Чудовище Карнохельма (СИ) - Суржевская Марина - Страница 36

Зов обжигает…

Но она лишь смотрит своими невозможными глазами, не понимая, с каким трудом он сдерживает себя.

А он не понимает — зачем сдерживает.

Надо просто протянуть руку и повести ее за собой. Надо взять то, что хочет. Ярость, сила, стужа! Желание и подчинение!

Хелево пекло! Надо отбросить инстинкты хёгга и вернуть разум!

Никогда он не ощущал такого. Сладость и боль, сплетенные воедино.

Желание. Настолько сильное, что не вдохнуть.

К боли он был готов — привык. А вот к тому, что так туманит голову — нет.

Трин что-то говорила, но Рагнвальд не слышал. И не смотрел на нее. Глотал воздух, пытаясь уйти подальше и не сделать то, о чем потом пожалеет.

Зов опасен и тем, что ему не нужны подмены. Только та, для кого он звучит.

Но она ведь не откликается! Совсем! И скоро покинет Карнохельм.

«Хёгги не отдают свое. Никогда!» — с насмешкой произнес в голове голос брата.

ГЛАВА 18

Башня ожидаемо оказалась каменной, но уютной и хорошо обставленной. Внизу располагались кухня, общий зал, купальня риара и жилые комнаты для прислужниц. Две лестницы вели наверх, вероятно, в покои и спальни, но подниматься туда я не решилась. Башня опустела, так что моим бесцельным блужданиям никто не мешал. Заглянув в одну из темных комнаток, я услышала странный хрип. А следом донесся женский смех и такие характерные звуки чужой близости, что меня окатило жаркой волной смущения. Вылетев обратно в коридор, я решила на этом завершить исследование башни. А то мало ли, на что еще натолкнусь!

И потому я почти бегом устремилась к выходу и выскочила наружу. И задохнулась. В мягких потоках поднимающегося солнца нежился Карнохельм. Башня риара была выше основной части города и мостов, так что я видела и дома с мшистыми крышами, и спешащих по своим делам ильхов, и море под городом, и кружащих в вышине птиц.

Совершенно не понимая, как себя вести и что делать, я сочла за лучшее спрятаться за какой-то постройкой и пересидеть там, размышляя.

Поправила на носу воображаемые очки, находя успокоение в привычном жесте. Попыталась рассуждать здраво, но выходило плохо. Неужели я интересна ильху? Я, неуклюжая Эннис? Нет, невероятно! Верно, дело в моих волосах!

Разум забуксовал, отказываясь работать.

И снова обожгло воспоминанием, как мы стояли, как Рагнвальд смотрел… Это же он при всех… Это же все видели… Ну так что! На фьордах к близости и желанию относятся совсем не так, как за Туманом!

Так что мне надо повыше поднять нос и вернуться в башню!

Нос я подняла, но двинулась не к каменным стенам, а от них. За постройками были валуны, ели и кедры, а еще дальше — лестница, ведущая вниз. Каменные ступени зигзагами спускались в туман — к узкому деревянному причалу, возле которого покачивался хёггкар.

Собрав волю в кулак, к нему-то я и направилась. Сотню ступеней я преодолевала бесконечно долго, особенно страшно оказалось входить в белесое марево. Но к моему удивлению через десяток шагов туман поредел. Он словно лежал пеленой между водой и городом! Я добралась до пристани и посмотрела наверх. Над головой простиралась изнанка Карнохельма. Покрытые мхом и облепленные птичьими гнездами мосты, огромный массив утеса, закрывающий небо.

Вблизи черный корабль казался огромным. Вырезанный на носу дракон скалился и смотрел угрожающе.

— Ого, да у нас гостья, — хрипло произнес мужской голос. — И искать деву не пришлось, сама пришла! Вы только посмотрите, какая ладная и вкусная! Иди к нам, дай я тебя попробую! Тебе понравится!

Из-за деревянного борта выглянуло сразу несколько мужских голов. Косматые, бородатые, ухмыляющиеся! Я испуганно попятилась, начиная понимать, что совершила ошибку, спустившись сюда. Еще несколько ильхов свесились, рассматривая меня.

— Хороша дева! У нее, что же, красные волосы? Вот это да… Никогда таких не пробовал! Моя будет!

— После меня, Хмунд!

— Облезешь! — хохотнул лохматый Хмунд.

