Мальчик-убийца (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 51

Колесниченко пока не знал даже, что и предположить. И все его догадки были, что называется, построены на косвенных. Прямых доказательств не было, как и понимания механизма изменения в сознании и действиях советского пионера. Сотрудник его отдела, Владимир Иванович Сафонов, которого старшему лейтенанту поручено было сопровождать и опекать, с Сергеем своими тайнами не делился. Ну, оно и правильно — Колесниченко не имел полного допуска, секретность есть секретность, такова служба.

Поэтому старший лейтенант вел свою игру, отрабатывая версию за версией, стараясь ближе ознакомится с Максимом и глубже проникнуть в ситуацию, которая просто-таки была напичкана тайнами, загадками, и при этом отдавала чем-то совершенно потусторонним, неземным. Именно поэтому Сергей пренебрег приказом своего непосредственного начальника — на момент командировки — майора Шардина. И вместо того, чтобы еще раз нанести визит родителям Максима Зверева, стал прогуливаться в окрестностях его дома, надеясь перехватить парня по дороге домой и более серьезно все-таки с ним поговорить. Завершить тот начатый разговор, который так нагло прервали какие-то малолетние хулиганы. И, кстати, подстраховать своего коллегу — лейтенанта Андрея Ермилина, у которого именно в этот день жену увели на «скорой» в больницу и с годовалой дочкой просто некого было оставить.

Максима он заметил случайно, когда тот проходил по улице Строителей — она была рядом с его домом. Но мальчик шел явно не домой. При этом он никуда не торопился, шел прогулочным шагом. Только был явно не в своей тарелке. Колесниченко, как опытный психолог, понял это сразу — Зверев шел как будто придавленный каким-то тяжелым грузом, согнув спину, опустив голову, еле волоча ноги. Это как-то не вязалось с образом маленького супермена, который совсем недавно шутя раскидывал взрослых мужиков и серьезных бойцов.

Понятное дело, что старший лейтенант не стал подходить, а решил просто проследить за мальчиком, понаблюдать. Ну и, что называется, сопроводить — мало ли что? Один раз привязалась какая-то шпана малолетняя, в следующий раз привяжутся уже взрослые. Нет, Сергей не думал, что будут у этого пионера какие-то серьезные проблемы, но не хватало им сейчас еще трупов. Так что лучше вмешаться. Хотя, конечно, еще лучше, если вмешательство не потребуется.

В общем, Колесниченко аккуратно следовал за школьником, соблюдая дистанцию, но в то же время, не попадая в поле зрения Максима. Что-что, а «топтать» их в «вышке» учили на совесть, как говаривал начальник курса, «папа», тогда еще майор Леонид Кузьмич Тюриков, не тот опер, кто хорошо стреляет, а тот опер, кто хорошо «топчет». И тут вдруг Сергей увидел, как к пионеру подходит сотрудник его отдела — Владимир Иванович Сафонов собственной персоной.

Понятное дело, что ни о каком разговоре теперь и речи быть не могло. Но раз назвался груздем — полезай в кузов. Взялся сопровождать — сопровождай. Задание охранять объект никто не отменял, тем более, что сейчас старший лейтенант Колесниченко выполнял сразу оба задания — прикрывал объект и охранял сотрудника своего отдела. То есть, делал свою обычную работу.

«Надо будет Владимиру Ивановичу попенять, что меня заранее не поставил в известность. Я бы не лез со своими разговорами, а просто находился бы рядом — мало ли что?» — подумал Колесниченко.

Неизвестно, нахватался ли Сергей от Сафонова каких-то навыков, может, заразился чем или каким-то образом тоже стал обладателем некоторых экстрасенсорных способностей — а только сглаз у него в последнее время получался ну очень качественно. Вот и сейчас — сам себя и сглазил: не успел он подумать о том, «мало ли что», как оно и нарисовалось в облике двух крайне неприятных типов. Причем, судя по их внешнему виду, действиям и прочим ухваткам, мало точно не показалось бы никому. Так что надо было принять какие-то меры.

