Звёздные врата. Пять чувств. Триллиум. Сборник. Кн. 1-13. - Нортон Андрэ - Страница 323

Махарт не стала звонить в колокольчик, вызывавший ее служанку Джулту. Вместо этого она, высвободившись из уютного кокона одеял, сунула ноги в отороченные мехом туфли, дошла до столика и опустилась на скамью. Наклонившись к погасшей курильнице, девушка с наслаждением вдохнула слабый аромат.

Свечи почти не оплавились; быстрым движением она зажгла все четыре и, подавшись вперед, принялась изучать свое отражение в большом зеркале. Да, тусклый каштановый оттенок волос, заплетенных на ночь в косы, явно не был ее лучшим украшением. Повезло Зуте — ее длинные блестящие волосы так похожи на ленты черного шелка. Но… но и ее внешность нельзя назвать заурядной! Пожалуй, впервые в жизни дочь герцога позволила себе поверить в это.

Кроме флаконов на столике стояли коробочки с пудрами и кремами. Махарт знала, что Зута щедро пользуется ими, но пока не решалась попробовать, всякий раз вспоминая о болтливых служанках, обсуждавших каждый шаг своих господ у них за спиной. Не менее этого она боялась насмешливости фрейлины, которая, впрочем, по доброте своей не скажет правды… Что бы она делала без Зуты!

Часто девушке казалось, что ее фрейлине с самого рождения уже известно все то, чему ей, Махарт, еще только предстоит научиться. Она всегда говорила то, что нужно, действовала с природным изяществом, быстро и искусно исправляла все промахи, которые совершала ее госпожа. Хотя иногда… иногда Махарт хотелось, чтобы рядом с ней по-прежнему была нянюшка, которая знала ее мать и служила ей. Но она уже давно покинула дворец, получив щедрую пенсию, и теперь жила в Бреста, где заботилась о своих внуках. Ее место заняла Зута, поражавшая Махарт своей искушенностью, несмотря на то что была старше дочери герцога всего на три года. Чума лишила ее родителей, но нынешнее положение высокородной сироты, казалось, вполне устраивало Зуту.

Именно любимая фрейлина рассказала Махарт о Халвайс. Если бы когда-нибудь она смогла встретиться с этой создательницей чудесных снов, с госпожой чудесных ароматов!.. Но нет; она так устала… так устала! Уголки губ Махарт поползли вниз: сказывалось утомление последних нескольких месяцев. Ее тяготил установленный порядок жизни, иногда ей казалось, что она задыхается в роскоши дворцовых покоев. Если бы случайно, несколько лет назад, бродя по бесконечным коридорам, Махарт не наткнулась на библиотеку, что знала бы она о мире, окружавшем кокон, созданный вокруг нее отцом?

Перелистывая страницу за страницей, девушка переносилась в дальние страны, встречалась со странными зверями и народами, открывала для себя историю Кронена. Ее отец никогда не заходил в библиотеку; наверняка эти стены не видели и леди Сайлану, хотя время от времени кто-нибудь из ее слуг оказывался здесь в поисках какой-нибудь книги — всегда среди тех, что хранились на самых дальних полках, и тяжелые, переплетенные в кожу фолианты оставляли на их одежде следы вековой пыли.

Конечно, у Махарт оставались еще ежедневные прогулки, однако они всегда были ограничены крохотным садом, из которого на это время изгонялись даже садовники. Трапезы герцогской дочери проходили в царственном великолепии огромного пустого зала; ее отец ел поспешно, почти с жадностью, по временам приглашая разделить их уединение Вазула, но ни тот ни другой не обращали на Махарт ни малейшего внимания.

Девушка сама настаивала на том, чтобы Зута побольше общалась с другими придворными дамами. Сплетни, которые приносила верная наперсница, помогали Махарт развеяться. Но разумеется, в круг приближенных госпожи Сайланы Зута не была вхожа, и хотя двор Сайланы заметно уменьшился со времен смерти старого герцога, у его дочери по-прежнему были свои приверженцы.

Махарт видела Барбрика, сына Сайланы, лишь издалека, и он не произвел на нее особого впечатления. Шаркающая походка и глупый визгливый смех мало соответствовали тому, кто мог бы достойно представлять Кронен… хотя, с другой стороны, был ли так уж этого достоин ее собственный отец?