Я взвизгнула и понеслась наверх, совершенно забыв свой страх высоты! Вслед полетели свист, крики и хохот, но топота я не слышала. А когда рискнула обернуться, увидела то, что не заметила сразу. Ильхи на корабле были прикованы. У каждого на лодыжке красовался железный браслет, от которого тянулась цепь.

Из воды медленно поднялась голова морского змея. А потом показалось и тело — шипастое, сизое, жуткое! На меня смотрели водянисто-голубые драконьи глаза. Я узнала хёгга — это Кимлет, а-тэм Бенгта. Даже издалека я ощущала его острый и внимательный взгляд.

Развернувшись, я побежала наверх, с облегчением ныряя в туман.

К башне риара я выбралась растерянная. И что теперь делать? Я ведь думала, что просто попрошусь на корабль и уплыву из Карнохельма! Но стоило вспомнить лица всех этих ильхов… Их лохматые головы, взгляды, цепи… Бр-р-р! Меня передернуло. Хотя Кимлет показался мне вполне здравомыслящим, надо поговорить с ним! Но как говорить с морским гадом? Даже понимая, что где-то там внутри сознание человека! Боги, да от всего этого свихнуться можно!

Пока я бегала по ступенькам, башня не ожила. И я рискнула вернуться, надеясь, что действие Зова наконец закончилось.

В дверь входили довольные, раскрасневшиеся и смеющиеся женщины.

— Ох, хорошо! — хохоча, говорила одна дева другой. — Ты бы знала, как мой накинулся…

Я, в отличие от ее приятельницы, знать этого совершенно не хотела, и потому юркнула в коридор. И здесь столкнулась с Тофу.

— Вот ты где! Я тебя везде ищу! Ох, дел невпроворот, а этим лишь бы тешится! Зов у них, вот курицы глупые! Иди за мной, найду тебе работу!

Я похолодела, представив, что меня отправят на кухню, где соберётся толпа любопытных женщин, которые накинутся на меня с расспросами. Но к счастью, Тофу отвела меня в длинный чулан, с единственным узким отверстием в торце. Как и во всей башне, и даже во всем городе, в окне не было стекол. Я бы подумала, что дело в дикости фьордов, но вспомнила Варисфольд и его прекрасные дворцы и дома. Значит, дело в самом Карнохельме. «Здесь нет ничего, что имеет отношение к снежным хёггам», — кажется, так сказала Тофу.

— Доски с окна мы уже сняли, день, можно не зажигать светильник, — указала на проем прислужница. Она была права — свет в окно поступал, к сожалению, вместе с довольно холодным ветром. — Надо перебрать запасы крупы, пересмотреть сушеные ягоды, избавиться от червивых и тухлых. Справишься?

— Конечно.

— Вот и хорошо, — довольно улыбнулась Тофу, разворачиваясь к двери. — И еще… Мой тебе совет, дикарка. Держись пока подальше от наших ильхов, да и от дев тоже. Рагнвальд… хёгг велел о тебе позаботиться, пока он не вернется.

Я кивнула с благодарностью. Хотя любопытство и одолевало, но головой я понимала, что лучше и правда держаться в стороне.

— Куда он отправился?

— Собрал мужчин и понес Бенгта-хёгга в скалы. Ох, надеюсь, Хелегёгг услышит нас и выпустит душу риара из незримого мира! Проси и ты, дикарка, своих посланников, — Тофу указала на мои волосы, — красный хёгг слышит лучше!

— А Рагнвальд… он кто?

— Рагнвальд — эрд, значит второй в бою после риара, кровь у него огненная, сразу видно, что все в роду черные хёгги! — Тофу осеклась и нахмурилась. — Ох, что теперь будет…

Тофу задумчиво тронула свою шею, намекая на кольцо Горлохума.

— А что будет?

— Так ведь снежный он теперь… стужей так и веет. Никогда о таком не слышала, чтобы взрослый ильх удержал зверя… И разум сохранил, и силу… Удивительно. Как вернется Рагнвальд — хёгг, в доме конухма соберется совет старейшин. Будут решать, как с ним поступить. Как решат, так и станет, это не для дев забота! А ты пока перебирай клюкву, дикарка!

И решительно развернувшись, Тофу собралась уйти. Но я ее задержала, спросив о хёггкаре и прикованных ильхах.

— Не суйся туда, — насупилась прислужница. — Это наказание для тех, кто нарушил закон. Чужое взял или покалечил кого, да не заплатил выкуп. Разное случается. Но Кимлет строгий хозяин. После двух-трех лет под его парусом мало кто решается снова озорничать. Такое вот учение. А кто не понял, того ждет участь похуже хёггкара!