Красные камни - Савин Владислав - Страница 47

— Ваше величество, возможно, что кто-то из ваших сторонников дома, если не большинство, и были готовы к каким-то действиям. Но не бросаться с голыми руками под французские пули. Я же могу вооружить армию хоть в сто тысяч человек, и не только винтовками. С такой силой, вы уже через месяц с победой усядетесь на свой законный трон.

И это было правдой. Если в лагерях красных банд (назвать так их будет более правильным, поскольку вербуют туда в большинстве, не знатоков марксистских идей, а едва ли не каторжный сброд, что из всего марксизма принимает лишь "отнять и поделить") были замечены пушки, и даже танки. Причем эти отряды начали формироваться два месяца назад, когда этот месье Салот Сар еще в Париже пребывал. Значит за ним организация стоит — американцы или русские? Скорее всего, первые — если американское оружие с их складов. Понятно, отчего — если в компартии объединенного Индокитая доминируют вьетнамцы, при поддержке Москвы, а это нравится далеко не всем в Камбодже, даже за весь колониальный век не забывшей свою борьбу с вьетнамским игом. Ну а коммунисты давно уже не фанатики, и готовы ради своей победы договариваться хоть с чертом, предложи он им нужный товар.

— Ваше величество, вам достаточно лишь выступить, в продолжение той вашей речи. Признав себя верховным главнокомандующим Королевской Освободительной Армии Камбоджи. А дальше — мы принесем вам победу!

И еще вопрос, захотите ли вы ею со мной поделиться. Пока я, вернее мой авторитет, нужен вам. А когда вы выбросите французов вон из моей страны — вы поделитесь со мной властью, или решите, что это против коммунистических идеалов? Правда, Сталин терпел в Румынии короля Михая, в Болгарии царя Бориса, а в Маньчжурии и сейчас сидит император Пу И — однако во всех случаях, монархи не имели никакой реальной власти, все решал русский наместник или его марионетки, точно так же как в колониальном Индокитае, французский резидент при императорском дворе Тонкина и королевском, Камбоджи. Хотя когда болгарский и румынский народы совершенно самостоятельно (и конечно, без всякого указа Москвы) решили свергнуть своих монархов, то бывшим правителям было дозволено вести частную жизнь, никто не тащил королевскую семью в расстрельный подвал, как немцы в Риме в сорок четвертом. А этот месье Салот Сар выглядит вполне приличным и европейски образованным человеком. И следует признать, что он и его армия так же нужны мне — чтоб не заставлять моих искренних сторонников, вооруженных пока лишь идеями, сражаться против французских войск. Выбора нет — придется согласиться. Или всю оставшуюся жизнь винить себя за упущенную возможность. Ну а что будет после — посмотрим, за кого будет камбоджийский народ.

За священную монархию и коммунизм — бей французов! И хуже того, что сейчас, когда страна стонет под иноземным ярмом, уж точно, быть не может. Лучше уж коммунисты, чем французский колониализм!

И просто любопытно, культурный и воспитанный месье Салот Сар, бывший студент Сорбонны, и некто, под директивами для своих подписывающийся "Пол Пот", это одно лицо? Наверное, источники напутали — трудно в такое поверить.

Анна Лазарева.

В этот раз ректор, товарищ И.Н.Куколь, буквально расстилался в любезности. Даже неудобно было.

— Конечно, дорогая Анна Петровна, организуем все в самом лучшем виде. Отлично понимаем, что Константин Феодосьевич будет рад пообщаться со своими будущими студентами. А нашему юношеству весьма полезно послушать мысли человека со столь интересным жизненным путем. Ученик самого Грушевского…

— …подданного Австро-Венгерской империи, и одного из организаторов проавстрийского "легиона сечевых стрельцов", как было написано в обвинительном заключении 1914 года — подхватываю я — ладно, про "шпионаж в пользу оной империи, опускаю", это кровавые палачи самодержавия могли и придумать. Вернувшись в Киев уже после Февраля 1917, гражданин Грушевский (ну не надо морщиться, Иван Никифорович, я "гражданин Российской республики" имею в виду) заявлял, что целью своей деятельности видит формирование украинской государственности и украинского национального сознания — то есть признавая, что на тот момент таковых не было. Был избран главой Центральной Рады, единственными запомнившимися деяниями которой были, договор с Германией о капитуляции и оккупации украинской территории и кровавое подавление большевистского восстания в Киеве в январе 1918 года. После чего, свергнутый Скоропадским, бежал в Вену и пребывал там до 1924 года, когда попросил дозволения вернуться в СССР. Получил кафедру профессора истории в Киевском университете, избран академиком АН СССР, в тридцать первом арестовывался, но быстро освобожден, умер своей смертью на курорте в Кисловодске в 1934. Я ничего не перепутала, Иван Никифорович?

