Время Вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 191

Рэдка не любила высоту и не была кошкой, чтобы выкидывать такие чудеса ловкости. Она испуганно затрясла головой.

— Это лучше, чем упасть с лестницы и сломать хребет, — проникновенно заверила Дэмонра. — Или чем просто пропасть в этом доме и никогда не быть найденной. Или что там еще могут изобрести эти твари. Давай, Магрит, здесь всего три метра до земли. И я обещаю, я тебя поймаю. Давай, девочка, давай, у нас мало времени.

Магрит подхватила с пола простынь, которой пользовалась нордэна, высаживая стекла, кое-как привязала ее к раме и сбросила вниз. До желанной земли оставалось метра полтора. Рэдка крепко зажмурилась и поползла. В какой-то момент простынь вывернулась у нее из рук, и Магрит свалилась на страховавшую ее снизу Дэмонру.

Та быстро оглянулась и потащила рэдку в сад на заднем дворике. Магрит и сама сообразила, что после выбивания окон в чужом доме с последующим бегством через них на просматриваемом с улицы участке лучше не задерживаться.

— Так что было за дверью? — спросила Дэмонра час спустя, когда они с Магрит уже сидели на захламленной кухне и пили крепкий чай. Сочетание метровой паутины, свисающей с люстры, и тончайшего фарфора с росписью выглядело странно, но чай оказался вкусный, а едва ли не порхающий рядом Гребер лучился счастьем не хуже светильника. В принципе, если здесь хорошо прибраться, могло быть очень уютно. Магрит вздохнула:

— Не знаю. Мертвый Наклз. Или вообще не Наклз.

— И чего хотел этот «не Наклз»?

— Чтобы ты ушла. Он сказал, что ты умрешь сегодня вечером, если не остановишься.

Рука Дэмонры, держащая чашку, застыла в воздухе на полпути ко рту, а потом нордэна усмехнулась:

— Как неудачно. Дело в том, что я не остановлюсь. Боюсь, я не сумею передать этому ошметку Мглы свои пожелания лично, но ты при встрече можешь сказать ему, что по математике у меня было «крайне дурно», а всех пророков я видала, гм, не при тебе, где я их видала. Но пусть туда и идет, там тепло и подходящая ему компания.

Магрит смотрела на Дэмонру с удивлением. Ситуация складывалась отвратительная, хуже просто некуда, они обе чуть не погибли, а нордэне непонятная тварь, заклинивающая замки одним взглядом, и вовсе обещала скорую гибель. Рэдка еще с натяжкой могла понять, почему Дэмонра не боится: ей, в конце концов, приходилось слышать, что все северяне — ненормальные, а абсолютное бесстрашие — тщательно культивируемое в калладцах качество. Может быть, поэтому они так часто выигрывали войны и проигрывали мир. Но чего Магрит понять не могла никак, так это довольной улыбки, тронувшей губы нордэны.

— Вы… чему вы радуетесь?

Дэмонра посмотрела на часы и сообщила:

— Тому, что Наклза там не было. В этой мышеловке нас заперло что-то другое. Если оно могло заклинить замки или испортить газовый баллон, оно могло заставить Наклза верить, что пустые листки не пустые. Еще есть шанс, что он не сумасшедший. Впрочем, всегда остается альтернатива…

— Какая?

— Вполне возможно, Магрит, что мы с тобой уже сидим в комнате с мягкими стенами и диагноз у нас самый печальный. Ты видишь вещи, которых нет, а я, что еще хуже, их не вижу, но тебе верю.

Рэдка задумалась. В принципе, такое тоже могло быть. Во всяком случае, выглядело не более невозможно, чем рикошетящая в газовый баллон пуля.

— Барышня, — окликнул Гребер из кухни. — Там Магда пришла.

— Это мне она «Магда», а тебе она «госпожа Магденхильда Карвэн». Нет, то, что вы с ней на спор пили и она тебя, замечу, уделала, не дает тебе никаких привилегий.

Дэмонра резко поднялась и вышла. Магрит услышала какую-то возню в коридоре — вероятно, это бурные объятия — хлопки по плечу, приветствия и громогласные обещания рассказать про «о-го-го какого драгуна», как только закончится «весь этот паскудный бардак».

— Я правильно понимаю, что все остальные еще рассуждают о, как его бишь, моральной стороне дела? — голос у Магды оказался ниже, чем у Дэмонры, и вызывал куда большую ассоциацию с плацом и стоящими по струнке рядовыми. Но в нем было меньше холода и того, что Магрит считала «великодержавным апломбом». Говори она чуть тише, выходило бы и вовсе замечательно.

