Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 208

— Олежка!

— Да? — он наклонился ниже.

У него были совершенно измученные глаза и абсолютно белые виски.

— Олежка, всё, что тебе Лерка наговорил… Он ведь много чего наговорил, верно? Про меня и Валеру…

— Да? — с опаской обронил Олег.

— Это был спектакль, для Лерки. Было такое условие у Примара: уходит из кольца только один. Мне нужно было, чтобы Лерка согласился уйти без меня. Мы с Валерой его дурили изо всех сил, чтобы выпихнуть к тебе.

Олег нервно облизнул губы и коротко вздохнул:

— Понятно.

— Это правда, Олег.

— Конечно. Я знаю, что правда, — кивнул он.

— Откуда?

— Просто знаю. Раз ты так сказала, значит, правда.

Олег шумно выдохнул и опять наклонился. Кончики его пальцев снова прошлись по моему лицу.

— Вот этого я и боялся… — сказал он.

— Чего?

— Что ты влезешь в эту лотерею. Я хочу знать, во что обошёлся билет. На что ты пошла, чтобы прийти сюда?

— Нет больше лотерей, Олежка. И Примара нет.

— Куда ж он делся?

— Валера убил его. И занял его место.

— Это как?

— Валерка теперь хозяин рассекающего кольца. И он отпустил меня на все четыре стороны.

Олег потёр лоб, страдальчески морщась:

— Ох, задачка. На все четыре, говоришь… Это хорошо. Значит, ты вернулась?

— Я вернулась. К тебе. Насовсем.

Он улыбнулся:

— Я очень, очень скучал.

— Олежка…

— Да?

— Помнишь, ночь перед полётом к скале? Я карты изучала, а ты ко мне приставал…

— Было дело, — усмехнулся он. — Будет, что вспомнить на пенсии.

— У нас ребёнок будет, Олежка.

Он слегка отпрянул, недоверчиво сощурился. Надолго замолчал.

Я терпеливо ждала.

— Катя, только не шути этим, я тебя умоляю, — строго сказал он, наконец.

— Да какие шутки, ты что? — я взяла его ладонь и положила себе на живот. — Три месяца уже, вот-вот заметно будет.

— Ничего же себе… — выдохнул он. — А я уже смирился. Был уверен, что со мной что-то не так, — прошептал он, боясь пошевелить рукой.

— Ты знаешь, что с тобой не так. Женился ты неудачно, — отозвалась я. — Ты женился на чудовище, Олежка. Я два аборта сделала, тебя не спросив. Вот что с тобой не так.

Олег закрыл глаза. И опять долго молчал.

— Да… Да, это больно, — просто сказал он. — И тебе, видимо, тоже, иначе ты бы об этом не заговорила.

— Это твой ребёнок, — сказала я, не отпуская его руку. — Твой. И я хочу этого ребёнка. Очень хочу. Я постараюсь его сберечь!

Олег наклонился ко мне и поцеловал.

— Я знаю, птаха. Мы справимся. Мы ведь всегда со всем справляемся, правда?

Он встал, прошёлся по комнате, бесцельно перекладывая всё, что попадалось под руку. Казалось, он совсем выбит из колеи, и ему никак не прийти в себя.

— Ты, наверное, голодная?

— Очень, — призналась я. — Ты не представляешь, что в этом проклятом месте едят…

— Представляю примерно, — усмехнулся Олег. — Лерка рассказывал.

— Мне ничего в горло не лезло.

— Сейчас я тебе кое-что подогрею, я с собой принёс.

Он включил нижний светильник в кухонном уголке. При свете я сразу же разглядела, что у него не только виски поседели. Сам он за несколько месяцев очень сильно похудел.

— Боже мой, Олег, от тебя же одни кости остались!

— Ну, тоже, знаешь ли, ничего особо в горло не лезло. Только когда Лерка над душой стоял.

— Олежка!

— Да тут я, — с досадой отозвался он, поворачиваясь ко мне. — Что?

— Прости меня!

Он отмахнулся и промолчал, понёс контейнеры из сумки на стол.

— Олежка, мы потом обязательно ДНК-тест сделаем. Чтобы никаких сомнений у тебя не было…

— Слушай, подруга, что ж ты у меня дура такая, а? — с отчаянием проговорил он, глядя в сторону. — Я просто уже вздрагиваю. Как сказанёшь иногда… Я же знаю, что ты никогда мне не лжёшь. Скрываешь многое, это да. Но если уж говоришь, то никогда мне не лжёшь. Ты же сказала уже, что это мой ребёнок. Значит, никакие тесты не нужны. И объяснения никакие не нужны… — он, наконец, взглянул на меня. — Ничего мне не нужно, кроме тебя самой. Не исчезай больше никуда, ладно? Ещё раз так пропадёшь — мне точно долго не протянуть.