За трапезой нынешний герцог сидел под портретом своего предшественника и дальнего родича, и всякий раз Махарт невольно сравнивала эти два лица, отмечая все большую противоположность. Да, покойный герцог мог затмить любого из тех мужчин, которых Махарт когда-либо доводилось встречать. Пожалуй, только капитан дворцовой стражи Рэнгл напоминал покойного герцога — твердо очерченным подбородком, привычкой всегда высоко держать голову, осанкой истинного воина. Действительно ли Вубрик был столь властным и величественным или лишь старался произвести такое впечатление на своих подданных?

Махарт продолжала разглядывать свое отражение в зеркале. Себе не имело смысла лгать, но… неужели в глазах остальных она выглядит таким же ничтожеством, как и ее отец? Если у дочери герцога отнять высокое положение, станет ли хоть кто-нибудь кланяться ей, говорить комплименты — пусть даже затасканные и плоские, как истертые монетки?

В задумчивости Махарт потерла лоб. Никогда прежде у нее не возникало столько вопросов; никогда — до этого утра, словно привидевшийся ей чудесный сон ярким светом озарил какой-то уголок ее разума, прежде пребывавший в сумрачном покое.

Склонившись к курильнице, девушка попыталась уловить хотя бы слабый след ночного аромата, когда тихий стук в дверь дал ей понять, что она больше не одна — и что в этом не-одиночестве ей предстоит пребывать до конца этого долгого дня.

Конечно же, это была Джулта, чьи мягкие бесшумные движения странно не соответствовали вечно напряженной и прямой осанке; женщина, умевшая выражать все свои мысли и чувства одним движением губ или еле заметным изгибом брови. Зута рассказывала, что среди слуг Джулта ведет себя столь же ровно и спокойно, отличаясь немногословностью, сколь и со своей хозяйкой; иногда она словно исчезала среди узоров выцветших от времени гобеленов.

Джулта поставила на стол серебряный поднос и налила из серебряного же чайника утренний настой трав, который должен был придать Махарт сил перед новым днем.

— Ваша милость хорошо почивали?

— Как всегда, Джулта.

— Его светлость передает, что желает видеть вашу милость в своем кабинете прежде, чем прозвонит Второй Колокол.

— Хорошо, — кивнула Махарт, отхлебнув травяного чая. Что ж, по крайней мере этот день начался необычно. Она могла по пальцам пересчитать те случаи, когда отец вызывал ее к себе. — Я надену «виноградное» платье, Джулта.

Служанка уже открывала дверцу высокого платяного шкафа. «Виноградное» платье — цвета зеленой листвы с вышитыми по подолу и рукавам серебряными виноградными лозами — всегда придавало Махарт уверенность; сегодня же яркая зелень ткани, казалось, разогнала вековые тени, гнездившиеся по углам комнаты, напомнив девушке о широком поле и цветах, искрившихся подобно драгоценным камням.

Она терпеливо перенесла процедуру причесывания. Вчера Зута предложила ей попробовать новый вариант прически — разделив волосы на две равные части, заплести в косы и уложить наподобие раковин над ушами, охватив каждую сеточкой из серебряных нитей и закрепив шпильками. В остальном ритуал умывания и одевания прошел как обычно. Джулта молчала — как всегда, — предоставив Махарт размышлять о чем угодно.

Что же такого она натворила, если отец не только вспомнил, что у него есть дочь, но и решил вызвать ее к себе для разговора в столь ранний час?.. Нет, совесть Махарт была совершено чиста; а значит, ответ на этот вопрос крылся не в прошлых проступках. Сегодняшняя беседа, наверное, коснется ее будущего.

Махарт как раз достала из ларца с драгоценностями, который держала перед ней предупредительная Джулта, простое ожерелье из серебряных листьев, которое всегда надевала со своим любимым зеленым платьем, когда в дверь постучали. Девушке было позволено самой застегнуть ожерелье на шее: Джулта направилась к дверям и впустила в комнату Зуту. Сегодня фрейлина и подруга Махарт также появилась необычно рано. И, как всегда в ее присутствии, Махарт почувствовала себя невзрачной. Платье Зуты, сшитое из темно-синего атласа того же оттенка, что и глаза, прятавшиеся в тени длинных черных ресниц, облегало стройную фигуру так плотно, что казалось — под ним вовсе нет сорочки; однако вырез платья был не таким глубоким, как у дам из свиты госпожи Сайланы, а волосы почти полностью скрывала шитая золотом шапочка. Фрейлина присела в реверансе и поднялась, улыбнувшись Махарт.