Звёздные врата. Пять чувств. Триллиум. Сборник. Кн. 1-13. - Нортон Андрэ - Страница 475

Последнюю остановку они сделали перед самым восходом солнца. Сначала Кадия, чье зрение и слух были обострены до предела, различила впереди полоску земли. Джеган греб в ту сторону — наверное, там располагался остров. А на нем могут быть древние руины… От одной этой мысли ее передернуло: слишком памятной была дневная высадка, костровище с обугленными человеческими костями.

Что приготовила им судьба на этот раз? Она осторожно взглянула на Джегана — охотник настойчиво греб к земле. Он указал ей на какие-то темные пятна на воде.

— Сакбри. А это их гнездовье… Если они спокойны, значит, все в порядке.

У Кадии даже слюнки потекли, когда она вспомнила вкус этих птиц.

— Сакбри… — мечтательно прошептала она.

— Ни в коем случае — Джеган отрицательно покачал головой, — Не хватает еще оставить следы. Но там, где водятся сакбри, должны водиться и рафины…

Упоминание о рафинах вызвало у девушки новый прилив слюны, хотя, по мнению Кадии, рафин находился с сакбри в таком же соотношении, как горбушка черствого хлеба с праздничным пирогом.

Они высадились на остров и действительно обнаружили развалины. Пока Кадия расчищала место, Джеган взял духовую трубку и скрылся из глаз. Тем временем принцесса сложила из камней подобие очага, постаравшись, чтобы огня не было видно со стороны, потом села и стала ждать.

На болотах густо пахло — благоухание цветов мешалось с тонкими струйками гнили и сырости, в них вливались отчетливо резкие запахи животных. Предутренний ветерок приносил все новые и новые ароматы, словно поигрывал ими… Кадия с интересом и затаенной тревогой впитывала их. Конечно, она не обладает чутьем Джегана и других охотников-ниссомов, но когда-то надо учиться, решила девушка про себя.

Так же настороженно внимала она робким, редким, едва слышимым и тут же гаснущим звукам: шелест травы, плеск и журчание воды, шепот тростника, жужжание и гнусавое гудение просыпающихся жуков, писк мелких кровососов… Прерывисто, пробуя голос, запели птицы, издалека донесся торопливый топот, потом долетело бульканье, и шумная волна растревожила камыши. Язык звуков был более понятен, чем таинственная речь запахов, и все равно многого она не знала. Подобное неведение может дорого обойтись, вздохнула принцесса.

Стоило в прогалинах между деревьями вспыхнуть первым лучам восходившего солнца, как она схватила амулет и вгляделась в него. Черный бутон был прочно запечатан в густо-медовый янтарь, и в тот момент, когда солнечный свет упал на священный талисман, лепестки заискрились. Это было настоящее чудо! Самый черный цветок на свете неожиданно ожил — вот он, символ королевского дома рувендиан, хотя почему и кто избрал его, кто первым создал герб, никто не знал. Даже самые древние легенды обходили эту тайну молчанием.

Послышался резкий посвист. Кадия насторожилась, отпустила амулет и выхватила нож, с горечью подумав, что так и не научилась стрелять из духовой трубки — самого распространенного на болотах и опасного оружия. Девушка подобрала с земли длинный, с обломанным концом, корень и напряглась, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону.

Неожиданно и совершенно беззвучно из ближайших кустов вынырнул Джеган. В одной руке он держал двух рафинов, из их открытых ртов еще капала вода. В другой — духовую трубку. При этом смотрел он не на Кадию, а куда-то назад, через плечо. Принцесса сосчитала до десяти — Джеган стоял в прежней позе. Затем напряжение, которое чувствовалось в развороте плеч, чуть согнутых ногах, в полной готовности немедленно применить оружие, немного ослабло. Охотник осторожно обвел взглядом оставленное за спиной пространство, после чего наконец направился к Кадии, взглядом указывая ей, чтобы она немедленно спряталась за камнями. Добравшись до приготовленного для костра места, он небрежно опустил рафинов на землю, а сам вдруг выкатил глазные яблоки на целую пядь, так что они плавно всплыли над головой, осмотрели местность и тут же спрятались в глазницах…

Кадия замерла, готовая к бою. Джеган припал на колено и снял со своего пояса какой-то бесформенный предмет, завернутый в широкий лист. Он быстро развернул его, и принцесса отпрянула: отвратительное зловоние ударило в нос. Справившись с приступом тошноты, Кадия пристально вгляделась в находку. Она напоминала желтовато-зеленый ком застывшего желе.

