Раздробленный свет (ЛП) - Спунер Меган - Страница 32

Поэтому я позволяю Гидеону обнимать меня за талию и откидываю голову назад. Фонари просвистывают над головой, пролетая над нами, как метеориты в густой, темной ночи. За те месяцы, что прошли с тех пор, как я сменила свою убогую квартиру на пентхаус, я забыла, как здесь красиво.

Грузовик останавливается на свету, и Гидеон сжимает мою руку, прежде чем спрыгнуть вниз с задней части грузовика. Он поддерживает меня за руку, помогая спуститься за ним, но потом отпускает, как только я встаю на ноги.

— Сюда. — Кивает он в сторону особенно темного переулка, на котором не хватает фонарей.

Я позволяю ему тащить себя за собой, держась позади достаточно близко, чтобы я могла видеть его силуэт. Я вытаскиваю из кармана еще один наладонник, который он мне одолжил, и нажимаю на него, используя слабое сине-белое свечение дисплея, чтобы осветить себе путь. Гидеон направляется на несколько метров дальше в темноту, затем останавливается у заколоченной двери. Я ожидаю разочарованного рычания. Очевидно, это не то место, где мы должны были оказаться. Это закрытое, заброшенное здание. Но вместо этого он начинает ощупывать края досок. Я не вижу, что он находит, но через несколько мгновений вся панель из досок отодвигается, а вместе с ней и дверь.

— После вас. — Он делает низкий поклон, который одобрит даже самый крутой модник на торжестве «Дедала». Поклон, от парня, знающего, каким искусством восхищаться на стенах в квартире Кристины. Я отложила эту мысль на потом.

— Ты же не собираешься убить меня, так ведь? — бормочу я, пробираясь в пространство за дверью. Оно кажется большим, мой голос слегка раздается эхом. Свет наладонника становится слишком тусклым, чтобы разогнать темноту более чем на метр передо мной.

Гидеон не отвечает. Я слышу только его шаги, удаляющиеся и исчезающие в тишине. Как раз перед тем, как я могу начать паниковать по поводу того, что меня бросили, в темноте начинает мерцать свет. На некотором расстоянии оживает написанная яркими, зелеными и синими буквами неоновая вывеска — «ЖИВАЯ МУЗЫКА». Затем загорается еще один свет, и еще, и еще, пока они не превращаются в каскад светящихся витрин и уличных фонарей.

Это целая аркада заброшенных магазинов и ресторанов. Пол выложен полированной каменной плиткой, а тонкий слой пыли, покрывающей все вокруг, превращает отражения неоновых огней в туманные, похожие на огни обычного дома, отраженные в реке.

Я оборачиваюсь и вижу Гидеона у входа, закрывающего дверь старомодным блоком предохранителей. Удивление, должно быть, заметно на моем лице, потому что, когда он поворачивается ко мне, его собственное выражение лица расплывается в самодовольную усмешку.

— Достаточно хорошо, чтобы переночевать здесь несколько дней? — дразнится он.

— Что это за место? — выдыхаю я.

— Раньше это был какой-то торговый центр, — отвечает Гидеон, отходя от входа, чтобы присоединиться ко мне. — Должно быть, его закрыли лет тридцать назад… заметь, ни одной вывески с использованием гиперсети, только ретро-неоновые и цифровые вывески. Я предполагаю, что они опустошили его с намерением выровнять место и построить вместо этого жилье, но застройщик, наверное, изменил предписание, или компания отказалась от проекта, я не знаю. Насколько я могу судить, он был полностью забыт.

Я подыскиваю ответ и не могу говорить связно, слишком ошеломленная странностью этого места, когда целая часть города потерялась во времени. Я хочу сказать ему, что здесь красиво, потому что это так, и в то же время грустно. Слишком одиноким ощущается это место в яркости своих вывесок, призывающих клиентов, которые никогда не придут. С сияющим светом, отражаемым на мраморном полу, где единственные следы, оставленные на пыльном полу, наши.

Гидеон уходит, позволяя своей сумке и сумке с нашими припасами соскользнуть на пол. Он использует одно из одеял, чтобы вытереть часть пыли, затем складывает другие сверху, чтобы сделать место для сидения. Я медленно иду к нему, все еще очарованная галереей, но слишком усталая, чтобы не опуститься на пол рядом с ним. За последние два дня я спала только несколько часов, проведенных в берлоге Гидеона. А он спал еще меньше.