— Вроде бы, — Магрит Дэмонру не видела, но могла поспорить, что нордэна скривилась, отвечая.

— Тогда у нас все-таки есть полчасика, и я расскажу тебе про Гюнтера. Вот это, я понимаю, мужчина. Усы, палаш… Ладно-ладно, все поняла. Когда наши специалисты по усложнению задачек все-таки явятся, тогда и будем разводить стратегию. Ты, я надеюсь, привезла контрабандный даггермар?

— Прости, Магда, забыла, не до того было…

— Стареешь, подруга. Но не плачь. У меня с собой пол-литра. Так вот, Гюнтер тот, значит…

— О его ошеломительных достоинствах не при девочке, — быстро прервала Дэмонра. Дальнейший разговор нордэны вели на своем языке. Магрит, впрочем, в последнюю очередь интересовали неисчислимые и роскошные достоинства некоего Гюнтера Штольца, ее больше волновало, что же нордэны намерены делать с Наклзом.

Прогноз Магды оказался точным. Кейси и Зондэр действительно явились где-то через полчаса после нее. С ними пришла еще одна нордэна с мелкими кудряшками и пронзительными светло-голубыми глазами. В ней рэдка опознала насмешливую и острую на язык женщину, ухаживавшую за Наклзом в марте, когда тот свалился с тяжелейшей пневмонией. Женщина тогда представилась ей как «добрый Заступник на госслужбе», а ее настоящего имени Магрит до сих пор не знала. Но Дэмонра, видимо, была с ней хорошо знакома. Во всяком случае, она точно ей обрадовалась.

Магрит, на которую никто не обращал особенного внимания, забилась в угол и обратилась в слух. На ее удачу нордэны по привычке — или из тщательно скрываемой вежливости — говорили на морхэнн, не переходя на свой язык, так что большую часть беседы она понимала:

— Здравствуй, Сольвейг, — Дэмонра, казалось, нисколько не удивилась приходу такого количества людей.

— Здравствуй. Предупреждаю сразу, у меня сегодня ночное дежурство, так что подгадайте так, чтобы подвиги свои отвалять до полуночи.

— Тебя уже ввели в курс дела, верно?

— Ну, я поняла, что рушится мир, а у Наклза, похоже, шизофрения. Не могу сказать, что это стало большим открытием.

— Как-то так.

— С рушащимся миром лучше пойти к кесарю или к священникам, а лошадиная доза нейролептиков у меня с собой. Хотя я бы подумала трижды, прежде чем кому-то их давать. Видишь ли, при словосочетании «экспериментальная дэм-вельдская разработка» даже я при всей моей любви к прогрессу в лучшем случае представляю груду дохлых белых крыс. Но именно такие штуки обычно проверяют не на крысах. И, гм, подопытные до сих пор дохнут регулярно. Это я так, чтоб ты потом не заламывала руки, когда не сработают ни хлорпромазин, ни живая вода из сказок вкупе с молитвами.

— Ну, это уж ты, Сольвейг, смотри, ты у нас медик.

Сольвейг нахмурилась:

— Он маг, ему тридцать семь. Склонен к изоляции, видит галлюцинации. Из достоверных источников — да, Кейси, можешь не делать умоляющие глаза, я обязана быть честной — мне известно, что он на дух не выносит идиотов, а идиотами считает всех людей глупее себя. Учитывая результаты его теста на интеллект, картина, знаешь ли, неутешительная. Психосоциальная терапия, мягко говоря, будет иметь сомнительную эффективность. Я ведь правильно понимаю, что детей, кошек и белочек он тоже не очень жалует? Добавим к этому тот факт, что у него официальный второй магический класс. Будь он лошадью, я бы предложила его пристрелить, не дожидаясь специалистов из Седьмого отделения. По-моему, ты не до конца понимаешь, что такое шизофрения и что такое нейролептики.

— На мое счастье, я и от начала не понимаю, — поморщилась Дэмонра. — Для меня «нейролептики» — ругательное слово. Нет, пожалуйста, не нужно меня просвещать. Того, что они могут сработать, вполне достаточно. Тем более, всегда остается вероятность, что с ним все хорошо, а мы — кучка перепуганных куриц, склонных к паранойе.

Сольвейг скрестила руки на груди: