Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 7

— Чем ты там занимаешься? — тревожно спросил Юра.

— Играю. Монстров мочу.

— Открой, — ещё настойчивее попросил брат.

Как пожалела я в эту минуту о том, что плохо освоила компьютерные премудрости. Мне бы спрятать эти файлы где-нибудь в виртуальном пространстве, а потом спокойно просмотреть. Мой пароль они никогда бы не вскрыли. Но в интернате у меня были нелады с информатикой.

Теперь же мне оставалось только поскорее посмотреть, что там ещё осталось в последнем файле.

Третий файл, тоже графический, заставил мои ладони покрыться влагой. С экрана смотрел серый пёс. Пасть его была оскалена, клыки и губы вымазаны чем-то темным. Глаза пса смотрели на камеру, его снимавшую, с ненавистью почти человеческой. Впрочем, это глаза, действительно, были похожи… Я пощёлкала клавишами, и изображение увеличилось. Теперь с монитора на меня смотрели глаза, занимающие весь экран. Это были большие, миндалевидные, с яркими белками, выразительные голубые ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ глаза…

Рука протянулась из-за моего плеча.

От неожиданности я с криком подскочила со своего места.

— Тихо, малышка… — Юра поймал меня и усадил обратно. Он старался ничем не выдать свой гнев, но у него даже руки дрожали.

Он смотрел прямо мне в глаза. Смотрел и молчал.

— Ты хочешь, чтобы мне стало стыдно? — не выдержала я. — Но мне не стыдно, Юра, потому что это нечестно.

— Что?

— То, что ты не доверяешь мне.

Он криво усмехнулся, отвернулся и стал смотреть на компьютер, по монитору которого сама по себе металась мышка: Олег в соседней комнате получил удалённый доступ и наводил порядок в своём рассекреченном архиве.

— Да, это нечестно. Но уж я возьму этот грех на душу. А иначе может случиться непоправимое, — ответил он наконец. — Недооценил тебя, каюсь. Ты лезешь напролом, как медведь сквозь чащу. Поэтому…

— … с этого момента я буду находиться под домашним арестом и под неусыпным бдительным оком Олега Середы.

— Надеюсь, ты просто-напросто нас подслушала. Иначе мне было бы страшно иметь с тобой дело, — сообщил он мне после паузы.

— Не сердись, пожалуйста. Я хочу вам помочь.

— Я не могу подвергать тебя риску только из-за того, что всплывают мои старые дела, — покачал он головой, и я видела, что своё решение он ни за что не поменяет.

— Я все равно буду в этом участвовать.

— Ну, это мы ещё посмотрим, кто из нас кого переупрямит, — Юрка невесело усмехнулся, встал, взял костыль и, тяжело передвигая ноги, вышел из моей комнаты.

Я выключила компьютер, погасила свет и легла.

Бедняга Юра вновь недооценил меня. Уйти от опеки Олега очень просто, не одним, так другим способом. Потому что я очень хорошо изучила нашего общего друга, и знала, чем можно его пронять. К тому же мне нравилась идея обвести вокруг пальца настоящих профессионалов. А уж потом я попробовала бы поискать эту серую собаку с человеческими глазами. Лёжа, я взглянула на тёмный монитор. На мгновение мне показалось, что голубые глаза тоже посмотрели на меня изнутри через стекло экрана.

Подлинность снимка в файле не вызывала у меня сомнений. Юрка не будет засекречивать банальную фотожабу. И эту собаку Юра боится. Я была уверена, что он боится. Юра, который практически ничего не боялся, даже смерти, потому что уже побывал у неё в лапах. В моих ли силах избавить его от этого страха? Во всяком случае, в моих силах попытаться это сделать.

Юрке шёл тридцать восьмой год. И если быть точной, он вовсе не был мне братом. Мои родители, жившие в Пскове, погибли в автомобильной аварии, когда мне не было и года. Никого в целом свете у меня не было, и я оказалась в единственно возможном месте: сначала в доме ребёнка, потом в интернате для детей-сирот.

Это сейчас я предпочитаю никогда не вспоминать о том, что было там. А тогда у меня не было выбора.

