Мальчик-убийца (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 21

Такое западло прилетело к Хромому впервые.

Но на то он и был смотрящим, что умел выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому подвел итог.

— Короче, братва, тема эта пока под вопросом, поднимать базар пока нет понта. Сама эта чичигага рогомётная может затянуть нас в такой блудняк… Надо точконуть этого шкета, дыбануть на его запил, и вообще стричь поляну. Надо все растихарить, чтоб потом поставить в курс[55] общество. Конторские не зря нарисовались, как бы у нас колбаса не подгорела[56]. Я подпишу Варгана, он зашлет к этому шкету своих пехотинцев, те его культурно прикрутят. Не думаю, что потрох этот варганку будет крутить[57]. Варган проследит.

И довольный каламбуром Хромой улыбнулся. Но за улыбкой смотрящего было видно смятение в его глазах.

— А что до твоего слова, Аркаша, то нам надо жить по мастям, а не по областям. Не надо крышу двигать, есть что вывезти — вывози, нет — не пихай свое[58]. Пока что мы сидим на измене и ждем маяк. Будет расклад — будет канитель. Пока же буксовать[59] без мазы.

Заметано!

После сходки все расходились по одному. Не то, чтобы боялись засветки, нет — Хромой заимел себе хату буквально рядом с городской управой милиции, с понтом он не при делах и не бегает. На самом деле все, кому надо знать, за него знали и бить понт[60] ему не было нужды. Без веского повода местные розыскники законников не трогали, а законники редко когда лично работали — для этого были блатари рангом пониже.

Но в данном случае Сионисты решили не светить особое отношение к Хромому, решив со стороны понаблюдать ситуацию, Бешенный, получив обратку за попытку наезда, решил пока зубы не показывать[61] и не интриговать — ситуация явно была настолько непонятная, что лучше было не соваться. Если Хромой сам не разрулит — вот тогда можно и А пока что, как говориться, получил шиши — и не дыши[62]. Надо ждать, когда будет масть.

— Чуйка шепчет бей по бане, жопа шепчет что ты, что ты[63]… — пробормотал Бешенный, садясь в свою понторезную белую «Волгу».

Алмаз и Берчик решили прогуляться вниз до проспекта имени Бороды — так прозвали проспект Карла Маркса. Ситуацию они не обсуждали — у Хромого башка своя на плечах, а свое мнение они высказали. Хотя какое там мнение — ясно же, что дело тухлое и надо вначале хорошо все разузнать, собрать всю информацию и только потом принимать решение. Причем, оба положенца понимали, что шкета надо точконуть, но как? Пригласить к смотрящему? Опасно. Да и много чести. И если все окажется так, как цинконули? Как дальше? Провести коридором[64]? Но общество прознает — и это может стоить Хромому не только положения, но и короны. Тем более, Бешенный не зря нарисовался… Короче, жара конкретная и надо было решать, как самим быть в ажуре[65].

Если бы Макс знал, как своим поступком он поставит на уши не только местное УВД, но и криминалитет Днепропетровска и окрестностей, он бы десять раз подумал, вписываться ему в той сберкассе или просто прикинуть морду чайником. Ведь не убивали ни его, ни посетителей, не заложники, чай — это не 90-е, такой моды в СССР еще не было, разве что при угоне самолетов…

Одним словом, ситуация складывалась, что называется, крайне вонючая и даже такой крутой — для 1976 года, конечно — боец, каким был Максим Зверев во взрослой жизни, не смог бы вырулить из такой непонятки. Хотя, по сути, Макс крутым-то особо и не был. Владеть навыками боя без оружия или даже ножевого боя совершенно недостаточно даже для взрослого человека, если он окажется перед серьезным и опытным противником. Тем более, если он будет вооружен. Это, опять-таки, в кино главный герой голыми руками прет на стволы и ножи, голыми ногами отбивает смертельные удары и зубами ловит пули на лету. В реальной жизни Зверь уже успел получить в спину даже не нож — отвертку, когда вышел один против троих среди бела дня. Шпана — это, конечно, не серьезные бандюганы. Но в том-то и дело, что не успеешь рыпнуться, а в печени уже будет торчать заточка или та же отвертка. Приятель Макса, мастер спорта по боксу Костя Луговой получил нож в бок в банальной очереди за коврами и к приезду «скорой» скончался от потери крови. Он даже не успел понять ничего — в тесной толпе слово за слово и….

Поэтому Зверь пока не догадывался, что его ждет. Точнее, какие-то догадки у него были — он понимал, что просто так убийство авторитета ему не спустят с рук. И, как говорится, был на измене. А предупрежден — вооружен. Кроме того, Максим действительно вооружился — самодельным кастетом. Ну, это был не совсем кастет — он снял с пожарного гидранта закрутку, которую еще называют краном. Массивная, достаточно тяжелая, с отверстиями для пальцев, она идеально подходила для обороны. А что самое главное — по УК не подпадала под категорию «оружие».

Просто, если и на этот раз Зверю придется кого-то «гасить», то его возраст уже не помешает, как минимум, поставить его на учет в детскую комнату милиции. И тогда — конец всем его планам. Хотя — какие там у него планы?

Впрочем, кое-какие планы в голове советского школьника Максима Зверева уже появились…

Глава девятая

Экстрасенсы государственной безопасности

Старший лейтенант Комитета государственной безопасности СССР Сергей Колесниченко был карьеристом. И когда он стал абитуриентом Первого контрразведывательного факультета Высшей Краснознаменной школы КГБ имени Дзержинского, то сразу начал строить грандиозные планы. О том, как он будет ловить шпионов, как сделает карьеру и как — чем черт не шутит — дойдет до генеральских звезд.

Однако реальность оказалось, скажем так, более приземленной. Ну, понятно, что приходилось изучать не какие-то там хитрые приемы секретной борьбы или методы поиска и обнаружения иностранных шпионов, а обычные дисциплины — философию, политэкономию, историю КПСС, юриспруденцию, а также иностранные языки. Конечно, были военная и физическая подготовка. И если по поводу физо Колесниченко ничего не имел против, то не понимал, зачем будущему контрразведчику маршировать часами на плацу? А все эти воинские Уставы? Зачем они грозе иностранных разведок?

Впрочем, постепенно кое-что Сергей стал понимать. Маршировать пришлось только по первому году, потому что факультет назывался все-таки факультетом военной контрразведки, а в 1971 году на контрразведывательный факультет наряду с военнослужащими и уже прошедшими службу в армии абитуриентами принимали также выпускников средних школ. Правда, конкурс для вчерашних десятиклассников был отдельный и составлял 19 проходных баллов из 20. И вот поэтому для таких «щеглов» и была усиленная военная составляющая, включая строевую, физическую, стрелковую подготовку и изучение уставов. Причем, по всем родам войск. Кстати, тогда школьников принимали предпоследний раз, и позже этот эксперимент прекратили.

Так что, по большому счету, Сергею Колесниченко повезло — не имея среди родни военнослужащих, тем более, бывших чекистов, не отслужив в армии, он попал в элитное учебное заведение. И впоследствии получил прекрасное образование — в «вышке» учили на совесть. Причем, выпускник получал не одно, а сразу четыре образования: специальное, юридическое, языковое и среднее военное. Спецдисциплины представляли собой то, что ныне называется оперативно-розыскной деятельностью. Особый упор был сделан на изучение иностранных языков — была даже отдельная кафедра языков Африки, а всего в Высшей школе велось обучение 34 иностранным языкам.