Восточный маг: миротворец (СИ) - Щеблыкин Константин - Страница 25

Сейчас мастер Сник положил руку на желтый, казалось, без перерыва играющий солнечными зайчиками камень, и летучий корабль окутал мягкий золотистый свет. А солнечный топаз даже как-то потускнел.

Пушка сделала ещё один выстрел, на сей раз картечью, сметая с палубы врага мелкую низшую нечисть, вроде скелетов, только трёхголовых. Наконец пират ответил. С мостика отделилось тёмное облачко, и, стремительно разрастаясь, полетело навстречу. Через пару мгновений весь дирижабль окутала тьма, а в воздухе запахло тленом. Но внутрь, на палубу эта пакость добраться не смогла, остановившись в полуметре от обшивки. Сияние постепенно слабело, но не давало облаку праха дотронуться до летучего корабля. Пару секунд, и тьма рассеялась, снова стало светло, и по приблизившемуся кораблю гремлины, снующие по палубе, открыли пальбу из ружей.

Наконец дирижабль догнал пирата, сближаясь к борту борт. На верхней палубе противника было уже почти пусто, если не считать слоя разрозненных костей и нескольких попрятавшихся за бочками и кнехтами мертвяков.

Практически в упор бахнула картечью пушка, сметая за борт ошметки от тройки личей.

— Отставить пальбу. Гхе-х… Приготовиться к абордажу! — Тихо просипел-прокашлял мастер Сник, но, в отличие от неразборчивого гвалта гремлинов, его было отчетливо слышно по всему кораблю.

— Слышали, что сказал капитан? — лужёная глотка сержанта была прямой противоположностью сиплому полушепоту командира, но в слышимости если и уступала, то незначительно. — Готовимся к абордажу!

Зависнуть прямо над пиратским кораблем мешала высота мачты, выходило слишком высоко прыгать, да и неудобно стрелять, когда собственное днище мешает. Поэтому дирижабль расположился параллельным курсом достаточно близко от борта, чтоб только не задевать мачты, но при этом достаточно высоко, чтобы максимально затруднить ответный штурм.

Гремлины суетливо забегали по палубе. Сразу несколько бросилось в кормовую часть с криками «Големы, големы! Готовьте големов!»

Полетели первые абордажные крючья.

Рядом, всего в нескольких шагах, трое новоиспеченных гремлинов, из десятка Ларса, сбились в кучку и что-то затевали:

— Доставай!

— Бросай!

— Поджигай!

— Давай-давай!

— ТРИ!

— Да кидай уже!

— Бросаю!

— Чего копаешься!

— ДВА!

— Быстрее!

БА-БАХ! — Взрывной волной троицу подбросило в воздух и по широкой дуге выкинуло за борт. Ларса, находившегося в пяти шагах, только повалило на палубу.

— ОДИН!

— На аборда-а-аж! — раздались затихающие крики улетающих.

Игрок в теле гремлина поднялся и подошел к бортику, вдоль которого через равные промежутки были намотаны на штыри и закреплены верёвки. Вопреки ожиданиям, близкий взрыв не контузил, и даже не оглушил, а осколков в самопальном фугасе, видимо, предусмотрено не было. «Хорошая штука это сопротивление к взрывам.» — пронеслась навылет мысль.

— А ты чего не с ними? — кивнул на троицу, казалось, выросший из-под земли Сник.

— Так я, вот… — Не нашелся чего ответить Ларс, снимая с кнехтов абордажный канат с кошкой на конце. — Мастер-лучник, а чего вы так косо на меня смотрите?

— Да так… Ты, что ли, нормальный?

— Вроде бы да. Я сделал что-то не так?

— Нет. Как раз ты всё делаешь правильно. Вот только если кто-то из вашего брата выглядит как нормальный или действует как нормальный… кхе-гхм… то где-то у него в голове та-а-акой огромный таракан, что впору пугаться. А ты, вдобавок, ещё и говоришь как нормальный.

ПЛЮХ!

Ларс украдкой скосил глаза. Одного из троицы швырнуло в бок, и, не долетев до корабля совсем немного, он упал в воду. Однако это, похоже, не сильно его расстроило, потому что, едва подплыв к борту, недолетчик достал свои инструменты, и принялся быстро-быстро метельшить руками. Через несколько секунд подозрительных манипуляций, из корпуса судна исчезло несколько досок, образовав пробоину у самой ватерлинии, в которую начали потихоньку заплёскиваться волны. Подтянувшись на руках и нырнув в дыру, гремлин скрылся из виду. В проломе сверкнула вспышка.

