Гнев Тиамат (ЛП) - Кори Джеймс - Страница 112

И самая вопиющая ложь – способная посрамить все остальные – что строительные платформы удалось спрятать до того, как до них добрались террористы, и благополучно развернуть в секретном месте, защищённом от дальнейших атак. Другие боевые истории ещё хоть как-то могли сойти за экстремальные трактовки реальных фактов, но строительных платформ больше не было. Как не было никакой версии реальности, подкреплявшей государственные заявления о том, что они уцелели. Бывшие верфи Лаконии стали грудой мусора, рассеянной по орбите над планетой, и никакая королевская конница или рать не сумела бы собрать их обратно.

Добавьте сюда всё, о чём новостные ленты просто не упоминали: что скоростной фрегат приземлился почти рядом с Государственным Зданием. Что дочь высокого консула сбежала с врагом – поистине новейшее слово в истории подростковых бунтов. Что заключённый, содержавшийся в Государственном Здании, также сбежал.

Или сбежал по крайней мере один...

– Майор? – позвал её молодой человек. – Адмирал Трехо готов с вами встретиться.

На диванах и стульях в широком пространстве вестибюля, украшенном колоннами цвета песчаника, легко разместилось бы человек сто. Элви была здесь одна.

– Доктор, – поправила она.

Молодой человек смутился.

– Прошу прощения?

– Я предпочитаю, чтобы меня называли доктор. Майор – всего-лишь почётное звание. А моя докторская степень заслужена.

– Да, доктор Окойе. Разумеется. Адмирал...

– ...готов со мной встретиться, – закончила она, поднимаясь, и одёргивая тунику. – Ведите.

Встретились они не в привычной переговорной. Ни тебе формальных столов, ни объемных экранов, ни маленькой толпы придворных, пресмыкающихся перед государственной властью, и интригующих ради своего места в ней. Только она и Трехо в закрытой столовой. Перед ним стоял простой завтрак – кофе, фрукты, сладкая выпечка, и такой же набор ожидал её. Окно, шириной почти со всю стену, выходило на заснеженные холмы и равнины до самого горизонта. Мысль о том, что ещё недавно всему этому грозило разрушение, казалась почти непристойной. И то, что встреча проходила не в подземном бункере повышенной защиты, напоминало ещё одну ложь.

– Адмирал, – поприветствовала она, усаживаясь. Молодой человек тут же исчез, и Трехо сам налил ей кофе.

– Мы нашли Илича, – сказал он вместо приветствия. – Ну, в любом случае, его тело. Сепаратисты убили его, и ещё двух охранников.

Элви прислушалась к своим чувствам. Умер знакомый – вдумчивый мужчина, профессионал, её сослуживец. И больше она его не увидит. Она теряла коллег и раньше. В университетские времена, задолго до получения майорского звания, трое преподавателей с её факультета умерли за один семестр. Она потеряла большую часть научного персонала «Сокола», и та потеря была по-настоящему опустошающей. А эта – нет. Вместо шока и грусти она чувствовала только океаническую глубину негодования. Элви не понимала даже, в чей адрес. Дуарте. Трехо. Холдена. Всех вместе.

– Печально, – сказала она только потому, что требовалось что-то сказать.

– Он был верен империи, – сказал Трехо. – Несмотря на все недостатки, он был верен.

Элви не знала, что ответить, и просто промолчала.

– Наша ситуация в очередной раз изменилась, – сказал Трехо, и подул на свой кофе. Он не просто выглядел обессиленным. Он выглядел на десяток лет старше себя самого в день прибытия, когда всё только начало безвозвратно ломаться. Ещё пара таких лет, и Трехо будет смотреться старейшим из живущих, независимо от возраста. Элви вспомнилась легенда о тех, кто желая вечной жизни, забывал попросить в придачу и молодость. В той истории они постепенно сморщивались и усыхали до размеров цикады. Интересно, понял бы Фаиз, о ком та легенда.

Трехо всё ещё ждал комментария, а Элви не понимала, что он хочет услышать, и ей было всё равно.

– С вами всё в порядке, майор?

– Доктор, – сказала она. – Думаю, будет лучше называть меня доктор. И я в порядке. Просто навалилось всего в последнее время. Уверена, вы понимаете.

