Холмы (ЛП) - Филдинг Ким - Страница 10

- Я же тебе говорил. Я пытаюсь спасать людей, падающих сюда из города. Да и не намного опаснее, чем рядом с деревней. Тут меньше тумана, но много смертельно опасных растений и животных.

- Я не имею в виду именно это место. Я говорю о Холмах в целом. Почему не дождаться солнечного дня и не сбежать? Ведь есть же возможность взобраться на Рич?

Риг смотрел на него и хмурил брови.

- Возможно, да. Там очень крутой обрыв, но полагаю, что решительный человек вполне может с этим справиться. Если предположить, что туман не упадет внезапно, когда он будет на полпути, - последние слова Риг почти прорычал.

Проигнорировав явное предупреждение, Энитан развел руками.

- Тогда почему никто не пытается?

- По той же причине, по которой мы не пересекаем море, находящееся на дальней стороне Холмов. Это опасно. Да и какой в этом смысл? Здесь наш дом. Что ждет нас в городе или за морем? – прежде чем Энитан успел ответить, Риг шагнул ближе и осторожно заглянул ему в глаза. – А что ждет в городе тебя?

- Месть.

Риг дернулся, словно его ударили. Сжал челюсти.

- Месть – еще более горький яд, чем то, что ты можешь найти в Холмах.

Энитан прекрасно это понимал. Но разве он уже не поглощен горечью? Он казался себе жуком-стрелой – довольно привлекательным снаружи, но не способным больше ни на какие чувства, кроме боли.

Усилием воли заставив свой голос звучать ровно, он спросил:

- Можно, я скажу тебе, почему я здесь? Ты так и не спросил.

- Я счел, что будет очень грубо задавать подобные вопросы. Как и сказал Дэни, Холмы дают шанс на перерождение. Отчасти это означает – забыть прошлое.

- Я не могу забыть, - хрипло прошептал Энитан. Он осознал, что все это время до боли стискивал кулаки, и медленно разжал ладони.

Риг подошел ближе – достаточно близко, чтобы можно было прикоснуться – и Энитан рефлекторно отпрянул. Но Риг всего лишь положил свои тяжелые руки ему на плечи и тихо сказал:

- Если хочешь, расскажи.

Наверняка Риг думал, что Энитан признается во множестве зверских преступлений. Но вместо того, чтобы отвергнуть чудовище, Риг с самого начала предложил ему уют и поддержку. Энитан не понимал, как в ком-то может быть столько доброты, и его глаза жгло, пока он пытался сдержать дурацкие слезы.

- Я был обвинен в убийстве собственного отца, - произнес Энитан и стал ждать ответа.

Риг не выглядел разочарованным или полным отвращения. Вообще-то, его взгляд стал еще мягче, чем обычно.

- Я сожалею о твоей потере, - сказал он.

Все-таки пара соленых капель вырвались на свободу, потому что Риг не осудил, а понял его горе. Ни одна живая душа не сделала такого – почти все считали, что в смерти отца виновен он – и до сего дня Энитан не представлял, насколько это больно.

Энитан кашлянул и торопливо смахнул слезы тыльной стороной ладони.

- Я не убивал его. Я любил своего отца. Уважал. Хотя… Некоторым образом, я все-таки ответственен за его смерть.

Риг терпеливо ждал, и Энитану он казался горой, которая может ждать вечно, выдерживая время и шторма, оставляющие после себя лишь небольшие отметины.

- Моя сестра, Минна, была очень зла на меня, - слово «злость» не очень подходило для описания ее эмоций, но он не мог подобрать лучше. – Я тратил деньги и не работал. Позорил семью драками, пьянством и связями. Она… Наше семейство очень древнее. Наша фамилия упоминается в письменах, которым многие сотни лет. Минна была одержима идеей, что мы должны… Должны быть выше всего. Образцовыми и безупречными, как она обычно говорила. Как будто мы сверкающие статуи в Зале Совета.

Энитан словно наяву слышал, как она выговаривает ему, жестко и резко. Словно наяву видел отвращение, появляющееся на ее лице, когда он приводил домой дружка или возвращался в синяках и крови после драки. Чаще всего он игнорировал сестру. А стоило бы задуматься о будущем. Хотя ему ни разу не приходила в голову мысль, что она способна на убийство или предательство, он мог бы и вспомнить о том, что отец не вечен, и однажды Энитан окажется в ее власти, в финансовой зависимости. Но он был из тех людей, кто не заглядывает дальше, чем на один день.