— Что встал, боец? — просипел капитан — Трусишь идти в бой?

Ещё один из тех троих, вероятно самый удачливый, схватился на лету когтистой рукой за натянутый канат, и, быстро-быстро вращаясь вокруг него, по спирали спустился на палубу.

— Никак нет! — пришел в себя Ларс, и, зацепившись кошкой за что-то на вражеской палубе, лихо съехал по канату на другой корабль.

«Такими темпами скоро и я стану как мои сослуживцы» — подумал снайпер, с содроганием глядя на ту высоту, с которой только что чуть не сверзился, держась одними лишь руками. — «Кстати где они?»

— Правее! — раздалось над ухом. — Правее бери, кому говорю!

Мимо протопал скелет огра, в проломленных рёбрах которого разместился гремлин с навороченной пищалью увеличенного калибра.

«Оружейник. Эти ребята просто помешаны на пушках.» — уверенно опознал он бойца из первого десятка.

— Куда прёшь?! — продолжал попытки командовать нежитью новоиспечённый водитель.

— Побереги-и-ись! — мимо, уцепившись одной рукой за верёвку, пролетал сержант, отмахиваясь стволом от верещавшей облезлой обезьяны, вцепившейся в его клёпаную куртку.

— Стоять, скотина!!! — это снова оружейник.

БА-БАХ!!! и почти сразу же: ТРЕСЬ! — водителю-оружейнику наконец надоело, что трофейная техника его не слушается, и упёртая снизу в подбородок пищаль разнесла череп огра вдребезги. А потом, пролетев выше, снаряд размером с гремлинский кулак расщепил кусок реи. Посыпались щепки.

Сверху и чуть сзади раздалось верещание. Недолго думая, Ларс ткнул пищалью в источник звука, и, упершись стволом во что-то твёрдое, нажал на спуск, подняв затем глаза вверх, чтобы разглядеть результат выстрела. Кажется, тварь унесло далеко за пределы корабля, потому что ничего похожего на то, во что он мог стрелять, сверху не было видно.

Зато там обнаружился третий подрывник. До палубы он не долетел, умудрившись запутаться в такелаже. И не заметно, чтоб это ему мешало, потому что, тут же, разрядив пищаль в кого-то под собой, он принялся прямо там и перезаряжать её, вися головой вниз.

Со стороны кормы раздался треск, в воздух взметнулись обломки досок со щепками, а тяжёлый глиняный голем провалился под палубу между ютом и мачтой. Следом за ним у штурвала запоздало плюхнулся второй, раздавив в лепешку толстенного зомби-рулевого. На этот раз доски выдержали.

«Вообще-то, по здравому размышлению, они должны были идти первыми, принимая на себя основной удар» — не к месту проснулся стратег-теоретик в голове новобранца.

Штурм протекал стремительно, и если судить по невозмутимому лицу Сника, скрестив руки обозревающего сражение с палубы дирижабля, то всё шло строго по плану. Вот только плана этого Ларс в глаза не видел, и начинал подозревать, что никто из его сослуживцев тоже. В его голову начала даже закрадываться крамольная мысль о том, что может плана-то и не было вовсе… Уж больно происходящее, на его свежий взгляд, походило на бардак, щедро приправленный хаосом.

Ларс оглядел поле боя.

Контроль над верхней палубой был практически полный, чего нельзя было сказать о трюме. Яму с провалившимся големом окружил добрый десяток гремлинов, расстреливая мертвяков внизу, и периодически сбрасывая жадно тянущиеся конечности прикладами.

Второй голем спустившись с юта, ломился в дверь к капитану, куда часть команды спряталась при обстреле с воздуха. Навстречу ему ломились скелеты, гораздо менее прочные, зато их было много. Периодически в проём влетала граната, и тогда голем, преодолев сопротивление ослабшего потока костей, подойдя вплотную к двери, принимался расширять дверной проём.

Рядом с Ларсом через борт перевалился мокрый как мышь, и частично подпаленный, давешний подрывник-недолётчик.

— Их там слишком много — ответил он на невысказанный вопрос, выливая воду из раструба аркебузы.

Рука стажера сама по себе нащупала гранату на поясе…