Королева Солнца. Предтечи. Повелитель зверей. Кн. 1-17 - Нортон Андрэ - Страница 640

«Твой отец тоже здесь?»

«Моего отца убили враги много лет назад. И мать мою убили те же враги. Они уничтожили мой дом. Теперь я живу в доме брата моей матери».

Воины сочувственно зашипели. Они знали, как это бывает. Высоко Прыгающий тоже зашипел. Теперь, когда испытание имени завершено, эта женщина имеет право выбирать себе клан. Иногда женщина, не имеющая близких родственников, предпочитает перейти в новый клан. Как хорошо было бы иметь в своём клане женщину, которая способна предупредить о приближении Смерти! Ведь их клан уже сейчас обязан ей тремя жизнями… Он снова обратился к Тани:

«Раздели дом нашего клана. Мы из клана джим-бутов. Я поговорю с Той-Что-Гремит-Громом. Моя супруга назовёт тебя нашей сестрой. Если захочешь, ты можешь стать женщиной из клана джимбутов. Останешься ты с нами или нет, мы все равно будем родственниками. Это хорошо?»

Тани невольно прослезилась. Она стиснула руки Высоко Прыгающего и молча кивнула, не в силах говорить. Слёзы текли неудержимо. Он вздохнул, почти как человек, и похлопал её по плечу.

«Ты можешь сделать свой выбор позже. А теперь садись есть и пить с нами. Тебе надо подкрепиться, нам предстоит долгий путь. К вечеру мы должны быть в стойбище клана. Вечерняя Заря будет с кланом».

Тани рассмеялась, и воины смеялись вместе с ней. Но пока девушка завтракала, она кое-что осознала. Из-за языка жестов, который был всё-таки довольно примитивен, так что круг обсуждаемых вопросов оказался ограничен, она сочла туземцев не то чтобы глупыми, но и не особенно умными. Однако Высоко Прыгающий придумал каламбур на основе инопланетного имени. Это говорило о том, что у туземцев как минимум есть чувство юмора. Девушка продолжала размышлять об этом и пришла к выводу, что почти ничего не знает о своих спутниках. Это упущение следовало исправить, чтобы лучше их понимать. Как только они вновь сели на коней, Тани, следуя этому мудрому решению, принялась расспрашивать Высоко Прыгающего и его воинов о жизни клана.

Оказалось, образ жизни туземцев во многом похож на тот, который вели предки Таниного отца до того, как на их земли пришли бледнолицые. Разбирая знаки, Тани мало-помалу начала понимать, что нитра думали о ней поначалу.

«Они ошиблись, — подумала Тани. — Но, если разобраться, не так уж сильно».

У многих индейских племён, включая и шейенов, когда-то тоже был обычай инициации. Члены племени, достигнув определённого возраста, уходили в чащу или в пустыню и постились там по многу дней, чтобы узнать своё истинное имя. В последнее время, когда многие индейцы вернулись к традиционному образу жизни, некоторые из них снова стали соблюдать этот обряд. Но Тани никогда об этом не задумывалась. Сперва она была ещё маленькой, а потом ксики уничтожили Землю и немногие выжившие индейцы рассеялись по всей Галактике. У них началась новая жизнь, в которой не хватало времени вспоминать обычаи предков.

От Логана Тани узнала, что Куэйды наполовину индейцы. Хостин был чистокровный навахо, а в жилах Брэда, его отчима, текла кровь шейенов. Логан же, сводный брат Шторма, был наполовину навахо, на четверть шейен и на четверть белый. Несомненно, многие традиции навахо и шейенов разнились между собой, и всё же с Куэйдами Тани чувствовала себя как дома. Со всеми, кроме Шторма — повелителя зверей, который только и думает, с кем бы повоевать, и хладнокровно посылает своих животных на смерть. Логан говорил, что Шторм любит поболтать со своими друзьями-туземцами. Ну что же, теперь у неё тоже есть друзья-туземцы, с удовлетворением подумала Тани и принялась уговаривать Высоко Прыгающего поведать ей ещё какую-нибудь старинную легенду из тех, что рассказывают вечерами у костра.

ГЛАВА 8

Хостин и сопровождавшие его нитра не покидали сёдел большую часть дня. То и дело то один, то другой воин отлучался, чтобы разведать дорогу. Странная это была поездка. Шторм был как бы членом отряда и в то же время ехал особняком. С ним никто не разговаривал. Казалось, его вообще не замечают. Разумеется, это была иллюзия. Попробуй он удрать, все нитра кинулись бы за ним в погоню!

