Раздробленный свет (ЛП) - Спунер Меган - Страница 25

Я оглядываюсь назад и вижу, как Гидеон прикрепляет светодиодную лампу к воротнику и бросает вторую мне. Умно… красный свет является частью спектра, наименее вероятным, чтобы разрушить наше ночное видение. Если нам придется выключить лампы и спрятаться, мы все еще сможем видеть.

— Мы должны продолжать двигаться, — говорит Гидеон, его голос все еще напряжен, из-за чего начинает ныть мое сердце. Я сделаю это для него.

— Гидеон, мне очень жаль. Я никогда не подразумевала…

— Это не твоя вина, — прерывает он меня, прежде чем поднять взгляд, чтобы встретиться с моим. Красный свет стирает другие краски с его лица, вымывая песчано-коричневый цвет из его волос, карий из его глаз. Он вздыхает, и когда он снова говорит, голос звучит немного больше похоже на него. — Я могу начать все сначала. Мы в этом вместе.

Я сглатываю, и хотя мне жаль, что я не могу придумать, что сказать, на это нет времени. Несмотря на обещание Гидеона, я ожидаю, что головорезы откроют люк в любой момент. Я снова иду по туннелю, шаги Гидеона раздаются сразу за мной.

Я слышу, как он считает что-то себе под нос, пока мы идем, но не сохраняет интервал, если бы это было о времени… он считает наши шаги. Я собираюсь спросить зачем, но когда он достигнет ста, он останавливается. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он держит что-то размером с флешку или игровую фишку. Он втягивает воздух и поглядывает на меня.

— Приготовься.

Я не успеваю узнать подробности, потому что он нажимает кнопку на устройстве, а затем гул проносится по туннелю, заставляя меня несмотря ни на что закричать и закрыть уши руками. Лавина пыли и паутины и другие ошметки, о которых я точно не хочу ничего знать, рушится мне на голову и плечи, и мне приходится бороться с импульсом бросится на землю. Мне знаком этот звук. Я знаю его очень хорошо, это он звучит фоном в моих кошмарах, заставляет мое плечо пульсировать от вспомнившейся боли.

Взрыв.

Эхо гаснет в туннеле, оставляя меня задыхающейся, дрожащей и глядящей на Гидеона, который возвращает устройство в карман.

— Что… ты сказал…

Он качает головой и мягко произносит:

— Эхо разносится громче, чем было на самом деле. Взрывчатка должна была просто уничтожить все, что осталось на моих дисках. Даже если они уже были внутри, худшее, что они получат — это звон в ушах и, возможно, синяки, если сила взрыва отбросила их назад.

Во рту стоит горечь, и хотя я пытаюсь заставить себя снова двигаться, мышцы напряжены и дрожат. Через тусклый красный свет светодиодов я почти вижу, как первые ответчики на базе Эйвона бегут к огню, почти чувствуют запах едкого дыма и химикатов, почти слышу крики и стоны раненых солдат, которые начинают наполнять воздух.

— Эй, — раздается голос Гидеона, гораздо ближе ко мне. — Ты в порядке? Извини, я должен был предупредить тебя… обещаю, здесь мы в безопасности. Это место может выдержать дюжину таких взрывов и не разрушиться.

Я моргаю, пытаясь прочистить глаза от дыма, которого не существует, и понимаю, что он взял меня за руку, его рука теплая и настоящая, в отличие от запомненного жаром казарме, охваченной огнем.

— Я в порядке, — выдыхаю я, не в силах остановить дрожь в голосе. — Я не хочу об этом говорить. Пойдем.

Гидеон колеблется, пристально глядя на мое лицо, пока я не отворачиваюсь. Если я расскажу ему о так называемом самоубийстве отца, он сможет выяснить, кто я, как только получит доступ к гиперсети. И хотя он говорит, что не работает больше на Валета, я не знаю, насколько тесна его связь с ним, и как он поведет себя, если узнает, что Валет преследовал меня весь последний год.

Я начинаю двигаться, отрывая свою руку от его руки, и после еще одной секунды колебаний, его шаги снова начинают стучать позади меня. Несколько беговых шагов и он догоняет меня, прочищая горло.

