Гроза над Элладой (СИ) - Колосов Александр - Страница 18

— Будем изучать приёмы фехтования, — сказал он. — Заняться-то всё равно больше нечем…

В этот день они изучали «двойную обманку» из богатейшей коллекции Тенция, тяжёлые бронзовые клинки с размаху сталкивались в знойном воздухе Мегариды. Молодые воины очень скоро усвоили простую, но полезную истину — если хочешь надёжно остановить вражеский клинок, направленный в твою голову человеком, значительно превосходящим тебя по весу, ты должен не просто подставить свой клинок, а нанести встречный удар.

Усталые, но довольные, они возвратились к костру, где близнецы, отпущенные Фидием раньше, ввиду того, что «двойную обманку» они знали не хуже десятника, встретили их очередным кулешом. В ожидании остывания горячего, как пламя, ужина десяток занялся правкой зазубренного оружия.

А когда они наконец-то расселись у котелков с кашей, к костру пожаловал сотник Априкс в сопровождении непременного Мариарха Брети. На этот раз сынишка Ритатуя выглядел полным энергии и сарказма.

— Фидий, гоплит твоего десятка Канонес Норит на неделю переводится в распоряжение стратега Ритатуя Брети, — хмуро сказал Априкс, который терпеть не мог, когда его сотня несла даже такие потери. — Кан, возьми свои вещи и забери дротики из обоза.

— Вот и отоспался…  — проворчал Кан, влезая в панцирь.

Глубинная разведка

В шатре Ритатуя, кроме самого полководца присутствовали четверо близнецов, как один, высоких, широкоплечих, худощавых и абсолютно спокойных. А ещё там был Медис, заговорщически подмигнувший Кану, едва тот вошёл и прогорланил свой доклад.

— Снимай доспехи и присоединяйся, — распорядился стратег. — Нам всем необходимо подкрепиться, как следует.

Медис поднялся из-за стола, за которым ужинали присутствующие, и помог разоболочься своему недавнему сопернику, потом дружески подтолкнул его к скамье. На столе каши не было — его заполняли тарелки с мясом и сыром, а также кувшины с вином.

— Богато живёте! — хмыкнул Кан, беря вертел с нанизанными на нём кусками печёной баранины и лука.

— Ешь, давай! — ухмыльнулся один из близнецов. — Не скоро второй раз есть придётся…

— Вечно ты, Шат, раньше отца в Аид торопишься, — обронил Ритатуй, впрочем, без особого осуждения.

Сегодня он не притворялся пьяным, и Кану от этого стало тревожно. Но аппетита он не утратил. Ещё полчаса под сводом шатра слышался писк за семью парами ушей и бульканье вина, наполняющего кубки.

— Уф-ф! — сказал Кан, откидываясь от стола. — Больше не могу. Говори, стратег, зачем я тебе понадобился. Знаю ведь, что просто так угощать не станешь.

— Слушайте внимательно, воины, повторять не буду, — жёстко промолвил стратег обозного отряда. — Когда стемнеет, вы отправитесь под Коринф. Коней вам даю фессалийских — лёгких, как ветер, и таких же быстрых в скачке. Даю по связке дротиков и хорошему кинжалу. Мечей не даю, доспехов тоже. Потому что отправляю вас не на войну, а в разведку. Через неделю вы должны мне назвать численность вражеской армии, её состав и имя её полководца. Это основная задача. Если сумеете, свяжитесь с Коринфом и донесите, что мы выступили. Знать о том, что вы отправлены на разведку, будем только мы с вами, да Мар. Остальные должны быть уверены в том, что вы ездили ко мне в имение за вином, запасы которого требовалось пополнить. Возглавлять отряд будет вот он — Канонес Норит, сын Тенция Норита. Проводником пойдёт всем вам известный Медис — он частенько хаживал этой дорогой и знает её, как свои шесть пальцев.

— У меня их пять, стратег, — поправил полководца невозмутимый Медис.

— Вот видите, — улыбнулся Ритатуй, — он знает и дорогу, и количество своих пальцев. С тобой, Кан, идут мои лучшие люди, из тех, кто может пригодиться в разведке. Вся Ойнейская фила знает братьев Гетидов. Самый умный и хладнокровный из них Ним, он мастерски владеет мечом. Ним встань, пусть Норит полюбуется на тебя.

