Купчиха. Трилогия (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 216

Эльза пошла с ним, чтобы посмотреть, как юный граф будет ворочать "этих висельников", и была поражена. Ульрих клал то, во что надо было переодеть человека, ему на грудь, щёлкал пальцами и читал глупые рифмованные строчки. В результате то, что было надето на теле и то, что требовалось надеть, менялось местами так, что никто не успевал уловить, как это происходит. Правда, пришлось читать заклинание семь раз, а потом ещё поправлять на каждом "покрывало сна", но оно того стоило. Эльза вовеки уверовала, что милый Ульрих — великий маг.

Услышав восторженное квохтанье женщины, Мельхиор с Тео заинтересовались и тоже пошли посмотреть на результат, за ними увязалась Виола. Мнение наёмника Ули было безразлично, а вот остальных… Вилечка просто широко ему улыбнулась, довольная, что на этот раз он не ударил лицом в грязь, Тео меланхолично поцокал языком и произнёс свое "эх", зато Мельхиор пожал руку и сказал:

— Впечатляюще! Быстро и эффективно. Не знал этого заклинания. Научите, коллега?

То, что магистр попросил его научить, сразу подняло Ульриха в собственных глазах, а ценность утраченного графства снизило в разы. Хватит уже метаться и мечтать о несбыточном: совместить заботы графа и труд мага в современном мире не получится ни у кого. Конечно, для мага это ещё возраст юности незрелой, но пора уже становиться мужчиной. Раз Гремон его отринул, демоны с ним, с Гремоном! Надо идти по выбранному однажды пути и на нём искать совершенства. Ему уже почти тридцать, а он всё витает между небом и землёй.

Вон Мельхиор: намного ли он его старше, а уже магистр. Дар у него по сравнению с Ульрихом не так уж велик, так что к его годам можно достигнуть большего, надо только стараться, долбить в одно место, а не бросаться из стороны в сторону. Тогда и Виола… Впрочем, нет. Ульрих, отказавшись от розовых очков, честно взглянул на ситуацию с девушкой и увидел, что тут ему нечего ловить. Жалко, конечно, он ещё не раз вспомнит и пожалеет, что ничего у них так и не сложилось, Но сейчас надо признать: она свой выбор сделала. Непонятно, что она нашла в своём носатом магистре, но он явно нравится ей больше. Так что нечего за ней гоняться. Он представил себе, как это выглядело со стороны съёжился от стыда. Он, мужчина, красавец, маг вымаливает крохи внимания у неблагодарной, которая предпочла другого. Стыдоба! Нет, теперь он больше не унизится. Только бы не запрещала общаться с сыном!

Ульрих видел в Эдмоне самого себя, только улучшенный вариант, и это грело его сердце: мальчишка был поистине очарователен и привлекал все сердца. Вот только толкового общения у них никак не получалось: Ули не умел разговаривать с детьми, всё время сбивался то на высокий стиль, то на приторное сюсюканье, а Эди в такие минуты смотрел на него с недоумением. Но мужчина не унывал: рано или поздно они найдут с мальчиком общий язык, а таким сыном можно только гордиться.

Ему не приходило в голову, что всё, что так восхищало его в Эдмоне, не свалилось с неба, а было с любовью и тщанием взращено и воспитано Виолой, Теодором и Региной, о существовании которой он просто позабыл.

Около полуночи все угомонились: подготовка на завтра завершилась настолько, насколько это было вообще возможно. Виола, уходя в выделенную ей спальню, столкнулась с Мельхиором, который, вместо того, чтобы просто пожелать ей хорошего сна, вдруг поймал её за руку.

— Нам надо поговорить, Виола, — произнёс он взволнованно, — это очень важно.

— Хорошо, — ответила она, — я тоже хотела кое-что с тобой обсудить. Но давай завтра?! А то у меня уже ноги заплетаются, а глаза слипаются.

— Тогда, — сказал Мельхиор, — можно?

Виола не поняла, о чём он спрашивает, но на всякий случай утвердительно кивнула, а в следующее мгновение маг её уже целовал. Нежно, страстно, томительно… Она закинула ему руки на шею и ответила с неожиданным пылом, а затем вырвалась и метнулась в комнату, куда Мельхиор не рискнул за нею последовать. Ведь в маминой кровати мирно спал Эдмон, а будить его не входило в планы мага.

