Раздробленный свет (ЛП) - Спунер Меган - Страница 89

После того, как она заканчивает, наступает тишина, короткий момент, который, тем не менее, тянется от дюжины возможностей. Но затем толпа взрывается, уровень звука на каналах отчаянно регулируется, чтобы сбалансировать рев. Я вижу, как шевелятся губы Лили, и, хотя я не слышу ее из-за толпы, легко читаю слово: «Спасибо».

Дикторы новостей начинают говорить наперебой, готовые начать разбирать речь и анализировать политические последствия, в то время как аэросъёмка показывает, как Лили отступает от кафедры, возвращаясь к Тарверу, который сжимает ее руку своими обеими руками и подносит ее к губам.

Гидеон машет руками перед экраном, чтобы приглушить новости, затем втыкает палочки в лапшу и откидывается назад. Он некоторое время молчит, а потом позволяет воздуху выйти из легких с тихим свистом.

— Черт.

— Ты хочешь сказать, что она не произносила волнующих, эпических речей, когда вы были детьми? — поддразниваю я, сильнее прижимаясь к его плечу.

— Она была больше хороша в перепрограммировании домашних ботов с моим братом, говоря: «Гидди — неудачник, которому пора уже прекратить пытаться шпионить за нами».

Я смеюсь, слезая с матраса, чтобы собрать наши объедки и засунуть их в холодильник. Ополаскивая ложки в раковине, я ловлю себя на мысли о проекте «Эос» и о том, какую историю хочу рассказать я. Я вспоминаю, как отец учил меня танцевать. Я думаю о сестре Флинна и о том, как она остановила хулигана, который втирал грязь мне в волосы. Я вспоминаю свою первую аферу с Даниэлой и кувшин вина, который мы купили на часть прибыли, распив его вместе на крыше.

Правда в том, что я не знаю, какая история определяет меня. Я так долго была кем-то другим, кем угодно, кроме Софии, что не уверена, что знаю, кто такая София. Больше нет ни Кристины, ни Люси, ни Алексис, ни Алисы. Нет больше и Валета, пока Гидеон не решит воскресить его. Пока что мы просто Гидеон и София… какими бы они не были.

Кем бы мы не решили стать.

Гидеон встает с матраса, выключает мониторы и тянется к блокам, которые управляют ставнями на потолочных окнах, так что они заливают солнечным светом маленькую комнатку размером с чердак.

— Так что ты собираешься делать?

Я откидываю голову назад, позволяя свету согреть мое лицо. Возможно, я расскажу им историю девочки, которая жила очень давно, в стране под названием Иран на Земле, которая написала самую красивую музыку, которую я когда-либо слышала. Музыку, которая изменила мою жизнь.

Когда я открываю глаза, я вижу мерцание тени в потолочной шахте надо мной. Я моргаю как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт бабочки на фоне света, прежде чем она исчезает в трепете крыльев.

Я опускаю глаза и вижу Гидеона, прислонившегося к стене, где на полке рядом с потрепанным экземпляром «Алисы в Стране Чудес» стоит рисунок папы в рамке. Он смотрит на меня с улыбкой, которая становится еще шире, когда я ловлю его взгляд.

Я протягиваю руку.

— Потанцуй со мной.

*Лакса — это блюдо перанаканской кухни, широко распространенное в Сингапуре, Малайзии и Индонезии, представляющее собой острый суп с рисовой лапшой и морепродуктами (креветками и моллюсками) в подливе из кокосового молока.