Падение Диссы (СИ) - Ткач Олег - Страница 7

Люди смолчали — все прекрасно понимали, что Шакал просто пытался отгородить младшего брата от опасности. Вытяни жребий кто-то другой, да хоть и без обеих рук, пусть таких в Глотке, конечно, и не было, Шакал лишь посоветовал бы калеке покрепче ухватить беглеца зубами и не обосраться со страху.

Обрубок первым вцепился в ногу брата и тащил изо всех сил, как и Висельник, молодой паренек, сбежавший с каторги, куда загремел за грабеж, и случайно прибившийся к банде пару недель назад. Это и сгубило обоих, когда Стражи с другой стороны резко дернули сцепленных в трубе людей на себя. Обрубок ткнулся в Серую Хмарь увечной рукой. А Висельник, как прозвали молодого каторжника с первых дней в банде за постоянную присказку «да висеть мне на дархумовой виселице, ежели я вру!» после каждой рассказанной небылицы, приложился ухом. Оба с истошными воплями отскочили в стороны. Остальные наемники поспешили им на помощь, но опоздали — зловещая магия беспощадно принялась за дело. Когда подоспел пришедший в себя Кэрик, сумевший и в трансе орать на Ночных, он просто ухватился за выемки по краям трубы и с резким выдохом потянул всю трубу вместе с людьми внутри на себя, едва не прибив Лекаря, который на ходу вливал лечение и силы в главаря трясущимися от страха руками. Вопли с другого конца трубы были гораздо громче и страшнее тех, что издавал Висельник, катающийся по земле. Пошатывающийся Обрубок с тихими проклятиями отошел в сторону. Изуродованная рука быстро онемела и постепенно стала исчезать прямо на глазах замерших Ночных, превращаясь в полупрозрачную пыль, которая через мгновение становилась совсем невидимой. Обрубок медленно опустился на колени, смотря ошарашенному брату, успевшему уже выбраться из трубы, в глаза. Живая плоть таяла уже у плеча, но Обрубок, бледный, словно ствол мрако-дерева, лишь виновато улыбался. Висельник бегал от человека к человеку, каждый из которых сильно отталкивал его прочь, стараясь не задеть бескровную рану на голове, уже разъевшую без следа его ухо и оголившую череп.

— Помогите! Ну помогите же! — всхлипывал беглый каторжник и подвывал от ужаса, но везде натыкался лишь на тычки и удары. — Лекарь! Спаси, родненький!

Шэйла, все еще напуганная тем, что Кэрика едва не задела Хмарь, встала на его пути, выхватив кинжал. За ее спиной Лекарь склонился над умирающим беглецом, сбивчиво тараторя фразы заклинаний и активируя последние сферы с энергией. Висельник попытался обойти женщину, но получил крепкий тычок в грудь и упал на песок.

— Ты обречен! Магия тебе не поможет. Прими смерть, как мужчина, а не как скулящая тварь! — крикнула она несчастному, кивая в сторону молчавшего Обрубка.

Повинуясь ее жесту, двое людей крепко взяли Висельника и поставили на колени рядом с Обрубком. Люди окружили их кольцом, в стороне остались только солханец и Лекарь. Хмурый вышел вперед. В его протянутую руку Шэйла положила свой кинжал.

— Слова излишни, — громко сказал Кэрик, заглушая стенания Висельника. — Все умрем рано или поздно. Мы выпьем за вас.

Висельник, с широко распахнутыми от ужаса глазами, уже только тонко поскуливал, крепко удерживаемый по бокам двумя наемниками. Кэрик с брезгливостью заметил, что юнец намочил от страха штаны. Коротко, без замаха и примерки, главарь резким ударом вогнал кинжал точно между ребер Висельника на вдохе, пробив сердце. Несчастный слабо дернулся и обмяк. Его отпустили, и безжизненное тело сползло на землю. Обрубок, которого сильно трясло, кинул на мертвого косой взгляд и отвернулся.

— Быстрее, дери тебя племя погорцев в зад! — ругнулся он на Хмурого.

— Я сам! — Кэрик отошел в сторону, как только услышал этот голос — он не сомневался, что Шакал не даст убить своего брата кому-либо, а уж тем более, ему.

— Я сам! — повторил он срывающимся голосом и подошел вплотную к брату, покачиваясь, словно пьяный, на своих коротких и кривых ногах. В его опущенной руке блеснул нож.

