Купчиха. Трилогия (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 201

Виола сузила глаза и посмотрела на него так, что он сразу же захотел взять свои слова обратно.

— Не смей так говорить о самом благородном человеке, которого я когда-либо встречала. Тебе до него как до неба, расти и расти. Во всех отношениях, — подчеркнула она голосом последнюю фразу, чтобы парень прочувствовал, как сильно он отстаёт от идеала не только как человек, но в магии тоже.

Ули хотел было что-то ответить, но тут ним подбежал Эдмон. Он уловил, что мать недовольна своим собеседником и поспешил ей на помощь. Хитрости этому мелкому хватало, поэтому он не стал встревать в разговор, а поступил иначе.

— Мама, мама! — заверещал он радостно, — Как весело! Эти собачки такие умные! Идём, они с тобой тоже поиграют!

Виола поднялась, пожав плечами, и взяла из рук сына палку, уже основательно погрызенную и обслюнявленную псами. Замахнулась и очень умело запустила собачью игрушку в воздух, так, что она полетела почти на середину выгона. Подбежавшие было к ней собаки развернулись и бросились догонять улетавший предмет, а за ними помчался и Эди.

— Знаешь, Ули, — снова вздохнув, сказала Виола, — мне кажется, что всё у нас с тобой неправильно. Не так, как надо. Поэтому выбрось-ка ты из головы то, что было, и начни с чистого листа. Так, как будто ты меня не знал и здесь впервые встретил. Тогда, возможно, у тебя появятся какие-то шансы.

Зря она это предложила. Ульриху шансы были не нужны, ему требовалась срочная и безоговорочная победа здесь и сейчас.

— Ты не понимаешь, Виола, — произнёс он, напустив на себя холодность, — и делаешь роковую ошибку. Решила, что я — отыгранная карта и собралась за своего магистра? Но что тебя ждёт? Мельхиор — маг, а ты — обычная женщина. Как ты представляешь себе ваш брак? Думаешь, сходите в храм доброй матери и всё? Как бы не так!

— А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, — произнесла Виола пчти так же холодно, как до этого говорил Ульрих, — Что там за подводные камни?

Граф приосанился и задал встречный вопрос:

— Что ты знаешь о браке мага и не мага? Ничего? Так я и думал. Обычные люди идут в храм, приносят клятвы и живут дальше вместе. Всё. Но представь себе: ты проживёшь в среднем лет семьдесят, а маг? Двести пятьдесят — триста. Он будет всё таким же, как в тот день, в который вы познакомились, а ты скоро начнёшь стареть. Даже если он ничего не скажет и будет относиться с к тебе так же, неужели ты не станешь страдать от такого несоответствия?

Виола молчала, но не отрывала взгляд от его лица и Ульрих почувствовал, что нашёл точку, на которую стоило надавить.

— Маги придумали, как обойти это прискорбное обстоятельство. Супруг может поделиться со своей половинкой, соединить с ней жизнь особым обрядом и тогда они проживут одинаковое количество дней. Меньшее, чем он мог бы прожить в одиночестве, но значительно большее, чем ей на роду написано. Конечно, Мельхиор тебе готов предложить именно такой брак. Но ничто не даётся даром, ты понимаешь?

Виола кивнула и спросила:

— Какова же цена?

— Немалая, — голосом подчеркнул Ули, — считается, что такую способна заплатить только беззаветно любящая женщина. Во-первых, сам ритуал довольно болезненный. Если здоровье слабовато, то свадьба вполне может превратиться в похороны. Затем, — он бросил взгляд на Вильку, которая сидела с каменным лицом, — опасность. Если с мужем-магом что-то случится, например, его убьют, то в этот же миг умрёт и жена. В обратную сторону это не работает, то есть гибель женщины маг перенесёт без вреда для здоровья.

— Но самое ужасное ты оставил под конец, — ехидно заметила Виола, увидев, какое многозначительное лицо вдруг сделал её приятель.

— Ты права, — ответил он, — самое тяжёлое в этом браке я приберёг на сладкое. Мужчина получает в нём безграничную власть над своей супругой, он способен контролировать не только её действия, но и самые мысли. О свободе, которая тебе так дорога, можно забыть. Говорят, это легко стерпеть, если любишь всем сердцем, но, как мне показалось, у вас с Мельхиором не такие отношения.

