Перерождение (СИ) - Ри Тайга - Страница 55

– Так, – он упрямо сжал зубы. – У Блау по-другому?

У Блау вообще все по-другому. Я не сомневаюсь, что дядя опять ограничится десятком общих туманных фраз, или нацепит очередную хрень на руки.

– Тогда это передай Старшим…в дополнение к психологическому портрету леди…, – я притянула его к себе, намотав на руку цепь малой печати. Нос к носу. И поцеловала. Грубо, так что зубы стукнулись о зубы, укусив до крови. Не только мне захлебываться свежей кровью сегодня вечером. – Это – добавьте к портрету, чтобы точно был полным…

Я с отвращением сплюнула и по плебейски вытерла рот рукавом.

В следующий раз, отправляя наследника, Тиры должны быть точно уверены, что потянут такую Блау.

Вестник от дяди возник передо мной в воздухе, сверкнув вспышкой. Дядя был как всегда краток: «Домой. Немедленно поднять защиту. Поздравляю». Старший Рода не мог не почувствовать возмущения силы такого уровня, но и …я удовлетворенно посмотрела в небо, где уже тускнел герб Блау – заканчивалась энергия, такой привет он просто не мог пропустить. Как и все в этом псаковом, пропитанном вшивыми интригами городе. Темный целитель Блау – вернулась.

– Блау! – Тир кричал в спину, потому что я рванула вперед, увидев Ликаса, который беспорядочно рыскал по толпе, в поисках ее светлости.

Я ускорилась ещё сильнее, вскинув руку с родовым перстнем над головой, с оттопыренным средним пальцем.

Пошел ты, Тир. Пошли вы все. Я еду домой.

Глава 40. Откат

В карете ехали молча. Ликас пытался сначала спрашивать, говорил что-то, но я кивала, как болванчик, и смотрела за окно – кругом пылало зарево, магов и военных было так много, что сложно было проехать. Нас останавливали несколько раз для идентификации личностей.

Единственное, что я уловила – Фэй-Фэй и дедушку сопроводят аларийцы, он отправил двоих. Остальное меня не волновало. Меня не интересовало, каким образом Ликас умудрился достать карету, в этот сумасшедший вечер, потому что на выезде из поместья Фейу была настоящая давка и толпа, из военных и слуг, которые почти сражались друг с другом, в попытках добраться до своих юных хозяев. Многие решили остаться там – возвращаться в Керн пока было запрещено.

Хвала, Великому, наше поместье далеко!

Все аларийцы из отряда выжили – это главное, остальное меня тоже не волновало, как и рассеченная бровь Ликаса, синяк на скуле и сбитые костяшки пальцев.

Я держалась из последних сил.

Мастер сначала пытался спрашивать и объяснять, потом нес какую-то чушь, по поводу того, что всё уже кончилось и можно поплакать, потом замолчал.

Все вопросы, разборы полетов, работа над ошибками – завтра. Сегодня мне ещё поднимать защиту, потому что других Блау на территории не было.

Во поместье мы влетели, по-другому не скажешь, и сразу за нами схлопнулись огромные ворота, отсекая периметр от внешнего мира.

Я спешила. Сила почти теплилась, и скоро пойдет откат, а мне ещё нужно успеть добраться до алтарного зала.

– Мисси…, – Ликас придержал меня за плечо, на спуске в подземелья.

– Наставник, – я прокашлялась, потому что голос опять осип. – Я хочу побыть одна. Сегодня. Совершенно одна, – я надавила голосом. – Уберите Нэнс, и чтобы никто не попадался мне в коридорах, – я просто не выдержу, если сейчас начнут причитать. – Пусть приготовят ванну и уйдут. Все.

Ликас сжал губы в узкую линию – не согласен, но кивнул, нехотя.

– Завтра. Все завтра, – я повелительно махнула почти оторванным рукавом и устремилась вниз – источник Блау звал меня.

Защиту поместья я подняла быстро. Теперь никто не сможет пересечь периметр, кроме Блау или в присутствии Блау. Сила откликнулась легко, немного ласкаясь, желая залечить душевные раны и успокоить дочь Рода, но я оборвала контакт.

Пока – не готова.

В малую гостиную я входила пошатываясь, считая шаги, чтобы не упасть. На креслах, в музыкальном уголке восседала цветущая Айша, она что, тут музицирует по ночам?