— Икра скритеков, — сказал Джеган, положил ком на землю и обтер руку о траву.

Кадия открыла рот от изумления.

В мире действительно творилось что-то невероятное. Взять хотя бы скритеков. То, что они вбили пограничный кол так далеко на юге, уже было за гранью понимания. К тому же они, оказывается, размножаются с помощью икринок? И теперь заражают ею все обитаемые земли в Гиблых Топях! Этого не может быть!

— Я нашел место, где вур терзал добычу, — продолжил Джеган. — Вот это, — он указал на икру, — лежало на останках, оно питается тухлятиной.

— Значит, это вур разносит подобную пакость? Как же далеко он может залететь?

— С полным грузом икры? Да не так уж и далеко, если считать от мест их постоянного обитания.

Кадия задумалась.

— Значит, они движутся на юг? — предположила она.

Джеган промолчал, опять завернул в лист свою находку и, стараясь не прикасаться к ней, отошел в сторону. Там он палкой выкопал яму, бросил туда икру, засыпал землей и хорошенько утоптал, а сверху придавил камнем.

Покончив с этим делом, он угрюмо произнес:

— По Гиблым Топям можно ходить куда угодно, здесь дорог не счесть. Но это не значит, что можно соваться, куда тебя не просят. Здесь есть такие бездонные трясины, которые вмиг проглотят любого, кто посмеет ступить туда. Туда лучше не попадать. Такие дела… — Он поежился.

Они поели, и Кадия первой заступила на пост. Джеган лег отдохнуть. Она заметила, что чем дальше, тем труднее приходилось охотнику. Ей тоже… Посидев немного за камнями, она почувствовала, как ее неумолимо затягивает дрема. Она заставила себя поразмыслить над бесспорным фактом — скритеки расширяют территорию своего расселения. Что бы это могло значить? Какая угроза таится в этой экспансии? Вопрос был серьезный… Кадия невольно зевнула и в следующее мгновение провалилась в глубокий сон. Словно кто-то одурманил ее…

Очнулась она далеко за полдень. Джеган тряс ее за плечо. Кадия открыла глаза и, вспомнив, что заснула на посту, была готова сквозь землю провалиться от стыда. Оддлинг добродушно махнул рукой, как бы извиняя ее… Оказывается, он успел еще раз сходить на охоту. Кадия едва не захлопала в ладоши — ее ждали не только сладкие корешки милий, но и жареные сакбри.

Они не спеша полакомились изысканным блюдом, уничтожили за собой все следы и ближе к вечеру отправились в путь.

На этот раз им не довелось встретить вура. Ночь — впервые за время их путешествия — прошла спокойно, и уже к утру они добрались до зарослей невиданного Кадией до сих пор тростника. В первых лучах солнца мириады тростинок заискрились подобно россыпям золотистых бриллиантов. Повсюду были видны гирлянды крупных, полновесных густо-желтых метелок. Когда они начали раскрываться, глаза заболели от нестерпимого блеска.

Теперь было понятно, почему эти болота называют золотыми.

С рассветом, когда наступило время отдыха, поиска убежища для восстановления сил, Джеган повел себя странно — вдруг коротко и резко ответил на крик совы. Следом в стене играющего отблесками камыша открылась узкая длинная песчаная банка, а за ней — устье какой-то мелкой речушки, впадающей в это малоподвижное, поросшее растительностью болотистое пространство. Туда Джеган и направил лодку.

Стоило только им войти в протоку, как стена камыша неожиданно сомкнулась. Принцесса удивленно завертела головой — действительно, даже намека не было, что в зарослях есть проход. Речушка начала расширяться, на обоих возвышенных берегах ее появились оддлинги. Судя по нарядам, это были ниссомы, но когда туземцы окликнули

Джегана и заговорили с ним, оказалось, что девушке этот язык незнаком. Лишь отдельные слова она смогла разобрать в репликах, которыми обменивались охотник и его сородичи. Джеган тем временем подгреб к левому берегу, один из туземцев ступил в воду и схватился за протянутый Кадией шест. Потом он легко поволок лодчонку за собой, пока протока не расширилась и перед глазами Кадии не открылось широкое, свободное от растительности озеро, над поверхностью которого возвышались дома.