Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 111

— Не возражаю, — равнодушно бросил Одер.

Я повернулась спиной к своим спутникам и, наплевав на все приличия и условности, скинула с себя голубой балахон. Форма, которую мне пришлось натягивать, была, видимо, одета парнем только что, она лишь слегка пахла каким-то сладковатым одеколоном. И я мысленно поблагодарила его за то, что он был чистюлей. Очень не хотелось облачаться в одежду с чужого плеча, если она к тому же еще и несвежая.

Форма пришлась почти впору. Немного длинновата, но на это не стоило обращать внимание. Я старательно ощупала все карманы и карманчики на форме. Но нашлось всего три вещи, вернее четыре: носовой платок, личный магнитный жетон с обозначением номера комнаты и имени ее владельца, а также две маленьких квадратных пластинки размером где-то три на три сантиметра и толщиной миллиметра два. Они, эти пластинки, были как будто сложены из двух разноцветных слоев — черного и красного. А из уголка торчал кончик тонкой ниточки.

Все обнаруженные предметы я оставила на тех местах, где они и лежали, а кобуру одела на пояс.

— Ну вот, теперь можно будет показаться на глаза здешним обитателям, — сказала я, окончательно поправив на себе одежду.

— А мы? — вставил Одер.

— Придумаем по обстоятельствам. Все-таки, я думаю, что спокойней будет, если я вас пристрою в карантинный блок сканерской службы. Как считаешь, Мари?

Она молча опустила голову.

— Не волнуйся, Мари, даже если там все еще служит гаденыш Кельстер, он вряд ли тобой заинтересуется, и ничего не заподозрит.

— Да уж, это точно, — заметила она.

Шорох заставил меня оглянуться. Наш поверженный младший офицер, очнувшись и потихоньку оценив обстановку, решил, видимо, что в его положении лучше всего будет удрать. Когда я обратила на него внимание, он уже отполз на достаточное расстояние. Это было лучшим решением для него, но совершенно не входило в мои планы. Ругнув себя за ослабление бдительности, я вытащила из кобуры пистолет, и всего пара секунд у меня ушло на то, чтобы прицелиться и выстрелить в парня.

Несчастный застонал и свалился мешком на траву. Одер, ошарашенный быстротой происшедшего, постоял немного и бросился к упавшему.

— Он… он мертв! — с негодованием Одер вскочил и, подбежав ко мне, схватил меня за плечо. — Ты убила его!

— А по-твоему, я должна была позволить ему бежать назад и поднять тревогу?

— Чем же он провинился?

— Тем, что попался на нашем пути, — ответила я, убирая пистолет. Оттащи его поглубже в лес, в какую-нибудь канаву и присыпь ветками, хвоей, землей… И мой балахон туда же. Быстро, Одер, пошевеливайся!

Он снял руку с моего плеча и посмотрел на Мариэлу. Она, молча, кивнула, и он был вынужден приняться за работу.

— Мари, ты сама видишь, какой из него мне помощник. Я из-за него могу вляпаться. И поэтому, лучший пока способ — сдать вас в карантинный блок.

— Но ты и сама туда попадешь. Ведь ты не сможешь никого обмануть, всем станет ясно, что ты тоже несовершенна, как и мы, заметила она.

— Видно будет. Не люблю загадывать, в отличие от Примара. Как ты считаешь, он, действительно, бог?

— По крайней мере, так называется его должность, — хмуро ответила Мари.

— Ладно, мне не хочется снова о нем вспоминать, тем более, что он сейчас, наверняка, на нас смотрит. Знать бы, с какой стороны, я бы сделала ему ручкой…

Вернулся Одер. Он был подавлен той работой, которой ему пришлось заниматься, но я не могла подобрать для этого чистоплюя ничего, более отвечающее его взглядам.

Конечно, Одер не очень-то себе представлял, что такое смертельная борьба за выживание. Можно ли винить его за это? А можно ли винить меня за то, что я не только знаю, что такое подобная борьба, но и еще своими руками могу делать для этого кое-что неприятное, без чего не обойтись?

— В общем, так, друзья мои! — провозгласила я. — Дальше каждый решает сам. Кому больше нравится замаливать грехи, на здоровье. Я же отправляюсь в Иерархию. Вас обоих там ждет не очень приятная жизнь в карантинном блоке для тех, кто ждет своего преображения. Хотите — присоединяйтесь. Не хотите — всем большой привет.

