Клинки и крылья (СИ) - Пушкарева Юлия Евгеньевна - Страница 62

— И как нашёл? — выдохнул он, не разжимая губ. — Я под охранными чарами.

Ривэн предусмотрительно не стал выходить из-за его плеча. Сонно усмехнулся — наверняка только что сумел расстаться с подушкой…

И чем, интересно, Альен Тоури, недолорд из Ти'арга, заслужил это испытание в числе прочих? Некромантией или плохими стихами?…

— Ну, просто я вор, — неуверенно хихикнул Ривэн. — Думаю, дело в этом.

— Это не блокирует чары Хаоса.

— Я хороший вор.

Весьма самонадеянно, если вспомнить его прошлое… Альен вообще ни секунды не сомневался, что на рынках Дьерна и Энтора Ривэна ловили за руку чаще других карманников. А к делам покрупнее, надо полагать, и близко не подпускали.

И всё-таки… Альен смотрел, как боуги рассаживаются вокруг зелёной сферы; их личики обрели внезапную серьёзность. Женщина, подобрав юбки, опустилась на колени и приложила к сфере пальчики с полупрозрачными перепонками.

— Потому мы и должны помогать господам ещё больше и старательнее, чем всегда, — горячо объявила она. — Вы оба готовы?

— Я-то всегда готов, — угрюмо бросил Лорри. — Пусть только наш юнец оставит игрушки.

Ришо обиженно надул губы и спрятал нож.

Около красноволосого Лорри, на траве, Альен к этому времени уже заметил целый набор — раскрытую позолоченную коробочку — с крошечными горшками-напёрстками. В них, скорее всего, как раз то колдовское масло, которого он лишился в Минши… То, что сейчас так нужно.

И вор Ривэн недоумевающе сопит ему в лопатку.

Шанс это или лишь новое искушение? Неужели Золотой Храм тоже играет с ним?…

— И всё-таки? — он повернулся к Ривэну, испытующе глядя на него. Тот смотрел мимо него — но не на боуги, а просто куда-то сквозь. — Ты не видишь меня, так?…

Выходит, чары действуют — хотя бы по этому поводу можно не волноваться. Ривэн беспомощно улыбнулся.

— Ну да… Только чувствую.

— И как же ты нашёл меня, правда? — Альен приподнял бровь. — Я ведь не натоптал в коридоре?

Ривэн засмеялся было, но потом с испугом зажал ладонью рот.

— Нет. Просто… — он растерянно пошевелил пальцами. — Сам не знаю. Шёл мимо, и вдруг стукнуло, что ты здесь… Чутьё на золото, наверное.

Он кивнул на кучу монет, но Альен отлично видел, что за всё это время ей не досталось внимания дорелийца… Он вздохнул. Что ж, Эанвалле — место чудес и превращений. Его предупреждали, в конце концов.

И ещё — случаются в жизни моменты, когда расспросы лучше не углублять, не то окажешься под пластами воды на океанском дне, где-нибудь во мраке чужого разума-пещеры. Альену это было известно, увы, чересчур хорошо. Им обоим уместнее не понять, с какой стати Ривэн его чувствует…

— Что тут происходит-то? — спросил дорелиец, меняя тему. Боуги тем временем уже прижались к сфере руками и лбами, а ветер за высокими окнами гнул кипарисы и тополя. Напряжённое предчувствие грозы разлилось в воздухе, осело на листьях и корках мха.

— Думаю, они отдают тауриллиан свою жизненную силу, — шепнул Альен. — Всё, как объясняли Мельпомена с Поэтом… Энергия многих и многих живых, которая нужна, чтобы заработала магическая установка для обряда.

— Для обряда Уз этой… как её… осиной царицы? — затараторил Ривэн, с любопытством вытягивая шею. — Для этого все они тут и собираются?… Так, выходит, боуги — тоже наши враги?

— Кажется, не все.

На всякий случай Альен запомнил те два имени: Дана и Вирапи. Надо будет спросить Тааль…

Так, секунду. С чего он взял, что у него появится возможность спросить о чём-либо Тааль? Проклятое искушение обрядом… Он должен, обязан держаться от неё подальше, пока не закроет разрыв.

Но уступить искушению хочется не меньше, чем избежать его. А избежать его по вине обстоятельств — не меньше, чем по гордому собственному выбору…

Альен потёр виски кончиками пальцев. В нём боролось столько желаний и намерений, что объяснить всё это Ривэну никогда бы не получилось. И слава Порядку.

— Ривэн… — медленно проговорил он. И сам не заметил, как в голос скользнули змеино-вкрадчивые, просительные нотки. — Видишь нож на поясе крайнего слева?

