Звёздные врата. Пять чувств. Триллиум. Сборник. Кн. 1-13. - Нортон Андрэ - Страница 325

Взмахом руки он дал понять, что Махарт может уходить. Вазул в два шага оказался возле дверей, которые распахнул перед дочерью герцога с почтительным поклоном. Проходя мимо него, девушка услышала почти беззвучный шепот:

— Теперь у вас будет больше свободы, высокородная госпожа; пользуйтесь ею с осторожностью…

3

ЗАПАХ, вселявший дрожь в тело Уилладен, был очень сильным; ей пришлось моргнуть несколько раз, чтобы привыкнуть к тусклому освещению в лавке. Лампа, всегда горевшая в дальнем углу, едва мерцала, и, если бы не серебристый утренний свет, падавший из полуоткрытой двери, вряд ли девушке удалось бы хоть что-нибудь различить.

Уилладен едва не наступила на распростершееся у ее ног тело. Халвайс?.. Девушка вскинула руки, зажимая рот, и крик застрял в горле: сейчас необходимо молчать. Уилладен понимала это так ясно, словно кто-то отдал ей приказ, которому нельзя было не повиноваться.

Ее взгляд скользнул дальше, к креслу, которое обычно стояло не в лавке, а во внутренней, жилой комнате. В кресле сидела госпожа Травница, неподвижная и безучастная. Она мертва?..

Уилладен била сильная дрожь, но ей все-таки удалось обойти лежавшее тело и добраться туда, где стояла одна из ярких ламп, которыми Халвайс пользовалась, составляя свои смеси. К счастью, кресало находилось тут же, и с третьей попытки девушке удалось высечь искру и зажечь фитиль.

С трудом удерживая лампу в дрожащих руках, Уилладен обернулась к безмолвной фигуре в кресле. На неподвижном лице жили только глаза, и они сейчас требовательно смотрели на девушку. Нет, госпожа была жива, но что-то держало ее тело в оковах неподвижности. Разумеется, некоторые травы, смешанные в соответствии с запретными рецептами, могли оказать подобное действие — но Халвайс никогда не занималась подобными вещами.

Уилладен с трудом разомкнула губы, ее голос звучал почти беззвучным шепотом:

— Что?

Глаза госпожи Травницы горели таким огнем, что, казалось, еще мгновение — и в воздухе вспыхнут пламенные письмена. Взгляд Халвайс скользнул с лица девушки к полуоткрытой двери, потом назад; Уилладен поняла, что должна ответить на этот безмолвный призыв… но как? Позвать кого-нибудь на помощь?

— Вы можете… — кажется, она нашла единственный выход из положения, — можете отвечать? Моргните один раз…

Веки немедленно опустились и поднялись снова. Уилладен глубоко, почти с облегчением, вздохнула. По крайней мере, они могли общаться — хотя бы таким способом.

— Мне пойти за доктором Реймонда? — этот практикующий медик жил ближе всех; кроме того, он, как и многие другие, пользовался чудодейственными составами Халвайс.

Веки опустились, поднялись и опустились снова.

— Нет? — Уилладен старалась унять бившую ее дрожь и ровно держать лампу. Она вглядывалась в лицо госпожи Травницы так пристально, словно могла прочесть ее мысли. Теперь взгляд Халвайс был направлен мимо девушки на пол. Безмолвная женщина снова моргнула дважды; на этот раз Уилладен почудился в этом приказ. Угадать бы какой…

— Закрыть дверь?

Женщина быстро, коротко моргнула, что, наверное, означало «да». Уилладен, осторожно обойдя тело, исполнила просьбу. Халвайс не хотела никакой помощи извне — но какое зло случилось здесь? Был ли тот, кто лежал сейчас на полу, в ответе за нынешнее состояние госпожи?

Закрыв дверь, Уилладен, повинуясь какому-то инстинкту, одной рукой (в другой она держала лампу, подняв ее высоко над головой) задвинула засов. Обернувшись, она встретила упорный взгляд госпожи Травницы, та моргнула. Девушка оказалась права: Халвайс не хотела, чтобы в лавку вошел кто-нибудь еще.

Затем госпожа перевела взгляд на пол, на лежавшее там тело. Поставив лампу на пол, Уилладен опустилась на колени.