Со скамьи поднялись сразу двое братьев. В следующую секунду один из них отвесил другому лёгкую затрещину.

— Второй — это Шат, — объяснил Медис, ухмыляясь во всю ширь лица. — Он торопыга и балбес.

— Но храбрый до безумия и сообразительный, — добавил стратег. — С мечом он тоже умеет обращаться. Позволь представить тебе, Кан, непревзойдённого мастера ножевого боя Аробиста, немногословного и спокойного в любой передряге, — с места поднялся близнец с двумя кинжалами на поясе. — Четвёртого звать Эльидом, он предпочитает молчать, но никто не помнит, чтобы за шестьдесят шагов он копьём не попал в суслика. Так, Эльид?

Эльид кивнул.

— Если у тебя вдруг появится безумное желание посмотреть въяве на Ареса, — добавил Ритатуй, — посмотри на Эльида, когда в бою у него кончаются дротики. Так, Эльид?

Эльид пожал плечами и улыбнулся.

— Поскольку разведка ведётся втайне, передвигаться будете ночами. Днём отсыпайтесь и наблюдайте. Тебе, Кан, даю шесть мин серебра, можете потратить на личные потребности. И запомните — сведенья должны быть переданы мне лично, и никому другому! Твои доспехи и меч, Норит, останутся здесь. Дротики можешь взять.

Два часа, оставшиеся до темноты разведчики потратили на то, чтобы подогнать снаряжение и проверить содержимое перемётных сумок. Познакомились они и с конями. Как всякий учащийся гимнасия, Кан обучался верховой езде и добился в ней неплохих успехов. Его колени с такой силой стискивали круп строптивых коней, что они предпочитали смириться, чем лишиться рёбер. Выбить из седла младшего сынишку идеального гоплита Тенция было нереально сложно, благодаря той же мёртвой хватке ногами. Он любил ездить верхом, но такое удовольствие ему выпадало нечасто — двух коней в семье в основном использовали в качестве тягловой силы.

Ритатуй выделил ему стройного гнедыша с умной мордой и короткой гривой. Судя по обращению Медиса и близнецов с конями, они были опытными всадниками.

Сотник Гортензий в шатёр командующего афинской конницей стратега Литапаста Бореа вошёл без стука — как начальник его охраны он пользовался полным доверием царского советника и дипломата.

— Стратег, поднимайся, есть срочное сообщение, — сказал он, старательно делая вид, что не замечает раздетой девицы, удобно пристроившейся на ложе Литапаста.

Этер нехотя протёр глаза, с недоумением глядя на нахального верзилу:

— А подождать нельзя? — проворчал он с неудовольствием.

— Я считаю, что нельзя, — почтительно молвил Гортензий. — Если я прав в своих подозрениях, то дорога каждая минута. И хорошо бы переговорить наедине.

Литапаст бесцеремонно растолкал свою подругу и выпроводил её из шатра, наскоро сполоснул лицо под рукомойником и накинул хитон на крепкое мускулистое тело.

— Что случилось? — спросил он, усаживаясь в кресло за стол.

— Сегодня ночью конный отряд из шести человек прорвался сквозь пикет Регио и ушёл в сторону Коринфа, — сказал сотник, не скрывая озабоченности. — Следопыты Регио утверждают, что кони под наездниками фессалийской породы — это не имперская разведка. А ещё воины пикета почти уверены в том, что отряд вёл один из людей Ритатуя.

— То есть, ты хочешь сказать, что Ритатуй по своей обычной привычке выслал к Аристарху гонцов или глубинную разведку? — уточнил Литапаст. — Но у него больше нет Лэда Астура.

— Значит, он нашёл нового.

Зубр афинской дипломатии соображал быстро и мыслил чётко:

— Как судья афинской армии, я имею право знать обо всех перемещениях личного состава. Затребуй у тысячников списки воинов, переданных в другие воинские подразделения и отправленных по делам за пределы воинского лагеря.

— Уже, — ответил Гортензий. — Уже затребовал и получил ответ. В распоряжение Ритатуя был передан гоплит Канонес Норит тысячи Тенция Норита. Ритатуй утверждает, что мальчишка был послан в имение за вином; вместе с ним направлены пять доверенных лиц. Стратег, это полная брехня! Они направились к Коринфу!

— Этот, как его, Канонес Норит — он кто? — заинтересовался Литапаст. — Почему именно он понадобился Ритатую?