— Я нарыл кое-какие схемы «Дедала», — говорит он, вытаскивая наладонник из сумки и включив его. — Инженерия, где вероятнее всего будет разлом, находится в нескольких палубах от места проведения торжественного мероприятия. Охрана будет усилена, чтобы люди не выходили из общественных мест, но туда-то я и залезу.

— Ты собираешься взломать службу безопасности Лару с такой легкостью? — Я поднимаю бровь, но он сосредоточен на экране.

— Я уже делал это раньше, — рассеянно говорит он, как будто это небольшой подвиг. — Но это торжество будет кишеть людьми, и у меня нет нескольких недель, чтобы попытаться наняться в качестве АйТи-специалиста.

— Мы придем туда как гости. — Когда он от удивления поднимает голову, я улыбаюсь ему. — Не паникуй. Не так уж сложно вписаться в эту толпу. Мы приятно проведем время, выпьем шампанского, потанцуем и пофлиртуем, и в какой-то момент появится Лару и, без сомнения, его дочь, чтобы произнести кучу речей.

Рот Гидеона дергается, брови слегка хмурятся.

— А что, если Лару узнает наши лица по каналам безопасности? Они могут опознать нас.

— Мы ускользнем, когда он выйдет на сцену. Сам музей будет закрыт, у нас будет достаточно времени, чтобы добраться до инженерного отсека, прежде чем они откроют экспонаты для публики.

Если только я не успею хорошенько выстрелить в самого Лару, прежде чем мы выскользнем из бального зала. Я прочищаю горло.

— Позволь мне просто пробежаться по этикету такого рода событий, чтобы ты случайно не оскорбил половину планетарных делегаций.

Когда мы начинаем обсуждать то, что произойдет на торжестве, я не могу не думать о Дэниэле, женщине, которая научила меня большей части того, что мне нужно было знать в первые нескольких недель после того, как я покинула Эйвон. В свои тридцать с хвостиком она больше не могла представляться невинным подростком. Более молодая сообщница получила ее место, куда она не могла пробраться куда-либо одна. Три месяца мы были вместе. И когда пришло время, Дэни предала меня так же легко, как и взяла под свое крыло, предоставив меня властям, когда выяснилось, что одна из наших меток узнала, что мы охотимся за его деньгами.

Мой мозг отказывается сформулировать вопрос, волнующий мое сердце. Я не буду спрашивать себя, будет ли мне так же легко предать Гидеона, особенно теперь, когда он потерял Мэй. Это должно быть просто. Я хочу остановить Лару так же сильно, как и он, но если дело дойдет до выбора между разоблачением разлома с целью уничтожить компанию и уничтожением Лару, как человека, непосредственно… Гидеон ясно дал понять, что он выберет первое. А это значит, что я должна быть готова покинуть его.

Мы разрабатываем наше прикрытие. Мы будем Джеком Россо и Бьянкой Рейн, парой, только что окончившей школу в альфа-сити на Парадизе, оказавшейся на торжественном открытии в рамках тура по Галактике, прежде чем отправиться в университет. Я не забываю про договоренность с дизайнером, который хочет продать одно из подиумных платьев прошлого сезона по дешевке, и сообщаю портному из центра города о размерах Гидеона. Кажется, у него есть неограниченные средства для этого всего. Я не без собственных ресурсов, но он явно тоже преуспел, так что мог выбрать себе жилище получше, чем то, что он только что взорвал.

По мере того, пока я организовываю наши наряды, Гидеон использует какую-то магию со своими базами данных и умудряется создать поддельные идентификационные чипы для нас обоих, в комплекте с голографическими проекциями наших лиц на случай, если кто-нибудь удалит их из наших наладонников.

Я не спрашиваю, когда он отсканировал меня трехмерным томографом. Я не хочу ничего знать.

Гидеон обнаруживает фотографию Мэй, выставленную ею вместе со своими близнецами, с отметкой времени… ее способ сообщить нам, что она их вернула. Некая тяжелая напряженность, что была в нем, покидает его при виде их вместе, но я знаю, что потеря этой последней безопасной гавани оставила его раздавленным.