Люди Икс. Темный Феникс - Мур Стюарт - Страница 2

Из глубин памяти Корбо всплывали и другие образы. Детские воспоминания о нежной матери и об отце, который никогда не был им доволен. Азарт того времени, когда он основал свою первую компанию – стартап, совершивший революцию в спутниковых коммуникациях. Два, а затем и три развода, которые Корбо едва заметил, ослепленный успехами ракетостроительных инициатив.

Когда-то Джин решила бы, что этот поток чужих воспоминаний для нее слишком мощный. Но Профессор Икс много лет обучал ее тонкостям концентрации мысли. Он преподал ей техники, которые никто, кроме настолько выдающегося телепата, как Ксавье, не смог бы довести до совершенства.

Корбо, поняла Джин, относился к особому роду людей: он был очарователен, высокомерен и привык добиваться своего. Не из тех, с кем она связалась бы. От их внезапного сближения ее кольнуло неприятное чувство, но Джин отбросила его и принялась за поиски нужных воспоминаний. Найдя их, женщина переписала все новые знания в отдельную ментальную «папку» и освободила разум Корбо от своего присутствия. Встряхнула головой и улыбнулась.

– Готово.

Корбо не ответил на ее улыбку. Теперь страх в его глазах был виден отчетливо.

– Я не знал… – начал он и запнулся. – Я не знаю, кто ты.

Высокомерие Корбо испарилось. Почему-то это задело Джин гораздо сильнее, чем контакт с его разумом. Она вздрогнула, отвернулась…

…и чуть не столкнулась с Циклопом. Стройная мускулистая фигура Саммерса с опущенными вдоль тела напряженными руками преградила ей путь. Его губы были плотно сжаты, глаза позади защитных линз яростно блестели.

– Ты не будешь это делать, – сказал он.

Сейчас

«Ты не сможешь!»

Мысль Циклопа пробилась сквозь стенку капсулы, как луч маяка, и ударила Джин прямо в мозг. Она ощутила его панику, грусть и злость. Встряхнув головой, женщина отрезала от себя его мысли. Сейчас на это нет времени. Важно только одно: благополучно посадить шаттл.

Экраны переднего вида все еще не показывали ничего, кроме помех, но небольшой монитор над головой мерно светился длинной чередой вычислений. Согласно воспоминаниям Корбо, числа на мониторе показывали высоту и давление. К сожалению, внешние датчики по-прежнему работали плохо, цифры сменяли друг друга, выдавая неполные, ненадежные данные.

И все же…

Однажды Корбо, как она теперь знала, перезагрузил неисправный сенсорный модуль, пустив по системе электрический импульс. Джин присмотрелась к ручным переключателям вокруг жидкокристаллического монитора.

Морщась, она подтянула к себе один из модулей и начала выставлять настройки перезагрузки. Пальцы перебирали проводки, отстраняясь каждый раз, когда вспыхивала искра. Работа шла медленно и почти на автомате, будто руками женщины руководил кто-то другой.

Отчасти она снова погрузилась в воспоминания. Воспоминания о том дне, когда брела среди осенних деревьев по подмерзшим хрустящим листьям в одних сандалиях.

– Я люблю осень, – проговорила Джин, потянувшись к Скотту. Он повернулся и посмотрел на нее со странным выражением лица. Его глаза скрывали солнцезащитные очки алого цвета, которые заменяли боевой визор. В ответ он сказал нечто тревожное.

Она не могла вспомнить, что.

Шаттл закачало из стороны в сторону, и Джин отбросило к стене. Она схватилась за потолок, едва не оторвав панель. По руке скользнул острый металлический край, оставив полоску крови. Она вскрикнула и, потянувшись другой рукой к ране, выругалась.

Издалека снова донесся треск – видимо, отлетел еще один тепловой щит, – но что происходит снаружи, по-прежнему не было ни видно, ни слышно.

На лбу у Джин проступил пот. «Наверное, тут уже больше тридцати градусов». Она понимала, что дело не только в температуре. Корабль попал в солнечную вспышку и купался в невероятном по силе излучении. Ее телекинетический щит отражал лишь часть радиации. По коже бежали мурашки, живот скрутило. Сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди.

