Королева Солнца. Предтечи. Повелитель зверей. Кн. 1-17 - Нортон Андрэ - Страница 308

И в этот момент страшный удар, куда сильнее, чем самый сильный из толчков Торвальда, потряс Шэнна. Его швырнуло о камень с такой силой, что перехватило дух, с такой болью, что Шэнну показалось — ребра не выдержат. Глаза юноши обожгла вспышка, хлестнувшая в расщелину, и эта вспышка, ослепившая его, была последним, что он запомнил перед тем, как его накрыла густая темнота — он потерял сознание.

Дышать было больно; медленно приходя в себя, он сначала понял, что ему больно дышать, и только затем осознал тот счастливый факт, что он вообще дышит. Его тело содрогнулось от тупой боли, когда что-то тяжелое наступило на скрюченные ноги. Потом в лицо ударило густое дыхание зверя. Шэнн собрал всю силу воли, чтобы поднять руку, коснулся густой шерсти, по его пальцам прошелся мокрый шершавый язык.

На несколько секунд Шэнна объял ужас — он понял, что ничего не видит! Темнота вокруг была окрашена только зигзагами красных искр, но это, насколько он понимал, просто мельтешило у него в глазах. Юноша попытался хоть что-то разглядеть сквозь эту искрящуюся темноту. Лохматое тело прижалось к нему, Шэнн услышал тихий скулеж. Он протянул в ответ руку:

— Тэгги?

Его снова бросило на стену, боль отдалась в ребрах — это росомаха, ласкаясь, отозвался на свое имя. Тоги таким же толчком с другой стороны потребовала своей доли хозяйского внимания.

Но что случилось? Торвалед потащил его в пещеру, как раз когда по склону скользнула тень. Тень! Шэнн напряженно соображал, пытаясь вспомнить все, что мог. Корабль Трогов! Значит, эта огненная вспышка, ударившая в скалу, — один из тех силовых лучей, которыми уничтожили всех людей в лагере… Но он-то все еще оставался жив!

— Торвальд? — окликнул он в темноту, окутавшую его. Ответа не последовало, и Шэнн позвал еще раз, с тревогой в голосе. Затем он снова опустился на колени, и осторожно отстранив Тэгти в сторону, стал ощупывать неровный каменный пол пещеры.

Сначала его пальцы коснулись ткани формы, а потом — теплой живой кожи. Он почти упал на неподвижное тело офицера, лихорадочно пытаясь услышать стук сердца, любой знак того, что напарник тоже жив.

— Что?.. — слово прозвучало невнятно, но Шэнн, услышав этот шепот, чуть не расплакался от облегчения. Он выпрямился, стоя на коленях, прижав руки к глазам, отчаянно желая хоть что-нибудь увидеть.

Глаза стали постепенно отходить от вспышки, потому что полная темнота и огненные сполохи смешались в серую пелену, и, открыв их снова, он был точно уверен в том, что слева что-то слабо светится.

Корабль Трогов выстрелил в них. Но инопланетяне использовали не всю мощь своего оружия — иначе оба землянина наверняка были бы мертвы. Что значит, что значит… Шэнн постепенно собрался с мыслями, и тут же сообразил — это значит, Троги хотели не убить, а только оглушить. Им потребовались пленные, как и предупреждал Торвальд.

Сколько же у них осталось времени до того, как за ними придут? Вокруг не найдешь ни одного подходящего места для посадки флаера. Поэтому жукам придется высадиться на краю пустыни и лезть в горы на своих двоих. А Троги никогда не отличались особой резвостью ног. Поэтому у беглецов еще было какое-то время.

Время для чего? Сама природа держала их в ловушке. Обрыв на юго-западе — неприступный барьер. Отступать на восток — означает выйти прямо в руки преследователям. Спускаться к реке — даже хуже, чем просто бесполезно — их плот давно уплыл. Оставался только этот карман в скале, в котором они прятались. И как только появятся Троги, они легко выкурят землян, может быть, сначала оглушив парализующим лучом.

— Тэгги? Тоги? — неожиданно Шэнн сообразил, что довольно давно не слышит росомах.

Ему ответил странно искаженный лай — с юга! Неужели животные нашли новый выход? А вдруг эта ниша в скале была не просто нишей? Большая пещера или даже проход, спуск в глубь горы? Подгоняемый слабой надеждой, Шэнн опять согнулся над Торвальдом, теперь уже различая скорченное тело разведчика. Затем он вытащил из кармана куртки свой фонарик и нажал на кнопку самого слабого света.

