Соблазн. Любовь втроем - Довлатов Марк - Страница 4

– Нууу… я бы ей руку под халат засунул. Ради интереса просто.

Белка вскочила, оседлала Михаила, вцепилась ему в горло и сжала пальцы – он выпучил глаза.

– Ах ты подлец дуридомский! Я так и знала!

– Пееелка! Атпусти! Сатушишь!

– И задушу тебя! Скотина кобелинская!

– Белка… умираю… Все… умер… прощай.

– Да тебя не добьешь еще!

– Ну чего ты, в самом деле! Сама же спросила. Правду.

– Дурак ты какой, Мишка!

– Ну я пошутил, Бельчонок! Пусти.

– Ей же лет сорок уже! Она же меня вдвое старше!

– Ну и что. И тебе будет когда-нибудь. Лет сорок.

– Точно. И ты думаешь, мы еще будем этим заниматься?

– А почему нет.

– Я как-то не подумала. А она этим занимается, как ты думаешь.

– Думаю, да.

– Как мы?

– В смысле?

– Нууу… со всякими такими штучками-дрючками. Или просто под одеялом.

– Не знаю. У каждого свое кино. Кино они, кстати, вчера записывали.

– Какое кино?! Откуда ты знаешь?! А ну говори!

Вот, блин, опять попал. Ну что за день.

– Ну понимаешь… я когда выходил… от нее… с телефоном…

– Так ты смотрел!!!

– Ну что ты, Бельчонок! Как можно! Это же неприлично!

– А откуда же ты знаешь – про кино?! Если не смотрел? Быстро говори! А то я из тебя всю душу вытрясу!

– Да я просто хотел попробовать, как ее шестерка с моей пятеркой законтачит. По блютузу.

– Ах, ее шестерка!!! И как – законтачила?! С пятеркой?

– На раз. Чик – и готово.

– И что?!

– Ну и ничего. Просто видел, что у нее три видеофайла со вчерашними датами.

– И не смотрел?! Не ври мне!

– Да клянусь! Щас удалю, и все.

– Как это – удалишь? Откуда?

– Из своей пятерки.

– Так ты скачал?! Ее видео?! И молчишь?!

– Да я и забыл совсем.

– Вот брихун! Ночью на кухне смотреть собрался!

– Да никуда я не собрался! Вот при тебе и удалю.

– Давай! Чтоб я видела.

– Да пожалуйста. Вот они. Помечаем. «Удалить».

– Стой!

– Ну что еще?

– Мишка.

– Что.

– Ты точно не смотрел?

– Ну сказал же. Клянусь. Здоровьем. Твоим. Если вру – можешь его… никогда больше не… Можешь даже открутить. Все.

– Ладно. Верю.

– Ну, слава богу!

– А признайся.

– Ну что еще?

– А хотел посмотреть?

– Бельчонок, да я и забыл про них. Думал, чего бы тебе сладкого купить.

– Ну ты и подлиза, Мишка!

– Ну тебе ж понравилось?

– Вкуснотища!

– Так что – стираем?

– Ну погоди.

– Чего годить-то? Если не смотреть?

– Мне… посмотреть хочется. Одним глазком только. Что там в сорок лет еще бывает. Надо ж силы рассчитать. На двадцать лет вперед. Вдруг не хватит.

– Ну так давай посмотрим.

– Ты что! Стыдно! Нельзя так. Как я потом на нее смотреть на работе буду!

– Да ерунда. Может, там и нет ничего такого.

– А если есть? Если они это самое делают.

– Ну, представишь, что это просто порноролик. Из инета.

– Ты думаешь?

– Ну да.

– Так что делать?

– Да давай глянем да и сотрем. По-быстрому.

– Глянем?! Это ты будешь смотреть, как мою начальницу… голую… тарабанят… а она своими сиськами трясет… которыми к тебе прижималась?! Да я тебя лучше сразу убью!

– Ну что ты, Бельчонок! Ты же сама меня попросила. Ей помочь. А потом сама меня к ней привела. Кто она мне. Так, Моника Беллуччи районного масштаба.

– Правда?!

– Ну конечно! Так что? Глянем да и забудем.

– А если совесть потом заест?

– Так мы ее накормим. Тортиком.

– Вот за что я тебя люблю – никогда за словом в карман не лезешь.

– Не, Белка. В карман – это ты лучше залезь. Двумя руками.

– Палучите вы у меня! Оба! Ладно. Давай по-быстрому. Включай.

