Клинки и крылья (СИ) - Пушкарева Юлия Евгеньевна - Страница 54

Вилтор сильно повзрослел после смерти сестрёнки, повторил про себя лорд. Он хотел отомстить Хелт, послужив своему королю, и то был его выбор. Ничего в его судьбе не зависело от дряхлого покровителя-лорда.

Наверное.

Хорошо бы это было правдой…

— Что поделать, милорд. Не наша вина, не мы гостей звали, как говорится… О, слышите? Всё ещё долбят. Никак им не надоест, скотам…

Прислушавшись, лорд различил сквозь стрижиный посвист стрел гулкие, мерные удары — точно редко-редко билось сердце великана или дракона. Практически под ними — чуть левее — находились северные ворота; к ним-то, очевидно, альсунгцы приволокли таран.

Лорд шагнул вперёд, чтобы оценить ситуацию лично, но Лант преградил ему дорогу.

— Не стоит, милорд, это опасно…

— Я знаю, — терпеливо ответил лорд. — Потому и не собираюсь к ним спрыгивать. Обойдусь без таких любезных собеседников.

Лант, поколебавшись, отошёл. Хмурая озабоченность у него на лице была всё же искренней — от неё не тянуло душком лести, как у большинства рыцарей и молодых лордов, задействованных в обороне Энтора. Это приятно удивляло, поэтому в знак возмещения лорд поинтересовался:

— Как там госпожа эи Эттире? Не потускнели ли её прекрасные голубые глаза после свадьбы?

Даже в полумраке было видно, что Лант покраснел. Не так давно он женился на какой-то милой девушке почти без приданого — кажется, на дочери писца. Лорд запомнил это, потому что в безумии последних месяцев — Чёрной Немочи и Великой войны — такие нормальные поступки, как женитьба, казались ему до безрассудства отважными.

— О нет, милорд… Её глаза сияют ярче, чем прежде.

— Ну и отлично, — лорд придвинулся к зубцам — в стороне от того участка, под которым бесновался отряд альсунгцев, — и осторожно наклонился.

В темноте на земле горело что-то длинное; прищурившись, он понял, что это две приставные лестницы, которые уже успели поджечь защитники. Значит, альсунгцы обнаглели до такой вот степени… Блёклыми пятнами на холмах и дороге вокруг Энтора белели их знамёна — до самой реки Зелёной, плескавшейся вдалеке. Бело-синие полотнища с серебристым драконом — новшеством Хелт… Лорд снова вздохнул, побарабанив пальцами по камням, и отступил от зубца.

Для надёжной защиты и разгрома альсунгцев им не хватает одного — того, во что не верит король. Нет, не союзников: после позора Ра'илг лорд окончательно разуверился в трусливых горе-вояках из Феорна; Кезорре пусть лучше разберётся вначале с собственными заботами и отмоет кровь в Вианте (точнее, в Городе-у-Красной-реки — да простят бунтовщиков боги за такое ужасное название…). Ну, а Минши… Вопреки всем ухищрениям лорда, договоры с миншийскими послами дали слишком мало. Островитяне осторожны и лукавы — им бы торговать рабами, нежиться под солнцем и убивать из-за угла, а не сражаться. Обзаводиться такими союзниками — себе дороже.

Им же не хватает магии. Толкового защитного колдовства — такого, какое предложили те трое Отражений (какое счастье, что хотя бы они из всей Долины зеркал не остались равнодушными)… В Энторе, конечно, была своя гильдия магов, и кое-кто из них даже остался в Дорелии, однако ни обустраивать оборону, ни, тем более, участвовать в стычках они не рвались. Наверное, чувствовали, какого противника представляет из себя Хелт, или просто наслушались сплетен… Как минимум половина из которых правдива, надо признать.

Да и тем магам, что остались, пришлось доплачивать из королевской казны. Такой расклад лорда совершенно не устраивал. Ему было стыдно за них, стыдно за себя… Стыдно за Дорелию, в конце концов: что не так с их королевством, отчего все самые талантливые волшебники-люди (Отражения — не в счёт) обживаются в Кезорре, Ти'арге или Минши? Король Абиальд всегда относился к магам подчёркнуто холодно, не привечал их при дворе — в отличие от других правителей Обетованного. Потому Линтьель (ненавистный, глупый мальчишка) и был вынужден скрывать свой Дар, пока жил здесь… Лорд Заэру всегда пытался убедить его величество смягчиться, но ничего не добился. Вот теперь все они и пожинают плоды этого упрямства — замешанного, скорее всего, на банальной зависти…

Лорд вздрогнул: он не поощрял в себе такие мысли о короле. Но как быть, если это чистая правда — такой человек, как Абиальд, не мог всю жизнь не сожалеть о том, что родился без Дара.