Его глаза сами собой сощурились, он почувствовал, как слезы текут по грязи и песку, приставшим к лицу. Но зато он теперь смог разглядеть, что находится перед ними, — отверстие, ведущее в толщь скалы, и может быть, открывающее перед ними дорогу к побегу.

Офицер заворочался, потом сел, крепко зажмурив глаза.

— Лэнти?

— Я тут. Там тоннель — прямо за вами. Росомахи убежали туда…

К изумлению юноши, на обычно плотно сжатых губах Торвальда возникло некое подобие улыбки:

— И нам тоже нужно поторапливаться, пока не пришли гости?

Он, вероятно, сопоставив действия Трогов, пришел к тому же выводу.

— Ты что-нибудь видишь, Лэнти? — вопрос был задан до боли обыденным тоном, но еле слышная нотка неуверенности, просьба о поддержке, может быть, в первый раз надколола стену, которая стояла между ними с первой, случайной встречи у разбитого корабля.

— Теперь лучше. А в начале тоже ничего не видел, — успокоил его Шэнн.

Торвальд приоткрыл глаза, и Шэнн понял, что сейчас офицер так же слеп и беспомощен, как и он сам за несколько минут до этого. Он схватил офицера за руку и положил ее на свой пояс.

— Держись! — теперь настала очередь Шэнна командовать. — Проход низкий, нам придется ползти. Я включил фонарик на слабый свет.

— Неплохо, — пальцы офицера скользнули по поясу Шэнна, пока он наконец не зацепился как следует, на спине. Юноша, склонившись, пополз в тоннель, таща Торвальда за собой.

К счастью, далеко ползти не пришлось. Вскоре после входа нора или проток, по которому они ползли, стал настоящим проходом, так что даже высокий Торвальд смог идти, не нагибаясь. Немного погодя он отпустил пояс Шэнна, сказав, что уже может идти сам.

Луч фонаря ударил в стену и отразился с таким блеском, что у них снова заболели глаза, — от друзы зеленых и золотистых кристаллов. В нескольких шагах дальше в скале блеснули такие же кристаллы. Они могли оказаться бесценным сокровищем, но ни один из землян не замедлил шага, чтобы рассмотреть их, или хотя бы потрогать. Время от времени Шэнн свистел, и впереди исправно откликались росомахи. Люди шли вперед, и у них не исчезала надежда, что они идут не в тупик, откуда их на блюдечке вынут Троги.

— Выключи-ка фонарь на минуту! — внезапно насторожился Торвальд.

Шэнн послушался, и слабый свет погас. Но в пещеру откуда-то впереди, с потолка, все равно пробивался свет.

— Парадная, — заметил Торвальд. — Полезем?

Когда они свернули по проходу влево, на восток, луч фонаря высветил узкий крутой подъем с естественными каменными ступенями. Потом Шэнн вспоминал этот подъем с немалым удивлением — они все же одолели его, хотя и медленно, постоянно передавая друг другу фонарик, чтобы светить под ноги.

Первым наверх выбрался Шэнн. Последними усилиями он перевалился через край дыры среди скал, ногти кровоточили, руки были совсем ободраны. Он устало уселся на землю, и озадаченно огляделся по сторонам. Снизу его нетерпеливо окликнул Торвальд и Шэнн потянулся за фонарем, чтобы посветить офицеру. Тот вылез наружу и тоже удивленно заморгал.

С всех сторон высоко в янтарное небо поднимались вершины гор. В отличие от пустыни, эта котловина, где они нашли убежище, была богата растительностью. Кривые и невысокие деревья теснились среди почти такой же густой травы, как и в долине у базы. Росомахи носились туда-сюда, осваивая крошечную долинку, выражая этой дикой активностью восторг от обретенной свободы.

— Хорошее место для лагеря. Торвальд покачал головой.

— Мы не можем здесь остаться.

Словно подтверждая это мрачное пророчество, из лаза, откуда они только что выбрались, донесся вой пса Трогов, искаженный и смягченный расстоянием, но по-прежнему пугающий.

Офицер взял из рук Шэнна фонарик и согнулся над отверстием лаза. Осветив фонариком провал, другой рукой он провел по краям лаза, измеряя его размеры.

— Когда эта тварь наткнется на свежий след, жуки не смогут ее удержать. Да им и не нужно будет ее сдерживать.