Михаил взял свой телефон и хотел включить воспроизведение, но передумал – открыл проводник и по сети бросил файлы на жесткий диск медиаплеера, взял пульт и нажал «Play». На сорока двух дюймах возникла комната, в которой он сегодня был – верхний свет не горел, свечи на столе извивались пламенем язычков, будто хотели получше рассмотреть, что делается у стола. У стола стояла на коленях женщина, одетая только в ожерелье из стразов: пламя свечей преломлялось в них и превращалось в яркие блики на ее смуглой коже; она легонько улыбалась и поддерживала ладонями роскошные груди, слегка покачивая ими и подбрасывая вверх.

– Мишка! Да это же Анна Сергевна! Голая вся! Ужас какой!

– А ты кого хотела увидеть – Анну Австрийскую? В горностаевой мантии и короне?

– Ну как же она так может?! На весь экран! Свои сиськи!

– Да их можно и еще увеличить. Вот. Подвески у нее – что надо! В 3D бы снять – сюда бы достали.

– Вот дурак! Выключи!

– Ладно. Стираем уже?

– Погоди. А чего это она на коленях стоит?

– Молится, может, а? Свечи. Часовня. Щас кардинал придет. Давай посмотрим?

– Ну давай. Только ты не увеличивай!

Слева в кадре появилось мужское достоинство оператора, женщина придвинулась, взяла его правой рукой и похлопала им по своей щеке, потом высунула язык и подняла глаза вверх; язык змеиным жалом походил вокруг головки, ужалил ее и спрятался; за дело взялись губы, потом зубы и опять губы.

– Боже, Мишка! Что она делает!!!

– А что? Ты разве так не делала?

– Так она ж солидная женщина! Завотделением! Райбольницы!

– И что?

– Так ее ж в кино снимают! А она сосет как…

– Белка. Их же только двое. И они делают, что хотят. Что им приятно. Что нравится. Это нормально. Разве нет?

– Ну да, наверно. Я прям не знаю, Мишка, что и думать.

– А ты и не думай. Ты вон мокрая уже. От мыслей.

– Ну не трогай! А то не досмотрю! Как ты думаешь – они в лошадки тоже там играют, как мы?

– Во втором файле, может.

Камера смартфона дрожала в отставленной вбок руке: груди женщины колыхались, спина блестела и опускалась вниз, соски терлись о ворс ковра, пальцы левой руки раскрывали губы; камера перемещалась по спине вниз, открывая взору две круглые упругие подушки гарема, на которые хотелось прилечь и забыться сладким сном. Ну давай, Люмьер, влупи ей ладошкой хорошенько!

– Мишка! Да у нее же видно все! Вот бесстыдница! Ну никогда б не подумала!

– Ну Белка, она же доктор. Просто анатомия. Женская.

– Да это не анатомия, а голая задница! Я хоть медсестра, а ты и не доктор даже! Не смотри! Закрой глаза!

– Так я же сегодня в больнице был – я пациент, она доктор, ты – медсестра: амур де труа, да и только!

– Это еще что такое?!

Господи, Майкл, ну когда ты уже засунешь свой язык в…

– Это такой технический термин, Бельчонок.

– А что он означает?

– Он означается, что я соскучился по твоей попке.

– Ну не ври, брихун ты такой! И убери руку оттуда! Еще третий файл!

В третьем файле телефон держала женщина, камера была направлена сквозь расщелину в холмах грудей вниз: бедра ее были широко расставлены, между ними двигалась макушка партнера.

– Мишка! Да она не стриженная даже! И сама себя снимает!

– И зачем это красоту стричь? Ты вот тоже пушистая. Белка.

– Ну не говори так! Развратники вы оба!

На экране телевизора прямо в камеру поднялся мужской корпус, пристроил свою главную часть меж грудей, сжал их по бокам и задвигал ею; это плавное движение перешло в резкие толчки и закончилось в опаловой лужице на смуглой коже – экран потух.

– Боже… я думала… это только мы с тобой… такие…

– Ты разочарована?

– Я обалдела совсем, Мишка. От такого.

– Ты разве раньше такого не видела? В кино?

– Так то ж актеры! В Америке! А это Анна Сергевна! Тут!

– Так и ты тоже тут, Бельчонок. Расслабься. Все нормально.

– Да как я могу расслабиться, Дуридом ты совсем!

– Ну давай я.

– Так же?

– Если хочешь.

– Не, ну конечно хочу. Будто ты не знаешь. Теперь даже и не так стыдно будет.

– Ну вот, хоть какая польза.

– Ну конечно, хоть какая! А чего это он у тебя опять торчит, как водонапорная башня?