— Мы направляемся к Мэй, — говорит он, вызывая облегчение где-то посреди тумана памяти в моей голове, что он не поднимает вопросов. — Она — старый друг, и если кто-нибудь в сети слышал слухи о чем-то плохом, что произойдет на торжестве «Дедала», она узнает об этом.

— Мы можем доверять ей?

— Абсолютно. — Гидеон смотрит на меня, сверкая улыбкой в тусклом красном свечении светодиодных ламп. — Она одна из немногих людей на этой планете, которым я действительно доверяю. Я знал ее в течение многих лет через гиперсеть, прежде чем мы встретились лично. Она хороший человек. И у нее хорошее логово, так что мы можем использовать ее место для перегруппировки.

Я испускаю медленный вдох. Достаточно трудно было научить себя доверять Гидеону… довериться еще кому-то… еще труднее. Но я киваю, напоминая себе, что хоть он и доверяет ей, я не обязана. Я все еще могу бежать, если нужно. Я все еще знаю, как исчезнуть.

— И где она?

— Она на самом деле живет в этом секторе на северной стороне. Средний уровень.

— О, прекрасно. — Я пытаюсь скрыть свое удивление. Средний уровень означает деньги, по крайней мере, достаточные, чтобы позволить себе приличное место, ховер, хороший уровень жизни. Я ожидала встретить женскую версию Гидеона и готовилась к очередному логову. — Но Гидеон… что же нам тогда делать? Если что-то произойдет на «Дедале», у нас остается не так много времени, чтобы остановить Лару.

Гидеон проводит пальцами по волосам, жест разочарования, который быстро становится знакомым, чем дольше я его знаю.

— Я знаю. Я не могу поверить, что говорю это, но мы должны сказать полиции… у нас нет доказательств, но, может быть, если они начнут хотя бы половинчатое расследование, этого может быть достаточно, чтобы испортить планы Лару.

Полицию? Я сглатываю с трудом, из-за усталости я не могу вспомнить, что я говорила Гидеону, а что нет. Он знает, что я мошенница, знает, что у меня нет особого желания втягивать в это власти. Но он не знает всех причин, почему я не хочу, чтобы полиция обратила на меня внимание. Внимание, что может привести к вопросам типа: «Почему у вас есть незаконное оружие?» и «Что вы делаете с чертежами главного офиса «КЛ»?» и «Почему вы скрываете свой генотип и вашу личность?

— Уверенна, что у Лару есть люди в правоохранительных органах, — говорю я наконец. — Не говоря уже о том, что сектор в значительной степени зависит от частных сил безопасности Лару, и, как бы не забавно было танцевать с ними в прошлый раз, я бы не прочь избежать их внимания на этот раз.

Гидеон качает головой, его глаза задумчивы, а губы вытянуты в тонкую линию, его выражение настолько ясное, что я почти чувствую его страдание, как будто оно мое. Потеря его логова означает гораздо больше, чем было потерять мою квартиру.

Смягчаясь, я спрашиваю:

— Мы действительно можем доверять им?

— Мы должны хоть кому-то доверять, — наконец произносит Гидеон. — Мы сохраним анонимность. Нам даже не нужно говорить, что это Лару… это может быть даже просто угроза взрыва, что-то обыденное, что-то, что они должны проработать. Все, что угодно, чтобы посетить «Дедал», потому что я не знаю, что еще мы можем сделать.

И проблема в том, что он прав. До гала-вечера «Дедала» осталось несколько дней, и наш арсенал сводится к сумкам с тем, что мы успели прихватить, прежде чем он разровнял свою берлогу с землей. У нас ничего нет. Я сглатываю горький вкус адреналина, все еще держащийся во рту, и позволяю Гидеону вести меня сквозь тьму.

Мы наносим визит серому миру, и высматриваем в людях ненависть и недоверие, но находим немного. Их моменты храбрости и героизма похоронены в жажде насилия и мести, которая разрывает их на части.

Здесь живет девушка с огнем в крови, которая будоражит других тем же магнетизмом, что и голубоглазый, заставляя других следовать за ней только словами. Они восстают против своих лидеров, как мы когда-то пытались восстать против человека с голубыми глазами.

Но больше всего наше внимание привлекает маленький мальчик, который часто находится рядом с ней. Эти существа не могут заглянуть друг в друга или заглянуть вперед в бесконечные переплетения возможного будущего. Но мы можем.