Небо уже начало темнеть, когда они прибыли на место, намеченное предводителем их группы для стоянки. Ничего особенного: несколько кустов-пуховок, растущих у подножия каменного утёса, — однако для убежища на одну ночь совсем неплохо.

Старший нитра, владевший языком жестов, спросил, указывая на Сурру:

«Большой зверь будет охотиться?»

«Да, будет охотиться. Она принесёт нам мяса. Вы не станете стрелять, когда она вернётся?»

Воин посмотрел на него надменно, как бы говоря: «Бабушку свою поучи!» И жестами передал:

«Мы не будем стрелять. Мы охотники, мы поймём, что это она».

Больше ничего сказано не было. Сурра успешно поохотилась и приволокла небольшого оленя. Баку тоже улетела на охоту, а вернувшись, принялась раздирать клювом жирную степную курочку, придерживая её когтистой лапой. Один из воинов не спеша подошёл к тому месту, где сидела орлица, поднял несколько целых перьев, нарвал травы, собрал с куста пригоршню соцветий-пуховок и принялся плести какую-то сложную конструкцию. Шторм с интересом наблюдал за ним.

Тонкая травяная верёвочка превратилась в сетку, в которую были вплетены цветы-пуховки. Ниже, на той же травяной верёвочке, покачивался пучок мягких перьев с грудки степной курочки. Воин поднял глаза и поймал внимательный взгляд Шторма. Он обратился к старшему, владевшему языком жестов. Хостин ждал. Предводитель воинов повернулся к нему и принялся объяснять:

«Мы молимся Грому, который живёт в небесах. Это — наша молитва, воссылаемая Грому. Все птицы принадлежат Грому. Это дерево — священное, — он указал на одинокий ствол фалвуда. — Мы посылаем птичьи перья и листья священного дерева, чтобы они говорили за нас. Понимаешь?»

Шторм кивнул. Пуховки — легче воздуха, в определённое время года они отрывались от своих кустов и улетали прочь, чтобы где-то ещё могли взойти новые кусты. Идея в целом тоже была понятна: ритуал не слишком отличался от тех, что он видел на Земле, когда был ребёнком. Он смотрел, как воин со своим плетением подошёл к фалвуду. Подобрал несколько сухих листьев, лежащих под деревом, и вплёл их рядом с пуховками. Потом он вернулся к костру, и каждый из воинов по очереди коснулся маленького шарика из травы и пуха. Затем шарик отнесли подальше от костра.

Воин, который его сплёл, поднял руку. Налетевший порыв ветра вырвал шарик из пальцев воина и понёс над землёй, за небольшой холмик. Хостин с любопытством следил за ним. Летучая молитва поднималась и опускалась в воздушных потоках, раскачиваясь и колеблясь, пёрышки, подвешенные на травяной верёвочке, болтались внизу. За всё время, пока шарик не скрылся из виду, земли он так и не коснулся. Сидевшие вокруг нитра одобрительно зачирикали. Старший из них обернулся к Шторму и пояснил:

«Это хорошо. Гром услышал нас и внял нашей молитве. Теперь мы разобьём лагерь и ляжем спать. Завтра предстоит долгий путь, но ночевать мы будем уже в стойбище».

Шторм кивнул. Он разделил подарок Сурры с нитра, и те принялись жарить мясо на костре. Когда все поели, Хостин завернулся в одеяло и уснул. Он спал достаточно чутко, чтобы заметить, как сменялась стража: нитра по очереди стояли на часах. Больше этой ночью его ничто не тревожило.

Проснувшись на рассвете, он стал седлать лошадь вместе со своими спутниками.

«В какую сторону мы поедем?»

«К горам. Путь будет долгий. Большой зверь поспеет за нами?»

Это и в самом деле была проблема. Сурра вчера изрядно устала, а ведь они ехали всего полдня. Целого дня непрерывной езды она не выдержит. Брать её к себе на лошадь не имело смысла. Шторм иногда сажал её на круп коня, но ненадолго, например, чтобы переправиться через речку или ещё какое-нибудь препятствие. Но везти её в седле в течение нескольких часов невозможно — лошадь не выдержит двойного груза. Шторм поднял голову.

«Нет, так долго бежать она не сможет. Почему бы нам не ехать помедленнее? Будем в стойбище не сегодня вечером, а завтра».