Мужчина лежал лицом вниз. На нем была одежда из шерсти и кожи, прекрасно подходившая для путешествий. Халвайс часто имела дело с торговцами, которые поставляли ей иноземные пряности и необыкновенные корни, а иногда даже высушенную глину разных сортов. Но что же все-таки случилось?..

Долгие годы, которые Уилладен провела на кухне у Джакобы, ворочая чугунные сковороды и котлы, сделали девушку гораздо более сильной, чем можно было заподозрить, глядя на ее маленькую худенькую фигурку, поэтому она сумела перевернуть мужчину на спину.

Его кожа оказалась холодной на ощупь; ни ран, ни ушибов девушка не увидела. Похоже, что незнакомца одолела какая-то странная колдовская сила, о которой так часто рассказывают детские сказки.

Мужчина был молод; тонкое лицо с едва пробивающейся бородой выглядело исхудавшим, голову венчала шапка темных кудрей — пальцы Уилладен буквально утонули в них, когда она начала ощупывать голову юноши в поисках раны или ушиба, которые могли скрываться под густыми волосами. В общем, он ничем особенно не отличался от какого-нибудь мелкого торговца из тех, которым девушке не раз приходилось прислуживать на постоялом дворе. Уилладен вытерла руку о свой поношенный передник. Судя по всему, молодой человек мертв — но, в конце концов, ведь она же не лекарь!.. Девушка вопрошающе взглянула на Халвайс.

Снова госпожа пристально посмотрела ей в глаза, и, словно бы убедившись, что внимание целиком приковано к ней, указала взглядом на тело на полу. Потом медленно — так, будто госпожа Травница вложила в это движение всю оставшуюся у нее волю, она перевела глаза на занавеску, за которой скрывался вход в жилую комнату.

Трижды Халвайс повторила свой безмолвный приказ; и Уилладен наконец решилась высказать свою догадку.

— Его нужно перетащить туда? — Она указала на занавеску.

Веки стремительно опустились и тут же поднялись снова: да, именно этого хотела госпожа.

Незнакомца нужно спрятать от любого, кто может случайно зайти в лавку.

Поставив лампу на прилавок, Уилладен подхватила под мышки безвольное тело. Девушке пришлось нелегко, но она сумела оттащить незнакомца в комнату, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, и снова берясь за дело. Комната была большой: частью она представляла собой спальню, частью — кухню, разумеется, гораздо более чистую и аккуратную, чем кухня Джакобы.

Здесь Уилладен остановилась. Что делать с телом — его же нельзя оставить вот так, на виду. Она оглядывала комнату, пока не заметила большую скамью-ларь возле очага — массивную, с широким сиденьем. Если сам ларь окажется достаточно глубоким и широким…

Окна во внутренний двор были открыты, и в комнату долетал аромат множества трав из садика, устроенного за домом. Уилладен почувствовала прилив сил, волна чудесных запахов освежила ее, придав ясность мыслям. Прекрасно — пусть будет ларь.

Однако поместить туда тяжелое безвольное тело оказалось задачей не из простых; справившись наконец с ней, Уилладен удостоверилась, что никто не увидит тела, случайно заглянув в комнату. Она дышала тяжело, словно загнанная лошадь; чтобы откинуть занавеску и пройти в лавку, где ее ждала по-прежнему безмолвная и неподвижная Халвайс, ей пришлось ухватиться сначала за стену, потом — за дверной косяк. Остановившись перед госпожой Травницей, девушка сообщила:

— Он в ларе… другого места, чтобы спрятать его, не было.

Халвайс моргнула в ответ; Уилладен продолжала:

— Могу я чем-нибудь помочь вам, госпожа?

Глаза на неподвижном лице ответили ей — да. Уилладен пристально следила за направлением взгляда Халвайс. Ей показалось, что он сосредоточился на ящиках одного из высоких шкафов; девушка протянула к ним руку и медленно повела ее вниз, пока новое безмолвное «да» не положило конец поискам.

Здесь хранились редкостные травы и снадобья, большую часть которых привезли из земель, известных лишь немногим. Девушка выдвинула ящичек; в нем находились три небольших свертка, каждый был обернут для сохранности в промасленную кожу. Она по очереди продемонстрировала все три госпоже, пока та не остановила ее.

Взгляд Халвайс снова переместился, на этот раз к рядам бутылочек и фляжек с не менее редкими маслами и ароматными составами. И снова Уилладен поочередно касалась каждой из бутылочек, пока Халвайс не подала ей сигнал.