Как бы там ни было, положение у них незавидное. Едва Хелт собственной персоной появится под стенами Энтора (а лорд не сомневался в том, что она появится) либо каким-то другим образом применит своё колдовство — им не выстоять. Просто потому, что город не приспособлен к защите от магии такой силы. И помочь им некому.

Веки резало из-за недосыпания; лорд Заэру зажмурился, не в силах больше выносить назойливую, как от сотен комариных укусов, боль. Наверное, на белках глаз у него уже нет живого места: густая сеть лопнувших сосудов — ещё гуще, чем сеть морщин.

Вонь гари и пота в воздухе смешалась с тонким запахом зелени, которым тянуло из садов и рощ в предместьях; лорду даже показалось, что он улавливает столь знакомые нотки цветущих яблонь — хотя для них, вроде бы, ещё рановато… Арити обожала яблони, каждую весну вплетала в волосы их белые цветы. Помнится, и на свадьбе она то и дело, смущённо смеясь, поправляла венок из них…

На свадьбе — когда это было? Много веков назад, в другой жизни — и одновременно будто вчера.

— Прикажите вскипятить масло, — сказал он кому-то из рыцарей. — Трёх котлов, по-моему, хватит. Принесёте ещё, если понадобится. К рассвету — гонца с докладом ко мне.

Аи Тарвик и Лант аи Эттире за его плечом поклонились, принимая распоряжение. Кто-то гаркнул: «Масло!», и нескольких мечников отправили за большими медными котлами. Древний и грубый, зато надёжный способ…

Лорд Заэру развернулся и направился к полой башенке с витой лестницей, чтобы спуститься со стены. Глаза болели всё сильнее, а ещё ныл затылок. Смотреть на то, что произойдёт дальше, у него не было никакого желания.

Вернувшись в спальню, лорд чувствовал себя ещё более измотанным, чем когда ложился. Он знал, что уже не уснёт, раздумывая попеременно о Синне и о войне — несмотря на то, что в этих размышлениях никакого проку.

Проклятая старческая бессонница. Раньше он не позволял себе вот так расслабляться.

Лорд вошёл и отпустил Дэвана — пусть мальчик поспит, молодым без этого тяжелее. К тому же ему хотелось побыть одному.

За задёрнутыми тяжёлыми занавесями начало светать: ночь была на исходе. В придворцовом саду запели первые птицы. Лорду не к месту вспомнилось, как пару дней назад королева Элинор вместе с фрейлинами оплакивала гибель любимого попугайчика, подаренного послами Минши… Беды этой женщины всегда будут для неё превыше всего — пусть даже к армиям Альсунга и Ти'арга под стенами города присоединятся все остальные войска Обетованного. Наверняка в смерти попугайчика на самом деле виноват принц Инген, безумный мальчишка — переключился с мух и мышей на добычу покрупнее…

Раздвигая складки балдахина, лорд вздохнул (может, начать считать собственные вздохи?…); всё чаще он тревожился о том, каким же королём станет Инген. Принц, разумеется, ещё мал, но вряд ли сильно изменится с годами — жестокость таких детей лишь становится изощрённее или скрывается за придворным лоском, если они из знатной семьи. А других наследников, учитывая отношения в венценосной семье, у Дорелии всё-таки не предвидится — лорд Заэру уже пару лет назад перестал надеяться на это.

Хотя… Ещё не факт, что для Дорелии это будет иметь какое-то значение. Хелт добилась почти невозможного: осадила Энтор, что многие века не удавалось никому. Дорелия, королевство львов, ни разу не была завоёвана кем-то ещё. Это её первый король, Ниэтлин Великий, захватил половину Обетованного… Это она заставляла трепетать своих соперников, включая Альсунг.

Это она теперь унижена, втоптана в грязь, а на равнине Ра'илг потеряла цвет своих рыцарей. Это её трон достанется явно умалишённому, избалованному зверёнышу…