Но старший лейтенант снова опоздал, как и в тот раз, когда какие-то малолетки решили проучить Максима Зверева. Правда, вначале, к удивлению Колесниченко, начал действовать не школьник, а его подопечный, Сафонов. Да как действовать! Один из уркаганов — а судя по всему, это были не рядовые хулиганы — внезапно грохнулся перед биоэнергетиком на колени и что-то там стал мямлить. Вид при этом у него был таким жалким, что Колесниченко, доставший было табельное оружие, не стал ставить его на боевой взвод. Но тут ситуация вновь обострилась — второй тип, промелькнув за спиной Максима, напал на Сафонова. Правда, на этот раз действовал уже пионер — что конкретно он сделал, старший лейтенант не увидел, но урка с воем опрокинулся на спину и скатился по склону в кусты.

Несмотря на то, что острая фаза конфликта вроде бы миновала, но поскольку на объект сопровождения было произведено нападение, по инструкции старший лейтенант Колесниченко обязан был вмешаться. И, дослав патрон в патронник, он с пистолетом в опущенной руке, прикрывая его на всякий случай шляпой, двинулся к своему коллеге и мальчику.

И вновь время как бы резко ускорилось — стоявший на коленях и чуть было не пускавший слюни первый нападавший внезапно откуда-то достал нож и сделал движение снизу-вверх, намереваясь выпустить биоэнергетику кишки. Оказавшийся чуть в стороне школьник, видимо, страховавший второго нападавшего, сразу же развернулся в сторону Сафонова и сделал какой-то резкий взмах рукой. После чего стоявший на коленях сдулся, как пробитый мяч, и съежился, уткнувшись головой чуть ли не себе в промежность. А из-за кустов тут же выскочил тот тип, которого как раз и страховал Зверев. Поэтому и успел ударить его навстречу своей ногой в голень. Тот моментально упал.

«Грамотно сработал, но контроль рук не обеспечил», — успел подумать Колесниченко.

И снова сглазил.

Пока супер-пионер готовился добить поверженного противника, у того у руке сверкнула молния. Которая пришлась Максиму Звереву точно в голову. Что там было в руке урки, Колесниченко уже не рассматривал — он выстрелил в него навскидку, почти не целясь. Что-что, а стрелять их в «вышке» тоже учили на совесть. Правда, стрелял он не на поражение, а в плечо. Потому что те, кто принял решение напасть на объект, подлежали немедленному задержанию и допросу.

Вот только эту мысль старший лейтенант Колесниченко додумывал уже, так сказать, по инерции. Потому что с ужасом понимал, что этот самый объект, 12-летний советский школьник Максим Зверев лежит без движения в совершенно неестественной позе. А из-под его головы вытекает темная густая кровь, похожая на вишневый сок…

…Начальник информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР генерал-майор Николай Леонов был в ярости. Такого провала он не ожидал! После того, как генерал получил сведения из Днепропетровска о чрезвычайном происшествии, в котором 11-летний ребенок вступил в схватку с взрослыми бандитами и при этом одного убил, а второго покалечил, он понял — началось. То есть, эксперименты с человеческим материалом, опыты с биоэнергетикой каким-то образом уже проводятся.

Он еще помнил смутные слухи от своих коллег еще по МГБ о тех опытах, которые проводились в НКВД-ОГПУ с неординарными детьми. Помнил — и учитывал этот фактор. А после окончания Великой Отечественной и появления в Союзе Сергея Алексеевича Вронского, которого все-таки посадили бериевские костоломы, именно Леонов поспособствовал скорейшему освобождению бывшего легендарного разведчика из Потьминских лагерей и доставке его в столицу. И после этого лично встретился с ним. Результатом этого разговора стала работа Вронского в органах госбезопасности. Точнее — сотрудничество. А информационно-аналитическое управление внешней разведки КГБ СССР после этого добилось потрясающих успехов. Правда, самый первый успех пришел к Леонову еще когда он не был начальником информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР, а работал в качестве секретного агента на Кубе против спецслужб США. В то время сведения, которые получил Николай Сергеевич Леонов и которые проверил Сергей Алексеевич Вронский, помогли предотвратить ядерную войну СССР против США и прекратить знаменитый Карибский кризис. А Вронского тогда вызвал к себе сам Хрущёв, с которым потом несколько раз советовался, так сказать, персонально.