Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 136

В коридоре около входа в комнату Юры толпились незнакомые люди, прислуга, телохранители… Я заметила, как пробежал по коридору, расталкивая людей, и исчез за дверями, видимо, только что прилетевший Бертан…

Зачем они все там собрались? Что им надо? Почему они не оставят Юрку в покое? Никто из них не знает, какой он, мой брат. Никто не знает, но почему-то все считают своим долгом поглазеть, поторчать, потоптаться под дверью… Мне хотелось выгнать всех оттуда, но я не могла даже двинуться…

В первой комнате, сразу за входной дверью было уже не так многолюдно. Несколько девушек из медперсонала и два врача суетились, сновали по помещению. Бертан с угрюмой гримасой смотрел в окно и задумчиво потирал подбородок. Поминутно он оглядывался на раскрытую дверь в смежное помещение.

Оттуда слышались приглушенные голоса. Я достаточно четко видела все, что мне было нужно. Рядом с Юркой были только Олег и Тарон, оба одинаково подавленные и безутешные.

— Это агония… Где Катерина, ты позвал ее? — глухо спросил Тарон.

— Она не придет.

— Она? Не придет? — удивился Тарон. — Катя не придет к Юрию? Ты спятил.

— Я в порядке. Не надо ей приходить, — возразил Олег. — Да и ни к чему это сейчас, Юра все равно не придет в сознание.

— Я ничего не понимаю, — разозлился Тарон.

— А тебе и не надо ничего понимать, иерарх, — грубо ответил Олег и отвернулся от вороненка.

Юрка лежал бледный, уже почти ничем не отличающийся от мертвеца, только постоянные едва заметные судороги пробегали по его осунувшемуся лицу. Даже в таком состоянии он излучал все те же знакомые и опостылевшие мне за много недель волны: боль, тоску, ужас. Я принимала их на себя, и они наполняли меня доверху.

И вдруг среди этого однообразного кошмара раздался резкий, четкий, почти осязаемый всплеск!.. Мой Юра умирал, и его задавленное предсмертным страданием сознание уже не могло оформить в слова то, что он успел напоследок почувствовать, но я поняла все без слов. Мне и так было ясно, что такое всколыхнулось в нем напоследок. Это была надежда. Надежда на жизнь, на спасение. Этот призыв шел ко мне… Юра не мог этого осознать, но даже умирая, он обращался ко мне в надежде на помощь.

Пропади все пропадом! Я хотела бы посмотреть на того человека, который на моем месте поступил бы по иному…

Я оторвалась от созерцания того, что происходило внизу, открыла глаза, подняла руку с пистолетом и сняла оружие с предохранителя.

Только тут я обратила внимание на то, что рядом со мной кое-что происходит. Запертая мной дверь раскрылась, выбитая сильным ударом. Валерка рванулся ко мне с порога и замер, увидев в моих руках пистолет.

— Стой! — я направила пистолет в его сторону.

Он и не думал двигаться.

Мои руки дрожали, пистолет прыгал, но с трех метров не промахнулся бы и ребенок. Палец готов был нажать на спуск, но тут я перевела взгляд на лицо Валеры, и мои руки сами медленно опустили оружие. Он смотрел на меня пристально, но в его блестящих синих глазах не было страха, а только доверие и нежность. И твердый комок застрял в горле, не позволяя вздохнуть. Я не могла выстрелить, глядя в эти глаза…

— А теперь кругом и прочь отсюда! — скомандовала я.

— Катюша, девочка моя, успокойся… — начал он. — Не бойся ничего…

— Кому говорю — кругом!! Назад в комнату!!! — заорала я.

Он послушно повернулся и сделал несколько шагов. Я повернула пистолет дулом к себе и взглянула внутрь крошечного, но смертоносного отверстия. Сколько у меня было смертей? Три? Нет, три с половиной, если прибавить смерть спаниэля. Или даже четыре с половиной, если считать вторую смерть Мариэлы тоже моей… И ни одна из них не была страшнее того, что я чувствовала сейчас живая… Я приблизила пистолет к своему подбородку…

Уже из комнаты Валера оглянулся, и лицо его исказилось:

— Катюша, не смей этого делать!..

— Отчего же? — усмехнулась я.

Валера развернулся и двинулся ко мне.