— Ты уж извини, я… — слова Обрубка повисли в воздухе.

Шакал молча пошел обратно, выронив по пути свой нож, испачканный в крови.

— Надеюсь, его смерть была не напрасна, — бросил он Кэрику, проходя мимо.

— Все тела в Хмарь, никаких следов! — вместо ответа громко приказал Хмурый, обращаясь к людям. — Трубу закопать тут же, после вернемся за ней — сейчас нам ее не унести. Он склонился над Лекарем, щедро вливающим магическую силу в растерзанное тело беглеца. Руки ныли от боли — рывок, которым он выдернул трубу со всем содержимым на свою сторону, стоил ему надорванных мышц и растянутых связок. Руки в локтях стремительно опухали, но это могло подождать — возможности Лекаря, увы, были весьма ограничены. Жаль, что Эрридан не мог лечить, второй Лекарь был бы в банде весьма кстати.

Эрридан же тем временем стоял над сброшенными сапогами главаря и не сводил с них пристального взгляда. Большие сапоги были невредимы, несмотря на прикосновение Хмари. Маг достал из ножен на поясе длинный кинжал и осторожно коснулся голенища одного из сапог, тут же резко отдернув руку. Ничего не произошло. Маг снова принялся внимательно изучать сапоги. В какой-то момент его взгляд замер на железных набивках на носках сапог. Эрридан ткнул кинжалом ту, что была на правом сапоге, и снова отдернул руку, готовый в любой момент отбросить кинжал.

— Что ты делаешь? — тихо спросила подошедшая Шэйла.

— Откуда у него эти сапоги? — хриплым голосом спросил маг, игнорируя вопрос женщины.

— Не знаю, — равнодушно пожала она плечами. — Спроси сам, если так интересно.

Шэйла говорила с деланным безразличием, но сама внимательно следила за каждым движением мага.

— Почему они не исчезли от Хмари? Я сама видела, как туман коснулся носков сапог.

— Отдай их ему, — отмахнулся от вопросов Эрридан. — Я понятия не имею. Скажи ему, что их можно спокойно носить снова. Тебе, наверное, показалось, что их коснулась Хмарь.

Мужчина уверенно подхватил сапоги за голенища с земли и протянул их Шэйле. Помощница Кэрика замешкалась на секунду, но затем вытянула руку и забрала тяжелые сапоги.

— Да, — кивнула Шэйла, посчитав, что согласиться с магом было сейчас лучшим выбором. — Наверное, показалось.

***

Сознание вернулось в тело Маринса резким тычком. Рот судорожно открылся в беззвучном крике, перед глазами все плыло. Боль, казалось, пропитала каждую частицу тела.

«Боль! — подумал Маринс, безуспешно борясь с сумасшедшим круговоротом в голове. — Значит, жив!»

— Пришел в себя, — голос был далеким и незнакомым. Маринс попытался сфокусировать зрение и разглядел темный силуэт склонившегося над ним человека.

— Мы незнакомы, — сказал человек густым басом. — Но у тебя есть то, что мне нужно. Отдай, и все закончится быстро.

Зрение возвращалось к Маринсу, и человек над ним превратился в огромного бородатого мужика с черными, как уголь, глазами над этой самой бородой.

«Не может быть! — ужас узнавания охватил Маринса. Даже находясь в полушаге от смерти, он вспомнил этого человека и не спутал бы ни с кем. — Эти глаза! Этот голос! Как он мог выжить?!»

Пусть в прошлый раз, когда судьба провела их на короткое мгновение рядом, бородач был худющим оборванцем, Маринс сразу признал его.

Мужчина заметил реакцию кэльва и удивленно усмехнулся. Эта ухмылка, наполовину скрытая под бородой, но все равно нагоняющая страх, окончательно убедила Маринса в правоте догадки. С этой же ухмылкой ублюдок насадил его напарника на меч и едва не лишил самого Маринса руки, когда они случайно оказались на его пути много лет назад.

— Стало быть, знаешь меня? — мужчина внимательно смотрел в лицо следопыту, словно пытаясь вспомнить, видел ли он его прежде. — Откуда?

— Я был в порту Алой Цитадели в ту ночь, — кивнул Маринс. Казалось невозможным встретить этого монстра снова, да еще в таком месте. Но все было уже сделано. Маринс не питал иллюзий относительно себя, прекрасно понимая, что жив еще только благодаря юноше рядом, без остановки вливающему силы в его умирающее растерзанное тело.