Я жила там и была, насколько это было возможно, довольна своей жизнью. Точнее, я приспособилась к ней, ведь иной я и не знала. До определённого момента мне казалось, что всё и не может быть по-другому, ведь я осталась одна на всем белом свете, как и большинство моих друзей. Разве что я была более замкнута, чем остальные, и огромное удовольствие доставляли мне мои мечты и сны. Я жила ими, выдумывая невероятные истории, которые виделись мне ночами так явственно, что казалось, будто сны — это вторая жизнь, дарованная мне свыше за то, что первая жизнь многим обделила меня.

Так было до тех пор, пока в моей жизни не появился Юра.

Мне было десять лет. Однажды, когда я с подружками играла на площадке перед спальным корпусом, мы заметили нашу директрису, которая шла к нам вместе с незнакомым мужчиной. Гости были не таким уж частым событием для интерната, поэтому все, кто был на площадке, прекратили игру и смотрели на них. Директриса и гость подошли поближе, и Вера Сергеевна, указав на меня, произнесла: «Это Катя Орешина».

Мужчина внимательно и серьёзно смотрел на меня. Среднего роста, крепкий, спортивный, темноглазый. Короткие русые волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб и тонкие тёмные брови. Скуластое загорелое лицо, глаза слегка прищурены.

Он подошёл ко мне и тихо, без улыбки, сказал: «Меня зовут Юрий Орешин. Я твой брат».

«У меня нет брата», — прошептала я, повернулась и бросилась бежать от него.

Подружки поймали меня, притащили обратно и оставили наедине с моим гостем. Он сел рядом со мной на скамью и, не обращая внимания на моё угрюмое молчание, стал что-то рассказывать. Он говорил долго, но я ничего не запомнила из этого рассказа. Однако, когда он попрощался, встал и пошёл прочь, я побежала вдогонку. Преградив ему путь, я спросила: «Ты придёшь ещё раз?». «Ты хочешь этого?» — отозвался он. Я смутилась и промолчала, мне неловко было признаться этому необычному, красивому и чужому человеку, как сильно я этого хотела. «Я приду, даже если ты этого сейчас не хочешь», — сказал Юра, — «У меня ведь тоже никого нет, кроме тебя».

И начались бесконечные дни ожидания. Через месяц мне показалось, что Юра никогда больше не придёт. Через два я была уже почти уверена, что его приезд был случайностью, что меня с кем-то спутали, и я никогда уже не увижу этого симпатичного человека со спокойным открытым взглядом.

Но он приехал. Приехал неожиданно, когда я уже почти не вспоминала о нем. Здороваясь со мной, он не смог скрыть своей радости, и этим совершенно меня покорил. Теперь я уже с жадным интересом слушала его рассказы. А говорил он о друзьях, о каких-то смешных случаях, о том, как сам он учился, о том, что он любит и что не любит.

С этого дня я была уже уверена, что я больше не одинока. Долго меня не интересовал вопрос, кто он такой и откуда взялся. Наверное, это был суеверный страх спугнуть его своими расспросами. Я жила от одной нашей встречи до другой. И недоумевала, почему же он только приезжает меня навестить, а не забирает меня с собой навсегда. Ведь он был взрослым братом и имел на это право.

Когда в следующий его приезд я спросила его об этом, Юра объяснил, медленно подбирая слова, что мы с ним не родственники.

Просто мой отец давным-давно усыновил трёхлетнего мальчика, сына своей первой жены. Затем мать Юры довольно быстро упорхнула куда-то в поисках птицы счастья с очередным поклонником, оставив своего сына Ивану Орешину. Тот оказался человеком добросовестным и тянул парнишку один. В пятнадцать лет Юра оказался в суворовском училище, и с тех пор видел отца крайне редко. Освободившись, наконец, от обязанностей няньки, наш отец женился ещё раз, и родилась я. Юра видел мою мать всего лишь пару раз, и не мог рассказать мне о ней практически ничего. В Пскове он не бывал до того момента, когда вдруг решил разыскать меня, помня, что незадолго до гибели отца у него родилась дочка.

Оставшись совершенно один, самостоятельный взрослый мужчина решил найти и согревать своими редкими посещениями маленькую одинокую девочку, которая, в сущности, не имела никакого отношения к его жизни.

К тому времени я уже так привыкла к Юрке, к его редким коротким визитам, к его забавным историям и к его искреннему интересу ко всему, что касалось меня, что известие о том, что он и не брат мне вовсе, нисколько меня не расстроило. Он возвращался ко мне снова и снова, значит, все остальное было неважным.