— Не смей, ты не имеешь права это делать!.. — выкрикнул он, внезапно побледнев.

На какую-то секунду я вслушалась в то, что происходило в комнате внизу, и тягучие, прерывистые волны боли подтвердили мне, что брат еще жив…

Юра был еще жив…

Валерка бросился ко мне стремительно, но не зря же я поднаторела в своем жестоком ремесле… Мои руки сами вскинули пистолет.

Юра там, внизу, и он еще жив…

Выстрел.

Валерка всего лишь вздрогнул на бегу…

Выстрел.

Валера споткнулся, остановился, и его повело в сторону…

Выстрел.

Падая на колени, он прижал руки к груди…

Выстрел.

И черные тугие локоны рассыпались по серым матовым плиткам пола…

Выстрел.

Его тело слабо дернулось, принимая пятую пулю…

Выстрел.

Валера повернул голову, и синие глаза, подернутые предсмертной мукой, остановились на мне. Он слабо пошевелил окровавленной рукой и что-то попытался прошептать.

«Второй такой женщины нет во всей спирали миров…» — прошелестел едва слышно умирающий горький ветер Валерия.

Выстрел.

«… Я люблю тебя… Я едва не опоздал сказать тебе об этом. В случаях с тобой времени постоянно бывает в обрез…»

Бросившись рядом с ним на колени, я приподняла его голову, но небесная синь в его глазах уже стала мутнеть. И как я ни старалась вобрать в себя его ветер, вокруг было полное, совершенное и абсолютное безветрие…

Он был мертв.

Я сидела, уставившись на его окаменевшее лицо.

Он был мертв. А я?

Яркие живые синие глаза, легкая усмешка и легко хмурящиеся темные брови. Этого больше не будет никогда…

Он был мертв. И я тоже была мертва.

И время остановилось.

Маленькая прихожая гардеробной вдруг наполнилась людьми…

Какие-то взбудораженные, незнакомые, страшные и недобрые лица. Я не узнавала ни одного человека… Голоса, разом зазвучавшие вокруг, тоже были мне незнакомы…

— Неужели это сделала она, Олег? — какой-то черноволосый молодой мужчина присел рядом со мной.

— Да, иерарх, это сделала она… — отозвался сзади низкий и хриплый голос.

— Что происходит, я не понимаю… Они были настолько близки… черноволосый мужчина сокрушенно покачал головой и посмотрел на меня. Катя, я ничего не понимаю.

— Я уже сказал, тебе ничего не нужно понимать, Тарон… — худой и высокий обладатель хриплого голоса отобрал у меня пистолет и попытался поднять меня на ноги.

— Обыщите, нет ли при ней еще оружия… — распорядился черноволосый. — А то кто знает, что ей взбредет в голову. Разнесет тут все…

— Пистолет разряжен, — хрипло буркнул высокий.

— Еще бы, в трупе семь пуль, одна к одной… Последняя прямо в сердце.

— Какая разница, последняя или первая! — запальчиво отозвался высокий, крепко держа меня. — Меня больше интересует, что с ней?!

Черноволосый положил руки мне на плечи, и долго смотрел мне в глаза.

— Все очень просто. Она заблокировалась намертво. Как когда-то Валерий. Только он входил в это постепенно, а она сразу. Я не уверен, что она видит и слышит что-нибудь, и уж точно не узнает нас… Все, Олег, это полный и добровольный уход…

Я повернулась и пошла прочь.

Коридор, освещенный множеством неизвестно откуда взявшихся светильников.

Чужие люди.

Юноша в сером комбинезоне, темноглазый и русоволосый, пытающийся тормошить меня.

Открытая дверь в комнату.

Неприбранная постель, шелковое белье и слабо горящий ночник на столике. Я заползла на постель, пачкая шелк измазанными в крови руками. Одна подушка так и нетронута, вторая примята, и простыня около нее скомкана. Спавший здесь человек совсем недавно встал и ушел…

Я передвинулась на постели и уткнулась лицом в смятый шелк. Постель уже остыла, но подушка еще хранила легкий запах теплого тропического моря и ветра… Этот запах был мне знаком, это было единственное, что осталось мне знакомым из множества чужих людей и предметов. Я не могла вспомнить, чей это запах, кому принадлежала комната и постель, но продолжало держаться ощущение, что я знала этот теплый нежный ветер…