Ректор качает головой. Не понимая, к чему я клоню.

— Теперь к гражданину Штеппе перейдем, раз уж о нем речь — продолжаю я — офицер армии Врангеля, не подвергшийся за это никаким репрессиям, затем советский профессор, докторская диссертация по истории европейской культуры. В войну, когда советские люди сражались с германским фашизмом, не жалея себя, гражданин Штеппа в оккупированном Киеве не только редактировал поганый листок, но и писал псевдонаучные статейки о вреде еврейской расы, удостоенные благодарности немцев. При отступлении фашистских войск с Украины, бежал с ними, и был задержан СМЕРШ уже в Германии причем при попытке удрать дальше на запад. Абсолютно никаких свидетельств о его "помощи партизанам и подпольщикам", о чем пишет ваша университетская газета, не найдено — зато есть сведения о его причастности к событиям в Бабьем Яру, касаемо пропагандистского обеспечения, когда он убеждал киевских евреев не прятаться, не бежать, ничего не бояться. И вы, Иван Никифорович, считаете такого человека, достойным примером для советской молодежи?

Мне интересно, как ректор выпутается? Прояснить для себя его мировоззрение — да и просто, поставить на место.

— Ну, дорогая Анна Петровна — произнес он наконец, после паузы — однако же если наша Советская Власть и правосудие сочли, что Константин Феодосьевич может занять место среди преподавательского корпуса нашего университета. Кто мы такие, чтобы решения высших инстанций сомнению подвергать? Я так понимаю, что это приказ свыше? Раз мне сам Алексей Федорович звонил.

— Именно так — говорю я — ну а я в данном случае, лицо совершенно постороннее, которому просто интересно будет послушать. Не смею вас больше задерживать, Иван Никифорович, позвольте откланяться.

Встаю, иду к двери. В последний момент резко оборачиваюсь — интересно, с каким выражением товарищ Куколь мне в спину смотрит? Ненависть, досада, раздражение — я бы не удивилась.

Но это был страх, даже животный ужас. Хотя я всего лишь мгновение успела поймать, до того как Иван Никифорович поспешно глаза опустил. Смотрел он на меня — как на явившуюся к нему смерть с косой. С чего бы? Чем для него может быть опасна скромный администратор Ялтинской киностудии, Шевченко Анна Петровна?

Или же — Анна Петровна Ольховская, "та, которая в сорок четвертом самого Кириченко, Первого Украины, под расстрел подвела". Про нашу "инквизицию" уже чего только не рассказывают. Однако же Алексей Федорович, когда я ему свои полномочия предъявляла, с подписью "И.Ст" — по которым, мои распоряжения для него обязательны, то есть моя власть выше чем его, Первого в республике — то он с интересом прочел, без страха (после сказал — слышал про такие мандаты, но прежде не видел никогда), а затем просто и по-деловому спросил, какие указания будут? Нормальная реакция человека, которому нечего бояться.

А этот… Значит, он знает? Откуда — раньше мы точно не встречались. Кто-то из видевших меня в Киеве тогда, узнал? Или из Москвы утечка? Ладно, делаю пока зарубку в памяти, после разберемся, когда информации будет побольше. Зачем нам нужен этот Штеппа — а ситуацию раскачать. Поскольку главного мы так и не узнали — какая общая цель у Линниковой братии? Еще одна версия "Черных камней" (Жигулина прочла — и кстати, за теми ребятами надзор ведется, пока ни в чем предосудительном не замечены), ну а всякие акции вроде листовок, лишь для поддержания тонуса, ведь тайное общество без практических дел, видимых каждому его члену, обречено существование прекратить или превратиться в декорацию, подобно мифическим масонам. Или в Москве были правы, нас сюда посылая, и готовится тут нечто, имеющее общесоюзные последствия? А время поджимает, уже 27 августа, скоро в университете занятия начнутся, и уйдет с площадки наша студенческая массовка. Значит, нужен какой-то ход, вывести все из равновесия. Вообще-то заготовка со Штеппой и раньше была, в плане пропаганды, но теперь важно, чтобы ложка к обеду — и решил Пономаренко чуть ускорить.