Чудовище Карнохельма (СИ) - Суржевская Марина - Страница 33

А еще я с изумлением обнаружила, что меня стало… меньше! Ощупав бока, я не нашла там привычных выпуклостей. Боги! Да я похудела! Хотя и неудивительно, если вспомнить режим моих дней на скалах! Не веря, я вертелась в бассейне, пытаясь рассмотреть свои бока, ноги, талию и тыл! Конечно, я не стала тонкой, как тростинка, но моя фигура изменилась! Да у меня теперь есть талия! Поверить не могу!

— Ого, да ты верно, водная морь, а не дикарка! Никогда не видела, чтобы девы запретных земель так любили воду! — голос Тофу заставил меня с сожалением вылезти из-под искусственного водопада.

— Я не дикарка и не морь, что бы это не означало, — весело откликнулась я, и прислужница удивленно крякнула. Она протягивала холстину, всем своим видом показывая, что не намерена ждать меня вечность, и я со вздохом все же выбралась из бассейна и завернулась в полотно.

— Меня зовут Энни.

Тофу хмыкнула, удивительным образом выражая в этом звуке и пренебрежение, и удивление и даже вопрос. А потом округлила глаза и указала на мои волосы.

— Твои пряди… они красные! Неужто посланница Хелехёгга? Здесь, в Карнохельме! Неужто сжалился красный зверь и послал нам избавление?

Я слегка опешила. Насколько я поняла, красный зверь — это тот самый дракон, что отвечает за огонь вулкана Горлохума. Именно его извержение тысячелетие назад отделило фьорды от остального мира стеной непроходимого Тумана. И ильхи верят, что красный перворожденный и сейчас охраняет спящий вулкан. И он же отвечает за смерть жителей фьордов. Но какое я имею отношение ко всем этим сказкам?

Тронула прядь своих волос. В оранжево-красном свете они и правда пламенели. И мне кажется или волосы стали ярче? Верно, и здесь фьорды постарались!

— Они всего лишь каштаново-рыжие, — улыбнулась я как можно дружелюбнее. — Там, где я живу, такие волосы у многих дев.

— Это странно, дикарка! — изумленно воскликнула Тофу. — Твои волосы отливают огнем, а глаза — морской глубиной. Что за риар в твоих землях, раз его Зов рождает таких детей? Нет, не бывает таких волос у тех, кто не отмечен Хелехёггом! Знак это, не иначе!

Я пожала плечами, решив не спорить и не распространяться о Конфедерации. Мое положение и без того зыбкое. К счастью, донимать расспросами Тофу не стала, хотя и глазела с откровенным любопытством. Но я сделала вид, что увлечена одеванием, тем более что быстро запуталась в кусках ткани и завязках. Охая и причитая, прислужница помогла мне облачиться в тонкое и светлое нижнее платье, а потом накинуть верхнее — из двух кусков плотной, темно-зеленой ткани. Рукава привязывались отдельно, и я поразилась, как ловко женщина справилась с многочисленными веревочками. Талию мне перехватили широким серым поясом с петельками, на них крепилась полотняная сумка-карман и разные мелочи. Я видела такие пояса на местных девах. С талии некоторых свисали целые гроздья полезных вещей! В нагретом помещении мои волосы начали подсыхать и завиваться извечными кудряшками. Я повертела в руках очки, размышляя. Очевидно, что я могу теперь видеть без них. И все же расставаться с привычным атрибутом было боязно. Но кажется, пора. Кинула окуляры в кучу грязного тряпья — словно с прошлым рассталась. Обувь мне тоже принесли новую — мягкие кожаные туфли без каблуков и различия между правой и левой ногой. Но, несмотря на это, ходить в них было довольно удобно.

Тофу протянула мне широкий гребень, и я благодарностью расчесалась, выдрав изрядную часть спутавшихся за время скитаний волос. Когда я справилась, прислужница забрала гребешок, внимательно его осмотрела, хмыкнула и спрятала в свой мешочек на поясе.

— Больше не дам, дурно это, чужой гребень брать! Свой купишь на торговой улице. И мелочи разные, нужные для дев.

Я согласно кивнула и повертелась, пытаясь рассмотреть себя в обновке. Без белья все еще было непривычно.

— А зеркала у вас нет?

Тофу насупилась.

