Рудая. Выбор За Мной - Вежда Юлия - Страница 23

Пока остальные зачарованно смотрели на этот прекрасный балет в воздушном пространстве, Ритка гадала зачем им эти сети и тут её словно кольнули. Вспомнился рассказ Дейзи, когда они нашли её здесь. Бабочки выносили мертвых гусениц в сетках за пределы этой поляны. В её голове тут же возник план. И она бросилась собирать все для его исполнения. Драконы переглянувшись, отправились следом.

Не обращая на них никакого внимания, Ритка отрезала от оставшейся веревки часть и вернулась обратно к плетущим сеть насекомым.

ВИКТОР.

РУДАЯ, судя по всему, что- то задумала. И Виктор не мог сказать с уверенностью, что его больше бесило, то что его игнорировали, хорошо хоть и Кеннет попал в немилость, а, кстати, он то за что, или то, что задумала она какой-то опасный финт, а рассказывать о нем вовсе и не собиралась. Вместо того, чтобы поделиться задуманным, спокойно вернулась к плетущим сеть насекомым и вновь уставилась на их работу, которая вскоре была доделана.

Сеть опустили вниз и разостлали на земле. РУДАЯ потеряла интерес к их работе и что-то шепотом говорила Дезире. Так согласно кивала головой, глядя на бывшую хозяйку огромными испуганными глазами.

Подойти ближе не получалось, а ему хотелось как можно быстрее поговорить с девушкой и разобраться в этой неправильно интерпритированной ею ситуацией и объяснить утреннюю сцену на озере.

Дальнейшие события развернулись настолько быстро, что вопрос с объяснениями перешел на второй план.

Бабочки начали сносить мертвых гусениц в сеть и укладывать их штабелями. Затем четыре особи взялись за концы сетки и пошли на взлет. Стоящая рядом Рудая кошкой взвилась вверх и ухватилась за сеть снизу. Перебирая руками и ногами, она цепляясь за ячейки сетки поползла вверх и перевалив за край, скатилась вниз, спрыгнув на мертвых гусениц. Сетка, управляемая бабочками, быстро исчезла вдали, унося любимую в неизвестном направлении.

Конечно, она не могла их бросить. И он разгадал ее намерение проследить за местом, куда бабочки уносят трупы. Но не мог же он оставить свою девочку одну, неизвестно где. И Виктор, крикнув на бегу побратиму — , Присмотри за Дейзи, скоро будем!

запрыгнул на еще одну улетающую сетку, молясь про себя, чтобы кладбище для гусениц было у насекомых только одно.

В последнее время он может сказать, что освоил почти все средства передвижения на этой долбанной Пустоши и наземный и надземный, что — то подсказывало правда, что многое еще впереди. Лететь на крыльях бабочек может и эффектно, но слишком муторно. Четыре особи хоть и старались подстраиваться друг по другу, но воздушные потоки и ямы никто еще не отменял. А попадались они с завидной регулярностью. Хорошо хоть трупы, с которыми он летел были мягкими. Болтали его все равно знатно, грозясь вытряхнуть всю душу наружу и как следует перемешать кишки. Эдак он скоро возненавидит небо, с такой- то практикой. Дракон без неба- нонсенс!

Четверка его бабочкоскакунов взяла резкий вираж и вошла в пике. Стремительно приближались Скалистые горы. Сгрупировавшись для предполагаемого падения, Виктор нырнул поглубже в дохлятинку. Впрочим, опустили его довольно мягко, но едва вывернули из сети посреди огромного плато сплошь усыпанного костями и он устоял на ногах, как послышался душераздирающий вопль, изданный Рудой. Дракон внутри него словно сорвался с цепи. А ноги уже несли огромными скачками вперед.

РУДАЯ стояла на краю обрыва и жалобно голосила вслед улетающей четверке, которая принесла сюда Виктора. Облегченно переведя дыхание, он чуть сбавил темп, распознав ее задумку. Услышав знакомый визг, бабочки повернули обратно, забрать внезапно ожившего детеныша. Виктор снова прибавил темп, но оступился отвлекшись на действия Рудой. Довольно сложно бежать по полю сплошь усыпанному костьми. Его падение, длящееся всего несколько минут, вылилось в опоздание. Быстро вскарабкавшаяся в сеть Рудая успешно стартовала до его прибытия. У Виктора оставалось два выхода: либо дожидаться здесь и провести разведку местности до прибытия остальной группы, или…

Еще неделю назад он выбрал бы первый вариант и был бы прав, но это было бы неделю назад. Любовь делает его безголовым дуралеем. Максимально прибавив скорости, Виктор сиганул с обрыва вслед улетающей четверке на глазах у изумленной Рудой, явно не ожидавшей здесь его увидеть.