– Разумеется. Кому ещё понять, как не мне. Строительные платформы. Каркасные луны, так их назвали. Они-то и привлекли внимание высокого консула к Лаконии. Вы знали? Он нашёл их в отчетах первой волны зондов, сразу после открытия врат. На одной верфи даже осталось что-то похожее на недостроенное судно.

– Я слышала истории, – ответила Элви. Кофе был хорош. А пирожное слишком приторное на её вкус.

– Платформы – фундамент лаконианской мощи.

Да боже ж мой, подумала Элви. Неужто он всегда был таким ханжой, а она не замечала? Или сейчас она просто слишком раздражена?

– Они украли у нас цель, – сказал он. – Отдаю им должное. Исполнили грязный трюк, а мы купились. Всего раз, и это больше не повторится. Мне нужно, чтобы вы отложили все свои исследования. До поры до времени. Знаю – вы собираетесь сказать: «ещё один приоритет».

– Да, пожалуй, с этого я бы и начала.

– Потеря платформ – это потеря самых мощных кораблей в истории человечества. Потеря производства антивещества. Регенеративных резервуаров. Без них мы теряем способность распространять свою власть за пределы системы. Неважно, воюем мы с террористами или с тем, кто стоит за вратами – эта способность нам необходима.

– Так что? То, чем стал высокий консул, откладывается? Выяснение природы врага и странных атак на все системы, откладывается. Секрет бессмертия тоже откладывается?

– Я слышу ваше разочарование, и разделяю его, – сказал Трехо, – но факт остаётся фактом…

– Да нет, я переживу. Но изготовление груды оружия не первоочередная задача, – Элви вынула комп, открыла заметки, и передала Трехо. – Видите? Вот мой главный приоритет.

Трехо нахмурился, словно она подсунула ему какое-то особо неприятное насекомое.

– Система Адро?

– Большой зелёный алмаз, который, похоже, хранит данные обо всей цивилизации протомолекулы. От взлёта до падения. И наилучших результатов в исследовании я бы добилась на отремонтированном «Соколе», укомплектованным специально отобранной командой. У меня есть несколько кандидатур. Я перешлю вам список.

– Доктор Окойе...

– Я понимаю, что не в состоянии принудить вас. Но я предпочитаю думать, что все проблемы, которые мы пытаемся решить, связаны, и это, – она указала на схему огромного алмаза – больше похоже на Розеттский камень, чем что-либо другое. Им-то я и займусь. По моему профессиональному мнению, в этом гораздо больше смысла, чем в попытках устроить взрыв помощнее, или в погоне за источником вечной молодости.

Трехо отбросил терминал. Его кофе выплеснулся за край чашки, запятнав белую манжету.

– Идёт война...

– Да, это вы тоже должны исправить.

– Простите?

– Война должна перестать идти. Отправьте подполью корзину с фруктами, или ещё что. Начните мирные переговоры. Я не знаю. Всё, что сработает. Я уже говорила раньше, и повторю снова: хотите мира, проиграйте с достоинством. У нас есть проблемы и посерьёзнее.

Она доела пирожное, запила остатками кофе. Вкус стал лучше, когда к приторной сладости добавилась горечь. Трехо застыл с каменным лицом. Она встала.

– Делайте, что должны. Я собираюсь подготовиться к работе, и отправится в университетскую лабораторию. Если хотите бросить меня в тюрьму за неподчинение, или что вы там ещё делаете на своей войне, ищите меня там. А если хотите всё исправить, дайте мне знать, когда «Сокол» будет готов, и я проинформирую вас обо всём, что выясню.

Трехо не ответил. Элви коротко кивнула и ушла. Она надеялась, что станет лучше. И правда стало. Немного.

Небесный простор Лаконии очистился. Снежные тучи развеялись, ясный и свежий воздух едва уловимо пах мятным ароматом свежеразрытой лаконианской земли. Стая – или рой – каких-то созданий парил в вышине, исчезая на фоне солнца, и вновь объявляясь на пути своей коллективной миграции на юг. Организмы, ведомые температурным градиентом, концентрацией питательных веществ, или другими, более экзотическими инстинктами, не известными ни Элви, ни кому-то ещё. Пока не известными.