– О…, – ее рот округлился, когда она увидела, на что я похожа. Грязное, в бурых потеках платье, рассыпавшаяся прическа, оторванный рукав нарядного халата. – Прием удался? – она просто изнывала от любопытства.

Удался. Он так удался, что и не описать словами.

Внутри полыхнуло яростью, и мне даже не нужно было звать силу, чтобы я опять вспыхнула вся, с ног до головы.

Стены родового поместья действовали на меня странно, я чувствовала себя большим хищником, на территорию которого по недоразумению забрели странные мелкие создания, причиняющие неудобства. Догнать. Схватить. Охота. Желания были простыми и ясными. Создание передо мной было слабым и не вкусным, но сила внутри требовала чего-то ещё…крови? Я пристально смотрела, как на лилейной шее бьется пульс, так просто…

Пульс. Нефритовые бусины в крови. Широко распахнутые в небо застывшие глаза. Марий. Я встряхнулась. Мне не нравилось настолько терять контроль.

Ужас, ужас и мгновенное понимание, вот, что выражало лицо Айшы. Я нащупала сбоку одну из безделушек, которые были натыканы по всему дому, и швырнула ее в кузину. Ваза разлетелась с грохотом, осыпав Айшу мелкой крошкой. Отличный фарфор – очень много осколков.

Та взвизгнула, и, подобрав юбки, помчалась на выход. Беги, девочка, беги, пока большая страшная тетя не догнала тебя. Я же сказала, что я не хочу никого видеть сегодня.

Стены давили, находится здесь было невыносимо, и я отправилась туда, где меня точно никто не будет трогать. На кухне Маги не было, только одна сонная служанка встрепенулась, когда я приложила палец к губам – ради всего святого, молчи, девочка!

Вечерние пирожки, нарезка, яблоки, и пара бутылок отличного аларийского самогона из запасов кухарки отправились в корзину. На конюшню я выскользнула через черный ход, прячась в тени. Пересечь двор, свернуть за угол к маленькой калитке, и я уже вдыхаю успокоительный запах сена и лошадей, которые тихо приветственно заржали, учуяв фрукты.

Старик караулил меня в углу, шагнув на свет так быстро, что я чуть не грохнула бутылки. Его все звали Старик, за столько зим я так и не сподобилась узнать, как же его зовут на самом деле. Но это подождет, это завтра.

Он щурился подслеповато и молчал.

– Ты меня не видел, – я прижала корзину к груди покрепче, чтобы не уронить. – И для своих тоже…поставь там у себя в голове картинку...хоть с обнаженной Маги, но чтобы меня никто не трогал до утра. Никто. Меня нет ни для кого, даже если явится дядя, легат, или император, ты меня не видел.

Старик кивнул, успокоительно похлопав меня по голове мозолистой шершавой рукой, и пошел запирать широкие ворота конюшни тяжелым длинным засовом.

Я подумала, и отправила на дверь узел отвода глаз и сигналку. Внутри надсадно хэкнуло – сила была вычерпана почти до дна и на исходе.

Мое дальнее стойло встретило меня тишиной и запахом отличного свежескошенного сена, мягкого, как пух. Я никогда не спрашивала Старика, почему он так тщательно следит за этим стойлом, если здесь не держат коней. Пока не держат. Пока не приехал мой райхарец.

Соорудив лежанку и высыпав продукты горой, я открыла початую бутылку и жадно присосалась к горлышку. Мне это надо. Горло обожгло вкусом аларийского самогона, напомнив поцелуй с Марием, и меня вырвало.

Первая не пошла.

Я была свято уверена, что подобное следует лечить подобным, и потом, именно так мы обычно снимали стресс. Конечно, в этом возрасте меня быстро свалит с ног, но это и хорошо, быстрее достигну полного беспамятства. Сегодня ночью я хотела забыться.

Второй глоток я заела, и желудок приятно обожгло. Хорошо. Третий, четвертый. Я вылакала больше половины, меня тошнило, но голова оставалась отвратительно трезвой и пустой. Кольца и артефакты Мария не давали мне покоя. Я высыпала все перед собой и, покрутив, остановилась на закрытом медальоне. Магией от него не фонило, он был из простых, и поэтому тем более любопытно, зачем такую вещь прятать так глубоко, и носить близко к сердцу.