Прорицатель (СИ) - Пушкарева Юлия Евгеньевна - Страница 87

— Это связано с магией, — медленно проговорил он. — Вашему миру грозит опасность.

— Император не водится с колдунами.

— Сейчас, может, и нет, но будет... И это не приведёт ни к чему хорошему. Просто помогите нам. Чем мне поклясться, чтобы Вы поверили? — обычно это действовало, но не теперь. Отравитель задумчиво отошёл к столу и выудил из-под каких-то тряпок крупную, неправильной формы золотую монету.

— Золото Лирд'Алля, — сказал он, продемонстрировав её Мею. — Император недавно приказал чеканить единые для всех деньги, и я помогал разрабатывать их состав. Сколько должно быть примешано серебра и меди, каков лучший вес и так далее. Я подбирал камни на постройку его резиденции. Я откармливал его охотничьих собак и травил крыс в его кладовых. Точно так же я травил и его врагов, пока жил при дворе. Сейчас я сам по себе — за эту треклятую войну все люди успели осточертеть мне, — но Император всё ещё мне небезразличен. Если ты, Странник, причинишь ему хоть малейший вред, я заставлю тебя кричать от боли. Я испробую на тебе свои лучшие яды, и ты будешь жить, пока будут сгорать твои внутренности...  — он помедлил, пронзительно глядя на Мея. — Или даже не так. Наверное, лучше будет начать с твоего друга. Ваша связь... Боль, которую причинят ему, сведёт тебя с ума, я прав?

У Мея кровь застыла в жилах, но страх тут же сменила злость. Здесь что, все сговорились с порога желать ему смерти? Тогда он не умрёт назло. Даже если прав Кнеша, даже если в продолжении нет смысла.

— У меня нет никаких чёрных мыслей в отношении Императора, — сухо ответил он и сел, откинув одеяло. Судя по тому, что он знал, чёрные мысли как раз у Императора в отношении собственного народа. Либо простая глупость, что тоже не исключено. — Я хочу поговорить с ним, ничего больше. Вряд ли это повредит его здоровью... А впрочем, к чему терять время. Если Вы так боитесь, просто дайте нам уйти.

— Ну уж нет, Странник. Позволь лучше предложить тебе сделку, — он подбросил монетку и ловко поймал её. Сверху, с лестницы за его спиной, послышался шорох и негромкие голоса; Мей уловил вкрадчивые интонации Кнеши и почему-то встревожился.

— Сделку?

— Сам я не поеду в Лирд'Алль, сейчас это довольно опасно, — пояснил он. — Мы с Галкой не бедствуем, мои яды покупают и ближе столицы. Но я могу снабдить тебя всем необходимым и указать дорогу, если ты оставишь залог.

— Залог? — снова и снова непонимающе переспрашивая, Мей чувствовал себя попугаем — об этих пёстрых, не блещущих умом рагнаратских птицах ему рассказывал Кнеша. — Я бы с радостью, но у меня ничего нет, кроме перстня. И я не думаю, что...

— Я не о перстне. Твой друг, вот моё условие. Он останется здесь, — Отравитель тоже вслушивался в разговор наверху, видимо, пытаясь разобрать слова. — И, как только я услышу, что с Императором что-то не так, он умрёт.

— Я полагаю, не стоит, — мягко заметил полностью одетый и вполне оправившийся на вид Кнеша, появляясь на лестничном пролёте. Всё бы ничего, но одной рукой он прижимал к себе безропотно замершую Галку, а другой приставлял к её горлу кинжал кову. Мей побледнел не меньше Отравителя. Что делает этот идиот?...

Он подскочил к Отравителю, в руке у которого непонятно как оказалась тонкая гладкая трубочка, и схватил его за предплечье.

— Нет, пожалуйста... Сейчас же отпусти её!

— Со мной всё хорошо, — совершенно спокойно сказала Галка; голос у неё звучал немного надтреснуто, но в целом даже приятно. — Не волнуйся, отец. Господин не тронет меня.

— Если Вы выполните наши требования, — дополнил Кнеша, твёрдо глядя в глаза Отравителю и не удостаивая вниманием тихо бесившегося Мея, который никогда бы не позволил себе вот так отплатить за спасение и гостеприимство.

Отравитель опустил чуть дрожащую руку с трубкой и, отшвырнув от себя Мея, шагнул к лестнице.

— Будьте вы прокляты, оба. Я сделаю всё, только отпусти её.

— Господин не тронет меня, — повторила Галка; её безмятежный тон в сочетании со слепым взглядом больших глаз наводил на мысли о слабоумии. Мей уже простраивал схему побега, молясь о том, чтобы по крайней мере кончилась метель. И с чего это странное существо так уверено, что Кнеша её не тронет? Это Кнеша-то?

— Простите нас. Я не знал...  — начал он и умолк, подумав, что извинения прозвучат как попытка увильнуть от ответственности. Нечего сваливать вину на Кнешу. Спасибо Узам — всякий грех поделён у них пополам.

Галка вдруг вздрогнула и вытянула руку, точно в полусне, указывая прямо на Мея. Чёрные космы рассыпались по плечам, делая её похожей на ведьму.

— Ты на пороге темноты, — почти слово в слово процитировала она своего отца. — Пустыня в твоей душе, и неплодным останется твоё семя.

Что-то противно сжалось у него внутри после этих слов, и ещё больнее стало смотреть на нож у тощей шеи. Варево в котелке тем временем изошло пеной, и крышка с грохотом покатилась под ноги Отравителю; тот, вполголоса ругаясь, кинулся к очагу. Воспользовавшись этим, Мей взбежал по ступенькам и сам отнял у Кнеши кинжал, а потом отвёл в сторону Галку. Предстоял новый этап переговоров, и почему-то он не был уверен в их успехе...

ГЛАВА VI

Иногда вечерами Сейхтавис позволяла себе расслабиться — конечно, после того, как расправлялась со своими обязанностями. По крайней мере, так было раньше. Закончив уроки с девочками и отслужив последнюю общую молитву, она любила выходить на какой-нибудь из грубо вытесанных в Храме балконов и смотреть на море. Особенно ей нравилась бурная погода, когда ветер швырял о скалы новые и новые волны, небо темнело, а воздухе разливалась горьковатая свежесть. Поднятая высоко над землёй, защищённая Храмом, Сейхтавис стояла и наблюдала за взрывами брызг, пышной пеной и притихшим накануне шторма Армаллионом. Хорошо было дышать полной грудью и жмуриться, чтобы лучше чувствовать ветер. В такие мгновения ей казалось, что Богиня говорит с ней — или ведёт вечный спор с Бдящим Богом.

В ясные вечера смотреть было в общем-то не на что, поэтому она прихватывала вощёные таблички, испещрённые рунами, или колоду потрёпанных карт. Их нужно было раскладывать в определённых комбинациях, чтобы получить замысловатый узор — старая головоломка, завезённая, наверное, с юга. Сейхтавис любила такие невинные развлечения; она поняла, что ей необходим непрерывный умственный труд, ещё раньше, чем, например, осознала, что слышит голос Матери или что остаётся дурнушкой среди других послушниц. Она не терпела безделья. Возможно, потому её и избрали Верховной. По крайней мере, больше никаких исключительных качеств она в себе не находила.

Сегодняшний вечер как раз выдался тихим, и спокойное море стелилось перед жрицей лазурным покрывалом. Она пришла с картами и принялась раскладывать их на бортике балкона. Нужно было многое, слишком многое обдумать.

За два дня до этого в Храм пришёл человек, приплывший на одном из торговых кораблей. Ничего особенного в нём не было: хилое тело, блёклое, испитое войной пожилое лицо. Ничего, кроме жёлтой нашивки Лирд'Алля на рукаве. Он попросил срочной встречи с Верховной жрицей, и не подумав извиниться за то, что отрывает её от работы (а он отрывал, хотя и от рутинной — Сейхтавис, помнится, высчитывала, сколько денег придётся отдать за партию солонины с учётом нового налога на соль; к слову, счета после её предшественницы остались в совершенном беспорядке, что не могло не возмущать). Человек вошёл и плотно прикрыл за собой дверь; она встала ему навстречу.

— Госпожа Верховная.

— Господин посол.

— Вы получили предупреждение?

— Да, но не знала, что Император так скоро забеспокоится.

— Император всегда беспокоится, — холодно отчеканил посланец. Он окинул критическим взглядом почти пустой закуток, где она работала. — И надеется с Вами договориться. О Вас ходит слава мудрой женщины.

Сейхтавис смиренно сложила руки. Она так недавно заняла этот пост и не привыкла говорить с властью — даже через кого-то третьего. А похвалы её настораживали.