Утром выступили чуть позже, чем намеревались. Встали вовремя, но замешкались, когда стали решать: сейчас влить спящим зелье забвения или потом, когда будут сгружать х где-нибудь в лесу. Мельхиор опасался, что наложившиеся друг на друга магические действия могут дать неожиданный эффект и парни навсегда останутся овощами. Теодор же стоял на том, что лучше всё сделать сейчас. Жалеть надо не бандитов, а самих себя. Мало ли как дело повернётся. Если их всё же остановят солдаты герцога, при них не должны найти ничего сомнительного и запретного.

В конце концов маг плюнул на человеколюбие и влил каждому в рот по склянке. Помассировал горло, заставив проглотить, убедился, что зелье отправилось по назначению и тогда уже остальные стали грузить бесчувственные тела на мулов, перекидывая их через седло. Самого здорового водрузили на Виолину кобылу, сама же она уверенно подошла к Мельхиору и встала так, чтобы никто не усомнился: ехать она собирается с ним.

Ули протянул было руки, чтобы посадить рядом с собой Эдмона, но мальчишка проигнорировал безмолвное приглашение. Подбежал к Теодору и схватил за ногу:

— Деда, я с тобой поеду?

Тео одобрительно похлопал его по спине:

— Ну конечно со мной! Ты же мой внук!

Затем посмотрел на растерянного Ульриха и подмигнул, мол, не переживай, всё нормально.

Ули было надулся как мышь на крупу, а затем вспомнил, что у него плохо получается общаться с мальчиком. А значит, тот будет вертеться и мешать ему править. Так что не обижаться надо, а сказать спасибо Тео.

Погрузка наконец закончилась и отряд вышел в путь, провожаемый добрыми пожеланиями Стефана и оханьем Эльзы. Сегодня ей было гораздо лучше и она даже поднялась, чтобы накормить всех завтраком, а Эди выдать из своих запасов сахарного петушка на палочке. Мальчик тут же засунул эту незатейливую сладость в рот, поэтому прощанье обошлось без его ликующих криков. Всё происходящее он воспринимал как занятную игру, затеянную исключительно с целью его развлечь.

Взрослым было далеко не так весело. Сразу возникла первая трудность: мулов с поклажей вышло значительно больше, чем всадников. По хорошему считать, так два на одного. Хорошо ещё, что мулы привыкли ходить в поводу: несколько раз в год Стефан с Эльзой спускались из своей долины в город, чтобы продать на базаре плоды своего труда и тогда под седлом шёл кто-то один из животных, а остальные, связанные верёвкой, шли за ним с поклажей.

Но это не сильно упрощало задачу. Одно дело ехать по дороге, другое — по лесу, растущему на горах. Так что продвигались они медленно, гораздо медленнее, чем рассчитывали. Ещё вчера Тео со Стефаном определили путь, по которому следовало продвигаться. Он шёл по диким местам вдоль самого края долины, там, где она переходила в горную местность. Тео обратил внимание, что ехать им предстоит по лесам, которые каймой окружали возделываемые поля и сады. Стефан пояснил: лес насадил триста лет назад предок графа Эгона, чтобы защитить своё графство от сходов лавин и селей. Своим потомкам он заповедал поддерживать защитный лесной пояс и ни при каких обстоятельствах не вырубать. Он же и учредил лесную службу. За столь долгий срок его творение разрослось и теперь представляло собой могучий лес, по которому трудно было догадаться, что когда-то это были хилые посадки. Там почти никто не селился, за исключением лесников, но графиня не так давно упразднила эту службу, так что быть обнаруженными им не грозило.

Первого амбала, самого здорового, сбросили вскоре после того, как пересекли дорогу, ведущую к приискам. Когда он придёт в себя, то в лучшем случае двинет туда, но в долину не вернётся. Освободилась лошадь Виолы и она тут же поспешила пересесть. Разочарованного её торопливостью Мельхиора подбодрила, погладив его по щеке, и нежно потёрлась о камзол у него на груди, соскакивая на землю. Пояснила:

— Мне твоего коня жалко, зачем ему тащить двойной груз?