Риг по-прежнему сжимал его плечи, придавая сил.

- Мне кажется, единственное, что держало Минну в узде – положение отца в Совете. Он пользовался огромным общественным уважением, перевешивающим все мои проступки. Но потом он объявил о том, что уходит в отставку, а я отказался занять его место.

- Почему тогда она не заняла его место?

Мимо пролетела птица Рига и приземлилась неподалеку, отвлекая Энитана. Она несколько раз подпрыгнула, обругала их и вспорхнула на ветку ближайшего дерева. Энитан вдруг стало интересно, опасна ли эта птица, Риг ничего об этом не говорил.

Энитан вздохнул.

- Она до смерти этого хотела. Но остальные члены Совета ее не приняли. Она винила в этом меня, говорила, что моя дурная слава отравила ее репутацию. Но правда в том, что она не могла ни с кем поладить. Никто из Советников не хотел с ней работать, - Энитан так и заявил ей после одной особо неприятной порции воплей. И он подозревал, что именно в ту ночь Минна решила устроить заговор против него.

Неожиданно силы покинули Энитана, и он, почти невольно, прислонился к мощной груди Рига. И Риг, человек, которого безусловно благословили боги, просто обнял его, приняв на себя вес чужого тела. Энитану стало невероятно хорошо. Наверное, даже его объятия могли исцелять.

- Однажды утром слуга нашел отца мертвым на полу его спальни, - продолжил Энитан. – Накануне вечером он был вполне здоров. Но вокруг его рта засохла кровь, и чувствовался сильный запах цветков мечки.

- Яд.

- Именно. И пока я был ошарашен, пытался смириться с тем, что его больше нет, Минна обнаружила письмо, в котором было сказано, что отец намеревался лишить меня наследства. Секретарь подтвердил, что его продиктовал и подписал отец.

Риг сильнее стиснул объятия.

- А твой отец точно писал это письмо?

- Не знаю. Я так не думаю. Иногда он говорил мне, что я слишком распущенный, но это не раздражало его так, как Минну, - фактически отец винил себя в том, что не уделял воспитанию сына должного внимания, когда Энитан был моложе. – Я знаю, он любил меня. Он сам мне говорил. И знаю, что Минна была дружна с его секретарем и прекрасно знакома с подписью отца.

- Письма хватило, чтобы обвинить тебя?

- Двое слуг дали показания против меня. Уж не знаю, подкупила их Минна или заставила угрозами. У меня не было алиби. Зато была репутация жестокого человека из-за того, что мне доставляли удовольствие драки, - он невесело рассмеялся. – Мои спарринг-партнеры были мне под стать, и я никогда не причинял им серьезного вреда.

- Но этого оказалось достаточно.

- Да. А затем Судья… - его голос дрогнул.

- Остальное я знаю, - сказал Риг. – Нет нужды продолжать.

И это было кстати, потому что Энитан больше не мог говорить, боясь окончательно разрыдаться. Боги, как же он слаб! А Риг, поглаживающий его по спине, надежен и безопасен.

Энитан закрыл глаза и вдохнул его запах – прекрасный аромат костра, тушеного мяса и пота.

- Я невиновен в убийстве. Но Судья все равно вынесла мне приговор. И… Она была права. Я не заслуживаю прощения. Не потому, что убил, а потому что я… Никудышный человек.

- Судья – дура. Взгляни на Дэни. Он тоже был изгнан, но все же стал ценным, очень полезным членом деревенской общины. И отличным другом. Я еще не очень хорошо тебя знаю, но знаю, что в тебе есть ценность, - Риг вздохнул, и Энитан ощутил этот вздох как свой собственный. – Я ценю тебя.

Энитан понятия не имел, что можно ответить на такое. К счастью, от поиска ответа его спасло то, что Риг погладил по спине и обратился к нему громко и весело:

- А знаешь, Холмы не только смертельны. Они еще и прекрасны.

- Да. Деревья красивые.

- И не только они, - он на секунду замолчал. – Как думаешь, сможешь немного прогуляться?

Предложение было очень заманчивым.