Королева Солнца. Предтечи. Повелитель зверей. Кн. 1-17 - Нортон Андрэ - Страница 520

– Архивы, – решительно напомнила она, отворачиваясь от таблички.

Как и во всех зданиях, которые я видел снаружи, в помещении архива тоже не было двери. Я внимательно осмотрел стену. Несколько отверстий, в которых, вероятно, когда-то помещались петли. Двери и окна исчезли, но в остальном дома оставались нетронутыми и внешне находились в хорошем состоянии. В киосках сохранились даже остатки товаров. Почему же тогда исчезли двери и окна?..

Илло стояла посредине небольшого бокового помещения. На стенах стеллажи для лент; здесь можно разместить много лент. И не только архив поселка, но и учебные ленты. Во всяком случае они должны быть здесь. Но все стеллажи пусты. И причину понять нетрудно.

– Те, что нашли тебя и остальных, должно быть, забрали ленты…

– Но их должны были бы сохранить в Портсити. И архивы всех остальных погибших поселков. Но их нет в каталогах.

Она права. Если бы такие записи существовали, мой отец отыскал бы их. Он делал собственные записи в тех местах, которые исследовал. Однако, хотя, бывая в Портсити, мы регулярно навещали архив, не помню, чтобы он спрашивал о записях, сделанных в городах до их гибели. Отсутствующие ленты – кому они понадобились и зачем?

В Мунго все жители погибли. Может, в других местах было по-другому? Эта женщина, которая тронулась рассудком… Та самая, которую нашли в Роще Вура, а потом проследили до Чащобы. Может, она знала нечто такое, что не сумели извлечь из нее эксперты за короткое время до побега?

– Кому нужны эти записи? – спросил я вслух.

– Тому, – Илло пришла к тому же заключению, что и я, – кто хотел больше узнать о нас.

– Но это открытая планета, – возразил я. – Здесь никогда не находили никаких следов предтеч. Приборы не обнаружили разума выше уровня гаров и, может быть, горных корандов.

– А что если действует искажение… – медленно сказала девушка. – Чащоба … она действует, как искажающее устройство… это мы точно знаем.

Все снова упирается в Чащобу! Не хотелось верить, что разгадка в ней. Никто не мог в нее проникнуть. Разве что сюда привезли бы огромные машины уничтожения. Но такие машины давно запрещены Конфедерацией Лиги. Однако даже в таком случае, если в Чащобе действительно скрывается разумная жизнь, враждебная нам или нет, мы этого никогда не узнаем. Потому что адские машины уничтожают все, и остается только обожженная пустая планета, затянутая облаками пыли.

– Если ответ в Чащобе… – я пожал плечами.

– Да, если он там… – Но в ее голосе не было безнадежности. Что-то в ее тоне привлекло мое внимание, я посмотрел на девушку и увидел, что она задумчиво смотрит на пустые стеллажи.

– Должно быть какое-то разумное основание! – В ней чувствовался новый прилив энергии, как будто она, приняв решение, хотела немедленно его осуществлять. – Ты когда-нибудь подходил к Чащобе, был на самом ее краю?

– Нет. Не было причин… и я не знаю ни одного странствующего, который бы там был. Читал отчеты в Портсити – этого достаточно.

– Не всегда. Большинство отчетов составлено инопланетниками.

– Подготовленными инопланетниками, – сразу напомнил я.

– Да, подготовленными. Но их учат полагаться на оборудование. А у тебя есть инстинкт странствующего – должен быть. Может ли инопланетник без всяких приборов проложить маршрут для фургона с упряжкой гаров?

– Он, вероятно, кончит тем, что пошлет призыв о помощи, – ответил я. Все знакомые мне инопланетники были шахтерами, космонавтами и купцами из Портсити. Никто из них не выжил бы на равнинах, не смог бы проложить курс по местности или повести по маршруту упряжку гаров. Да, я пользовался инопланетным оборудованием, но самым простым и больше полагался на свои чувства, а не на приборы. В этом отношении Илло права. Точно так же как она способна излечить больного, которого инопланетная медицина признает безнадежным.

– Видишь? С самого основания поселков наши люди никогда не пытались узнать больше о Чащобе. Правда в том, что мы ее боимся.

– И не без оснований. Тех, кто в ней заблудился, никогда не находят. Были две картографических экспедиции с Альсабана, последний их сигнал был получен с восточной окраины Чащобы. Потом флаер Херцо и еще один – компании Рекки…

– Все они инопланетники.

– Лаузер не был инопланетником, – возразил я. – В 30 году ПВ (после высадки) он сорок дней шел вдоль Чащобы.

– Верно. Но его экспедиция шла по краю Чащобы, не углубляясь.

– Санзор! – Я смотрел на девушку. – Сразу после похода Лаузера погиб Санзор!

Возможно, последовательность этих двух событий случайна. Мне никогда не приходило в голову, что тут может существовать связь. И никто не вспоминал, что гибель первого самого далекого владения, совсем маленького – ее приписали эпидемии, – произошла сразу после возвращения Лаузера из долгого перехода и его пробной попытки проникнуть в Чащобу.

– Если что-то встревожилось, испугалось… – медленно говорила Илло. – Если для них мы такие же чужаки, каким нам кажется чудовище из ручья… переход Лаузера мог быть воспринят как угроза, которой нужно противостоять.

– Но ведь в следующий раз Тень ударила только через два года. – Я пытался вспомнить факты истории. К счастью, меня заставили хорошо выучить их.

– Мы могли находиться под наблюдением. Мы перемещались на север, все ближе и ближе подходили к Чащобе, и вызванные нами страх и гнев все усиливались. За эти два года разбилось и исчезло несколько флаеров, в том числе один исследовательский. На борту должно было находиться очень много оборудования…

Я видел в ее словах все больше и больше смысла, какую-то страшную логику. Угроза территориальным правам – древнейшая причина войн. Животное и человек будут сражаться за свою землю, когда в нее вторгаются и даже когда только возникает угроза такого вторжения. А если угроза исходит от чего-то абсолютно чуждого, непостижимого даже по мыслительным процессам, вызванный этой угрозой страх только подкрепит гнев.

– Но почему никто не догадался… ведь прошло много времени, целые годы! – едва не взорвался я.

– Люди ограничены, они привыкли верить отчетам, находкам, сделанным с помощью приборов. Конечно, эти приборы точные и сложные, но все равно это машины, созданные людьми, чтобы облегчить наше мышление, а не такое, которое нам совершенно чуждо. Могут ли такие приборы зафиксировать то, что их создатели не в силах даже вообразить?

– Шахтерские поселки не затронуты. Но там есть силовые поля. Ни один наш поселок не мог себе такое позволить, внутри такого поля нормально жить невозможно. Но если нанесли удар – почему не по Портсити и по большим городам к югу от Хальба, которые становятся все сильнее? С каждым новым годом там появляется все больше новых переселенцев.

– Возможно, по какой-то причине они не могут действовать на расстоянии. – Илло слегка нахмурилась.

Я заметил, что она сказала «они», а не «нечто» или «что-то». Враг приобретал туманные очертания, которых раньше не было. Возможно, не все наши догадки верны, но по крайней мере есть с чего начать.

Но я по-прежнему не видел возможности исследовать Чащобу – или причин для такого исследования. В человеке есть врожденные страхи и стремления. Конечно, они могут быть преодолены обучением и подготовкой в молодости, но могут и проснуться, а проснувшись, начинают побуждать к действиям.

Сколько себя помню, я всю жизнь был рядом с отцом, а отец был одержим Тенью. Да, погиб он от несчастного случая, в природной катастрофе, но даже умирая просил меня продолжить поиск. А вид скелетов в Мунго и у меня вызвал то же стремление. Илло пришла к тому же по другим соображениям, но я знал, что она не повернет назад.

Я не знал, что мы будем делать в Чащобе; и знать это заранее невозможно. Я во всяком случае такой возможности не видел. Нам придется самим, пункт за пунктом, продумать, по какой причине мы туда идем.

Илло вышла из пустого помещения архива и вернулась на площадь. Я быстро прошел вдоль ряда киосков, вглядываясь в остатки того, что в них лежало. Никто не пытался ничего спрятать, унести, все на месте. На ящиках от товаров устроены импровизированные витрины, везде множество товаров. Хотя, конечно, время и непогода с большинством расправились.