Он смотрел на меня, смотрел, едва сдерживая то ли слёзы, то ли раздражение, потом беззвучно рассмеялся:

— Да кто ж тот парикмахер, я бы ему руки обломал!..

— Поправить сможешь?

— Ну, если только машинкой. Совсем короткий ёжик будет… Ох, Катя… — он всё-таки отвернулся и украдкой мазнул ладонью по глазам.

Я сделала вид, что не заметила.

— Олег, ты не спеши с едой. Мне сначала вымыться надо. Там только ручьи холодные. Представляешь меня в холодном ручье? И согреться потом негде.

— Я сейчас! — он сорвался с места, помчался в ванную. Там сразу же полилась вода.

Он ещё некоторое время бегал туда-сюда, таскал полотенца и какую-то одежду, потом, наконец, подошёл ко мне:

— Готово! Снимай всю эту дрянь.

Я скинула грязные тряпки, и Олег, легко подхватив меня на руки, понёс в ванную.

— Олежка…

— Что? — шепнул он.

— Как же плохо, как же невыносимо плохо мне было без тебя…

Он коротко вздохнул и проговорил мне на ухо тихонько, словно кто-то посторонний мог нас подслушать:

— Сейчас я тебя отмою, потом покормлю и спать уложу, а утром всё плохое будет позади.

Он осторожно опустил меня в тёплую воду, покрытую густой пенной шапкой и помог устроиться поудобнее, а сам сел рядом на пол, облокотился на бортик ванны и долго смотрел на меня с грустной улыбкой. Потом взял в руки мочалку.

— Олег, да ну тебя!.. Дай мне, я сама!

— Завтра будешь командовать. А сегодня будешь меня слушаться, — строго возразил он, намыливая мочалку. — И попрошу без паники. Ты в руках опытного человека.

— Постарайся не содрать с меня кожу, опытный человек.

— Обижаешь, — усмехнулся он. — Я профи.

— Неужели?

Олег лукаво подмигнул мне и заговорил мечтательно:

— Как сейчас помню, когда-то много лет назад уже была у меня одна беременная… Послушная, спокойная, молчаливая. Золото, а не женщина. Правда, пластом лежала, это минус… Хотя, с другой стороны, где положишь её, там и возьмёшь, никаких тебе неожиданностей, а это огромный плюс. Так вот, я с ней как-то справлялся. Правда, с напарником… И с тобой как-нибудь управлюсь. Хотя напарника у меня больше нет, но ты, в отличие от неё, сама шевелишься, и это плюс. Но шумишь, своевольничаешь и всё время норовишь сбежать. Это, конечно, большой минус…

Я рванулась вперёд и крепко обняла его за шею.

— Ну, замечательно… — задавленно просипел Олег, которого я окатила водой и пеной. — Ты не могла бы вспомнить молодость и следующие полчаса полежать в ванне пластом? А то я уже весь мокрый.

Через час я уже сидела на кровати, закутанная в одеяло, а Олег кормил меня с ложки какой-то безумно вкусной запеканкой. Видимо, он решил разом за один вечер попрактиковаться и в мытье, и в кормлении. Спасибо ещё, разрешил мне выпростать руку, чтобы самой держать чашку с чаем.

А потом я уснула, убаюканная его неторопливым шёпотом.

Иногда ведь можно побыть счастливой. Хоть чуть-чуть. Хотя бы одну ночь.

Олег, наконец, выключил машинку для стрижки. Я сидела с закрытыми глазами и боялась посмотреть на себя в зеркало. Учитывая, как долго Олег нарезал круги вокруг меня, и как грозно захлёбывалась машинка, стрижку он мне должен был сделать под ноль.

— Ну, что скажешь?

Я открыла глаза. Из-за зеркала на меня смотрела испуганная глазастая женщина с тоненькой шеей и торчащими ключицами, с мальчишеской стрижкой, совсем короткой с боков, но с пышным ёжиком на макушке. Я пощупала затылок — тоже тонко и высоко.

— А знаешь, — задумчиво сказал Олег, критически оглядывая меня. — Ничего так. Ну чисто пацанка малолетняя, прямо как из прошлой жизни. Аж ностальгия накатила… Мне нравится. Я, вроде как, и к длинным твоим волосам привык, но так лучше.

Я невольно заулыбалась, и женщина в зеркале сразу перестала быть испуганной и потерянной.