тут же вырвало остатками ужина и кровью от прокушенной губы. Отдышавшись и собравшись с мыслями, сквозь мокрую от пота чёлку я посмотрела на Екатерину Павловну. Она прекрасно знала, где я побывала и что увидела. Знала не потому, что видела вместе со мной, а потому что знала всё ещё задолго до меня.

— Как вы посмели? — со злостью выплюнула я.

— Я не могла тебе рассказать. Не имела права вмешиваться в…

— Где он? — перебила я.

— О чём вы вообще? — Игорь, придерживавший меня за плечи, чтобы я не упала в собственную рвоту, вмешался в разговор.

— Где он? — Я повторила вопрос, повысив голос. Екатерина Павловна тяжело опустила веки.

— Углич, — тихо ответила она. — Он в Угличе. Но ты…

— Вон отсюда! — закричала я. Екатерина Павловна поджала губы и удалилась. Я слышала, как хлопнула за ней входная дверь.

— Помоги мне, пожалуйста, встать, — обессиленно попросила я. — Я тебе потом всё расскажу, хорошо?!

После пятнадцатиминутного душа и чашки крепкого кофе, я легла в постель. Игорь присел рядом, терпеливо ожидая моего рассказа. Он чувствовал то же, что и я, но не знал, как это интерпретировать. Я и сама этого не знала.

Я снова ходила по замкнутому кругу, всё повторяя и повторяя собственные ошибки, снова чувствовала себя дурой, поверившей отпетому лжецу, обманывавшему меня неоднократно.

— Я понимаю, почему он тебе не рассказал, — ответил Игорь, немного обдумав рассказанное мною. — Я бы на его месте поступил бы так же.

— Я видела его смерть! Я оплакивала его! И умерла рядом с ним! Думаю, я имела и имею право об этом знать! — возразила я.

— Имела, конечно, и с этим никто не спорит. Но и он имел право об этом умолчать.

— Я что-то не пойму, ты на его стороне или на моей?

— Я всегда на твоей стороне, но ты часто судишь строго и упрямо не признаёшь, что на всё есть причины.

— Плевать я хотела на его причины! — огрызнулась я. Кто бы мог подумать, что Игорь, мой Игорь, примет сторону Кости. Это что была мужская логика, том второй? — Вообще я спать хочу! Потуши за собой свет, когда будешь уходить!

Отвернувшись от него, я закрыла глаза. На самом деле я не хотела спать, а просто хотела остаться наедине со своими мрачными мыслями. Мне не хотелось признавать, что Игорь был прав. Поставив себя на место Кости, я и представить себе не могла, как бы я смогла о таком рассказать.

К тому же мне было стыдно, что я так повела себя с Екатериной Павловной. Она же не была виновата в том, что Костя так поступил. Была ли она участницей тех событий, или сам он ей рассказал, но это было только между мной и им. Она всего лишь старалась в это не вмешиваться.