Что там говорил Корбо на космической станции? «Большое количество заряженных частиц теоретически способно провоцировать мутации в ДНК». Не действует ли на нее эта вспышка на каком-то фундаментальном уровне? Не переписывает ли ее генетическую основу? Джин посмотрела на кровь, шедшую из раны на руке, на капли, которые падали на обшивку будто в замедленной съемке.

Последние минуты твоей жизни.

Снова этот голос. Сначала она думала, что так отзывается ее паника, но теперь казалось, будто говорит некто другой. Или нечто. Нечто другое. Может, все дело в солнечной вспышке? Или с ней самой что-то происходит? Что-то глубинное, значительное?

Ты умрешь.

«Нет, – подумала она. – Я выживу. И спасу их».

Ты умрешь.

Она оторвала от платья полоску ткани и прижала к порезу.

Это будет славная гибель.

Джин не успела ответить – она почувствовала резкий всплеск своих телепатических сил. Перед ней предстало внутреннее устройство корабля, сотни тысяч электроцепей и соединений, поврежденных солнечной вспышкой. За пределами корабля переливалось полярное сияние в ультрафиолетовом свете.

Далеко внизу, на поверхности Земли, люди отбрасывали бесполезные телефоны и рации и устремляли взгляды в небо, на буйство цвета, которое почти никогда не увидишь. Оттуда не разглядеть крошечного шаттла, затерянного в ярком сиянии звездной энергии. А сверху все эти люди казались такими крошечными. Такими незаметными. Абсолютно беспомощными перед лицом нисходящей с небес космической энергии.

По телу Джин пробежала дрожь. Столько силы… Столько восхитительных течений энергии. Первозданная мощь взывала к ней песней. Струны времени сплетали все воедино: жизнь и смерть, боль, радость, скорбь и все, что лежит между ними.

Звезды. Столько звезд!

Ее кровь трансформировалась. Как клетки, как воды в древней Земле…

«Джин, пожалуйста!»

«Скотт!»

Она тряхнула головой и моргнула. Затем заставила себя покинуть разум Скотта и сосредоточиться на оборудовании в кабине пилота. Джин занялась поврежденным рычагом управления, мигающими данными по высоте и давлению и экранам, на которых был лишь белый шум.

«Джин, не делай этого!»

Она оборвала связь с мозгом Скотта. Джин ощущала и разумы остальных, кто находился в капсуле: Логана, Шторм, Ночного Змея, Корбо и Профессора, который был без сознания. Но сейчас именно со Скоттом ей взаимодействовать было нельзя. Если Джин позволит его горю, страху и, да, любви отвлечь ее, она сломается и потеряет контроль.

Ты умрешь.

На этот раз она не стала спорить. Теперь она знала.

«Да, – подумала она. – Но я не позволю умереть ему».

Дрожа и истекая потом, Джин потянулась к спущенной с потолка панели и продолжила работу.

Часом ранее

– Ты не будешь этого делать.

Слова Циклопа повисли в воздухе. Джин застыла на месте, избегая его взгляда. Корбо и Ночной Змей отошли, позволяя им поговорить по душам в покореженной кабине.

Со Скоттом Джин было уютнее, чем с кем бы то ни было. В мире мятущихся умов – блуждающих мыслей, внезапных вторжений и ментального шума, который ей всю жизнь приходилось терпеть, – его разум был оазисом спокойствия. В него было проще всего проникнуть, из него легче всего было выбраться – таков был источник ее постоянного комфорта и поддержки.

Обычно, но не сейчас.

Неожиданно Саммерс зашел в кабину и схватил ее за плечо.

– Ты всерьез надеешься пережить такой выброс заряженных частиц?

Внутри Джин разлился гнев. Неожиданный, внезапный. Она холодным тоном ответила:

– Защищусь телекинезом.

– Насколько его хватит? – Он махнул рукой. – Ты ведь слышала, что Корбо говорил о радиации.

Корбо смотрел на свои руки.

– Я даже не мутант, но, мне кажется, я чувствую, как она работает, – он пожал плечами. – Хотя, может, это все моя спесь.

Джин не обратила внимания на слова доктора. Стальным взглядом она смотрела на Циклопа. Мгновение он отвечал ей тем же, но потом отвел взгляд.