— В Карнохельме нет вещей, которые делают снежные хёгги. Запомни, дикарка. Иди за мной, ужин закончился, но я принесу тебе тарелку супа и лепешку. В Карнохельме никто не страдает от голода. Даже в трудные времена! И это тоже запомни. Тебе повезло попасть в лучшее место на земле!

Я ошалело кивнула, послушно устремляясь за женщиной на кухню. Здесь было тихо и пусто — пока я плескалась, на улице успело окончательно стемнеть. Помещение освещалось все тем же огнем, пляшущим на широких каменных чашах. И здесь пахло едой. Я сглотнула слюну, надеясь, что звук вышел не слишком громким. Но Тофу бросила на меня веселый взгляд и поставила на стол глубокую тарелку с густой мясной похлебкой.

— Ешь, дикарка. Кем бы ты ни была.

Упрашивать не пришлось! Первый глоток обжег и свел с ума наслаждением. От божественного вкуса горячей и хорошо приготовленной еды хотелось по-кошачьи мурчать и облизываться. Я отправляла в рот кусочки уже знакомого мне топинамбура, мяса и каши и думала, что никогда не пробовала ничего вкуснее! Прикрыв от блаженства глаза, я глотала самый ароматный и вкусный суп в моей жизни, закусывая хрустящей лепешкой.

— Это потрясающе!

Тофу снисходительно улыбнулась. Верно, решила, что дикарка никогда не пробовала нормальной еды! А когда я доела, снова повела меня узкими коридорами.

— Кимлет велел устроить тебя на ночь. В моей комнате есть свободная кровать. Переночуешь на ней, а утром решу, куда тебя деть, дикарка.

Я согласно кивнула. После горячей ванны и еды невыносимо тянуло в сон. Переживания и усталость прошедших дней свалились на меня неподъемным грузом. Боги, неужели я добралась до города? Неужели все почти закончилось? И сегодня я буду спать в нормальной постели? Чистая и сытая? Даже не верится!

Комнатка Тофу оказалась небольшой, но уютной. Здесь стояли две узкие кровати, лавка у стены, сундук, из которого женщина вытащила два одеяла. Одно постелила вместо простыни, а втрое положила сверху — укрываться.

— Ложись. Захочешь ночью по нужде, так выйди в коридор, через две двери найдешь нужную.

Я сняла верхнее платье и с благодарностью залезла под пестрое одеяло. Постель пахла сосной и сухими травами, тюфяк и подушка оказались вполне удобными. Или после дней голода и лишений так изменились мои запросы? Я улыбнулась сонно.

— Тофу, ты живешь одна?

— Раньше со мной жила дочь. Ты лежишь на ее кровати. Но это… в прошлом.

Женщина вдруг помрачнела. Я хотела спросить, где ее дочь сейчас, но лицо прислужницы стало замкнутым и суровым, а темные глаза подернулись дымкой грусти. И я промолчала. Тофу накрыла тканью светильник, приглушая огонь внутри. Комната погрузилась в полумрак.

— Спи, — велела женщина. — У меня еще дела.

Дверь за ней закрылась, а я повернулась, глядя на окошко. В нем висела луна, окруженная россыпью ярких звезд. Где, интересно, Рагнвальд? Что делает? И где находится его комната? Насколько плох Бенгт? И когда я смогу сесть на хёггкар и отправиться в Варисфольд?

Последняя мысль кольнула странным сожалением, но я отбросила его.

Что было бы, доведись судьбе с самого начала забросить меня именно сюда, к Рагнвальду? Я слабо улыбнулась. Никогда я не выбрала бы этого ильха добровольно. Если бы за Туманом мне показали его изображение, я, вероятно, долго вглядывалась бы в синие колючие глаза, гадая, что за человек этот варвар. А потом отодвинула бы фото, понимая, что он и я — две противоположности. Он весь как осколок льда — колючий, снежный, непонятный. А мне нужен кто-то вроде Гудрета — уютный и простой.

Вот только образ доброго пекаря совершенно стерся из моей головы. Я уже почти не помнила его лица, лишь румяные щеки и мягкие кольца темных волос. Но стоило попытаться воскресить в памяти улыбку или глаза, как образ Гудрета стирался, заменяясь жесткой синевой другого взгляда, белыми косицами и столь редкой полуулыбкой. Рагнвальд уверенно и жестко отодвинул милый образ Гудрета, и мне не удавалось это изменить.

Понадобится время, чтобы забыть свои приключения на этих скалах.

Мысли потекли в голове вяло, неспешно… Удобно умостившись на кровати, я закрыла глаза и… уснула.