— Да, — кивнул Ривэн после паузы. — И?…

— И коробку рядом с другим, в тёмном?

— Горшочки с маслом — как тот… — Ривэн возбуждённо всплеснул руками. — Ты хочешь связаться со Шляпой?… Как это здорово, Альен! Я вчера уж подумал, что ты…

Он смолк и съёжился, уставившись на спутанные космы травы под ногами. Продолжение было ясно для обоих, и Альен не стал уточнять.

«…Что ты перешёл на их сторону».

— Не знаю, имею ли я право просить тебя… Всё-таки они маги.

Презирая себя, он сказал это с уверенным, математическим расчётом. Ривэн просто не мог отказать — как ливень, назревавший над Храмом с рассвета, не мог наконец-то не хлынуть, ликующе грохоча по раззолоченным стенам…

— Всё, что угодно, милорд, — решительно выдохнул дорелиец. Альен увидел не мальчишескую, а взрослую, свербящую тоску у него в глазах; Бадвагура такое выражение никогда не настигало. — Для Вас я украду всё, что угодно. Это ведь, наверное, честь — быть вором Повелителя Хаоса…

— Так пользуйся шансом, — шепнул Альен в ответ.

И лишь много позже до него дошло, насколько жестоко это прозвучало.

Однако в тот день ему не довелось ни связаться с Зелёной Шляпой, ни пробраться к разрыву. Альен начал смутно предугадывать это, как только вместе с Ривэном прокрался за пределы зала боуги. Просто вокруг было слишком уж спокойно: никто из тауриллиан или их сторонников не вертелся вокруг, Поэт не вёл свои словесные игры, Сен-Ти-Йи не вернулась, чтобы с триумфом продемонстрировать смертным прежнюю красоту… Подозрительно. Конечно, сейчас ещё рано — но Альен не был уверен, что тауриллиан долго спят. Если спят вообще.

Утро выглядело так, будто гостям Эанвалле милостиво подарили уединение, предоставив им делать что вздумается. А ведь для тауриллиан оставить Повелителя Хаоса поблизости от разрыва (даже если ещё не найден способ закрыть его) — всё равно что для бочара или плотника притащить незаконченную работу к костру. Ну или для профессора Академии — впустить в лабораторию нерадивых мальчишек-младшекурсников…

Альен и Ривэн миновали несколько коридоров и лестниц Храма — то шагом, то сбиваясь от волнения на бег. Справа и слева тянулись двери в залы, полные волшебных вещей, существ и механизмов, до которых им сейчас не было никакого дела. Боуги пока не преследовали их, но Альен не сомневался, что вскоре они обнаружат пропажу — и тогда, вероятно, неминуем скандал… Смешно бояться остроухих заговорщиков, однако ещё смешнее — лишиться из-за них последней связи с восточным материком Обетованного.

И с каких это пор он мысленно объединяет Лэфлиенн и Обетованное под одним именем, отвергая проведённую людьми границу?… Интересный и тревожащий вопрос.

На очередном повороте Альен решил, что они уже достаточно поплутали, и снял морок-укрытие сначала с Ривэна, а потом с себя. Магия слабо замерцала и сползла с них, подобно старой шкуре; вечное оборотничество — в Золотом Храме, в самом подходящем для этого месте… Дорелиец встряхнулся, как мокрая дворняга; он раскраснелся, рубашка темнела пятнами пота.

— Уф, ну и работёнка… Держи, — он протянул Альену нож и два горшочка-напёрстка, которые успел стянуть из шкатулки боуги. — Давно меня так не перетряхивало.

— Даже в покоях Хелт, когда крал диадему? — поддел его Альен, смахивая испарину со лба. Зеркало на поясе снова вздрогнуло, едва рукоятка с дубовыми листьями легла ему в ладонь; но природу колдовства на ноже он так и не понял. — Спасибо.

Ривэн сделал вид, что снимает травинку со штанов.

— Не благодари. Должна же быть от меня какая-то польза.

— Не буду спорить, — улыбнулся Альен. Он отвинтил крышки горшочков и проверил содержимое: так и есть, масло солнечного цвета. Он никогда не задумывался об этом раньше, но — кого же боуги доят, чтобы получить молоко для такой изящной магии?… В легендах и сказках они внаглую обкрадывали смертных, уводя у них коз и коров; но здесь, на западе Обетованного, истины сказок и легенд подтверждаются очень своеобразно… — Знаю, что за хорошее воровство всегда платят. Надеюсь, мне позволительно отложить?… Это была шутка, — быстро добавил он, увидев лицо Ривэна.