РУДАЯ.

Бабочки принесли ее на плато. Все как она и предполагала. Довольно улыбнувшись, Ритка отправилась на беглую экскурсию. Времени у нее было в обрез. Следовало вернуться на райскую поляну со следующей четверкой. Друзья, не смотря на все их разногласия, ждут и волнуются. Да и трупов оставалось все меньше, скоро бабочкам не будет нужды летать так далеко, чтобы очистить Рай. И нужно еще всех переправить на плато. Ведь сколько дней пути, опасных переходов и карабканий по скалам с риском для жизни и всего одной веревкой, они избегнут.

Дойдя до края с другой стороны, она увидела реку далеко внизу и вполне удобные выступы для спуска. То, что надо! Хотелось захлопать в ладоши от такого везения. Ура, ура, ура! Ритка готова было сплясать тарантеллу и остановили её только две вещи, во-первых на чужих костях не пляшут, во вторых, она не умела её танцевать. Но это нисколько не помешало ей радоваться успеху.

Дело встало за малым. Вернуться обратно.

Ритка подошла к обрыву и заорала вслед улетающим бабочкам так, как это делали голодные гусеницы и Дейзи. И это сработало. Через пять минут ожидания, она забралась в сетку и плато стремительно стало уходить из-под ног. Ритка летела. Оглянувшись, она увидела Виктора, стремительно бегущего за ней. А потом этот сумашедший просто прыгнул, ненадолго зависнув над пропостью. Сердце Ритки сделало кульбит и замерло, забыв как стучать. Виктор в падении успел зацепиться за край сети, брызнул капли крови из рассеченой руки. Дракон зашипел от боли, а она пришла в себя. Подняться вверх с такой раной Виктор будет не способен, но Ритка в силах ему помочь.

Рывок и увеличение веса после отчаянного прыжка Виктора сказался на качестве полета, сбив четверку с размеренного темпа. Корзину начало трясти и раскачивать. При таком раскладе, Виктор долго не продержится, пользуясь лишь одной рукой. Пришлось Ритке, обвязав себя веревкой, чтобы не вылететь из-за болтанки за борт, скользить паучком, пробираясь к дракону и возвращаясь с ним обратно.

Оба дышали, как загнанные ящеры, крепко вцепившись друг в друга и оказавшись на дне сетки.

Чуть отдышавшись и ослабив объятья, Ритка почувствовала, как ее рот накрывают ищущие жадные губы Виктора.

Снова пиковая ситуация, снова прорыв страсти. Отклик ли это на риск, или просто невероятно острое желание, или месть за близость с Дейзи, все это она проанализирует потом, а сейчас жаркий, как солнце Пустоши, испепеляющий, как нагретый им песок, неистовый, словно песчаная буря и бесконечно глубокий, как пропасть в которую прыгнул за ней Виктор, еще один поцелуй. Они пили дыхание друг друга, словно терпкое вино, растворяясь так, что не возможно объяснить где находился один и прятался второй. Единение было настолько сильным, что каждый был готов скорее умереть от недостатка кислорода, чем прервать поцелуй. Сетку снова основательно тряхнуло, раскидав их по разным сторонам. Бабочки заходили на вираж, подлетая к Раю.

Глядя на Ритку голодным взглядом, Виктор сказал:

— Ты моя и только моя. Ничего не было этим утром с Дейзи, она просто потеряла сознание от передоза. Я помог ей добраться до лагеря.

Глядя в эти синие глаза с серебристой поволокой, Ритка почувствовала, что дракон не врет. Её душа затрепетала в предвкушении следующих слов.

— Мой дракон жаждет тобой обладать, я тебя хочу, у тебя просто нет выбора! — усмехнулся он.

Э нет, приятель! Тут ты ошибся. Выбор есть всегда и везде. Тебе ли это не знать. Ты сказал, я услышала. И сказал ты не то, что я хочу услышать от своего избранника. Я не вещь и никогда ей не буду! Вот что прочел в её глазах дракон. Виктор снова ошибся.

Сеть мягко опустилась на землю Рая и Ритка спрыгнула прямо в теплые объятья Кеннета. В ее мечущейся душе стало спокойно и уютно, словно она попала домой. Взглянув в встревоженные полночные глаза, Ритка улыбнулась и крепко прижалась к широкой груди дракона, отогревая вновь обернутое в легкую корочку льда, сердце.