Он замолчал и уставился на девушку тяжёлым, испытующим взглядом. Она тоже сидела молча и, казалось, ушла в себя. Потом подняла на Ульриха внимательный взор и спросила:

— А ты? Что ты мне хотел предложить? Ведь ты тоже маг.

— Я готов был отказаться от магии ради того, чтобы быть с тобой! — патетически произнёс молодой граф и заработал ехидный смешок, что было совсем уж несправедливо по отношению к нему.

Ведь он действительно хотел стать наконец графом Эгоном. Выгнать Гедвигу и её шайку, признать Эдмунда, жениться на Виоле, засесть в графстве и править, а с магией поступить так же, как в своё время сделал его отец: отказаться от неё. Надеть особый артефакт-накопитель, который обязан был носить каждый владетель, родившийся с даром, снимать его раз в год, чтобы напитать защитные контуры и амулеты, дарующие плодородие почвам, а о прочем забыть.

Это была бы жертва, но он готов был её принести, если бы Виола согласилась. Но ей, похоже, совсем не улыбалась такая перспектива.

— Глупости говоришь, — сказала она, — ты маг, магия цель и смысл твоей жизни. Я тогда чуть не померла, чтобы ты её не лишился, а ты хочешь он неё отказаться? А потом и Эди заставишь? Не бывать этому. А насчёт брака с магом я должна подумать. Если всё так, как ты говоришь, мне лучше оставаться незамужней. Хотя… Такой вопрос: обряд в храме для вас, магов, что-то значит?

Ули должен был признать, что да, значит. С точки зрения закона такой брак считался действительным. Услышав такой ответ, Виола повеселела. Непонятно только, о чём она думала, когда спрашивала. Но рассуждать на эту тему оказлось некогда, потому что Вилька вдруг радостно вскочила и понеслась к Эдмону, который уже не бросал палку, а валялся прямо на земле, кувыркаясь вместе с собаками. Вместо того, чтобы призвать сына к порядку, кинулась наземь в самую кучу малу и со смехом подхватила мальчишку, поднимая его на вытянутых руках прямо к небесам.

Огромные псы скакали вокруг, припадали на передние лапы, виляя хвостами как заведённые, и время от времени радостно взлаивали, не в силах сдержать переполнявшее их ликование.

Пегий мул бодро трусил между камней, скал и деревьев по ему одному известному пути. Теодор сидел в удобном седле, мысленно благословляя свой невеликий рост. У длинного Мельхиора ноги бы по земле волочились, а ему ничего, удобно. Одно плохо: мул знает лишь две скорости: "трюх-трюх помаленьку" и "опрометью, не разбирая дороги". Вторая включается только в минуту крайней опасности, так что не стоит рисковать. Но до города он будет трюхать долго. Хорошо, если, выехав рано утром, он доберётся к обеду.

Ещё вечером была готова краска для волос. Виола под руководством мага намазала ему волосы, а через два часа хозяин дома помог всё смыть в хорошо протопленной мыльне. В предбаннике висело старое зеркало с потрескавшейся амальгамой, но оно давало возможность оценить результат. Получилось… Странно получилось, непривычно: знакомые карие глаза смотрели теперь с совершенно чужого лица. Короткие русые волосы с лёгкой рыжиной делали Теодора похожим на одного знакомого гремонского купца, у которого он служил охранником лет десять назад.

Только синие от пробивающейся щетины щёки портили всё дело, правильно Вилькин женишок сообразил.

Мельхиор со Стефаном подняли его до рассвета. Ответственный маг сообщил, что зелье от бороды уже настоялось. На вопрос — не надо ли предварительно выбриться — Мельхиор ответил, что не имеет смысла. Так даже лучше. Затем намазал Тео физиономию какой-то дрянью, сильно пахнувшей одновременно дёгтем и арникой, а затем попросил посидеть спокойно минут двадцать, не трогая лица. Вот это оказалось самым трудным: под мазью кожа чесалась так, что сил никаких не было. Он несколько раз спрашивал разрешения почесаться, но маг его останавливал. Мол, это зелье действует. Когда чесаться перестанет, тогда всё можно будет смыть.