— Катя, ты слишком быстро принимаешь решения! — возразил Одер.

— Я не виновата, что ты, Одер, даже это делаешь медленно! Но я никогда не поверю, что тот отчаянный парень, которому все было нипочем, стал таким рохлей! Где твоя реакция, где твоя способность мгновенно принимать решение в постоянно изменяющейся обстановке? Я же видела, что ты выделывал за рулем! Или это верная служба Примару превратила тебя в такого слюнтявого разгильдяя?!

Он оттолкнул меня в сторону и рявкнул:

— Мы идем с тобой!

Мы вышли на тропу и медленно побрели вперед. Я немного опередила своих спутников, чтобы разведать обстановку. Снова подобравшись к самому склону холма, я оглядела местность. Но несмотря на то, что утро было уже в разгаре, никого еще не было видно. Я уже хотела возвращаться, как вдруг на гребне холма показался ребенок. Маленький мальчик несся с холма, широко раскинув руки. Ветер отчаянно трепал широкие рукава и штанины его зеленого комбинезона. С вдохновенным и совершенно счастливым лицом он слетал с холма. Пронесясь мимо меня, он полетел по лесной тропе.

Понимая, что он сейчас наткнется на моих товарищей, я поспешила назад. Но отчаянный детский крик раздался с тропы намного раньше, чем я достигла цели. Когда я выбежала к ним, мальчик стоял между Мариэлой и Одером, и его била почти истеричная дрожь. Он с ужасом смотрел то на Одера, то на Мари и был готов снова пронзительно кричать. Оглянувшись на мои шаги и увидев, что к ним приближается не еще один уродливый монстр, а вполне нормальная женщина, он снова испуганно завизжал и бросился ко мне. Мне ничего не оставалось, как поймать его в объятия. Ребенок прижался ко мне всем телом и не прекращал дрожать.

— Успокойся, малыш, со мной они не сделают тебе ничего плохого! шепнула я ему на ушко. Мальчик еще сильнее обнял меня за шею и разревелся.

Я сделала Одеру и Мариэле знак следовать за мной и пошла к выходу из леса, не отпуская мальчика с рук. Мы прошли несколько метров, и он сам сполз на землю. Я присела перед ним на корточки. Мне показалось, что ему лет шесть-семь. У него были совершенно светлые белесые волосы и глаза цвета крепкого чая. На его щеках подсыхали слезы, волосы давно не стригли, и они лежали кое-как, растрепленные ветром. В мочке левого уха болталась сережка — три разноцветных бусинки, скрепленные, как вершины треугольника. Пока я несколько секунд рассматривала его, он «плавал» где-то, и, если бы я только не утратила способности общаться, как большинство обитателей Первого мира, я смогла бы понять, с кем мальчик разговаривал.

Его взгляд снова сделался осмысленным, он оглянулся на Одера и Мариэлу, которые приближались к нам, и снова спрятался, уткнув лицо мне в бок. Я обняла его одной рукой и повела его вперед.

Так мы, не торопясь, поднялись на холм. Едва мы оказались на его гребне, как все пространство, отделяющее нас от здания Иерархии оказалось открытым обзору. Какие-то группы людей перемещались под самыми стенами, и никто особо ни интересовался тем, что от леса в сторону здания движется кто-то.

Но вот какой-то человек отделился от общей сливающейся массы и бегом помчался к нам. Вслед за ним потянулись еще несколько человек. Я не стала пороть горячку раньше времени, тем более, что мальчик, пройдя, тесно прижавшись ко мне, еще метров тридцать, оттолкнул меня и побежал навстречу тому, кого я теперь уже могла хорошо рассмотреть.

Бежавший к нам человек, вернее, юноша, был крайне взволнован. Встретившись с мальчиком, он присел, обнял его и все время, пока я подходила к ним, слушал, как мальчик что-то возбужденно и лихорадочно объясняет ему. Я подошла, и юноша поднялся на ноги. Несколько секунд он хмуро смотрел на меня, словно чего-то ожидая и, наконец, процедил:

— Твою замедленную реакцию вряд ли можно было бы извинить, но если учесть, что ты только что помогла не кому-нибудь, а моему брату, я согласен подождать еще немного, пока до тебя дойдет.