Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 100

— Вот это номер!.. — растерянно произнес Марсен и, опустив руки, обвел нас всех взглядом.

— Что это, Марс? — спросил Валера.

— Футляр от импульсного приемника, — сказал Марсен и, повернулся лицом к лицу с Олегом. — Вы сразу же его схватили, или он успел пробыть в арсенале?

— Он дошел почти до конца центрального прохода, — отозвался Олег. Там мы его и взяли.

— А потом? — продолжал допрос Марсен.

— А потом Тарон попытался расспросить его, а я осмотрел то место, где он шел.

Я еще не поняла, что конкретно хочет услышать Марсен от Олега.

— Вот что, ребята, — Марсен взглянул на часы и задумчиво сказал: Нужно задраивать заслонку и прощаться со старым арсеналом. Можно считать, что Даррина его накрыла. Один энергоимпульс, и арсенал взлетит на воздух! Марсен заорал, не выдержав, — Это тебе не пороховой склад, к которому непременно надо поднести спичку!

Я видела, что Олег не понимает, о чем идет речь.

— Аналогично взрыву по обычному радиосигналу, только приемник импульсатора невозможно разыскать техническими средствами, сам по себе он не излучает ничего. Но стоит только дать направленный импульс в зону нескольких квадратных метров, импульсатор сработает, как детонатор! выпалил Марсен.

Я лишь приблизительно поняла техническую сторону, но суть была довольно прозрачна.

— Импульсатор, — продолжал Марсен, показывая нам сжатые большой и указательный пальцы, — это вот такая крошечная деталька, спичка спичкой! Сунул в стык пластин батареи, и пока не ощупаешь каждый миллиметр поверхности батареи — не найдешь, да и то не всегда непременно отыщешь!

— Ну и что делать-то? — растерялся Олег. — Искать эту штуку?

— Пока мы будем его искать, нас может накрыть, — задумчиво изрек Валерий. — Лучше сразу же задраить заслон.

— Марсен, который час? — спросила я, потому что смутное предчувствие беды вдруг напомнило о себе с новой силой…

— Полночь, — бросил Марсен, взглянув на свой таймер.

— Ровно? — у меня упало сердце.

— Без двадцати секунд, — отозвался Марсен.

Я только сейчас заметила, что с нами нет иерарха. Отсутствие младшего братишки не должно было само по себе вызывать панику, но вся обстановка говорила о том, что он должен быть рядом во имя его же безопасности.

— Олег, где Тарон? — от ужаса я едва соображала, что говорю.

— Остался в арсенале, — ответил Олег. — Он хотел… О, господи!

Я кинулась к входу в арсенал. Полночь без нескольких секунд… Не обязательно Даррина выбрала именно этот час, но так рисковать было нельзя!.. Именно в полночь любят случаться всякие пакости…

Преодолев подъем по камням, образующим естественные ступени в помещение, я влетела в проем пещеры.

— Тарон!!!

Он, не торопясь, вышел из бокового прохода. Я видела только его силуэт.

— Что, Рэста? — спокойно проговорил он.

— Вон отсюда!!! Быстро!!! — я вцепилась в его куртку и дернула Тарона к выходу. Он не ожидал этого, и поэтому особо не упирался.

Выбросив его с каменного порога вниз, я оглянулась на сложенные штабеля лазерных батарей. Здесь на стене пещеры слева от входа укреплена кнопка блокировки заслона. Нужно всего лишь три секунды, чтобы войти, протянуть руку и тут же выскочить…

Яркую голубую вспышку в приемнике импульса я увидела. Она моментально переросла в ослепительно белый поток. Но не услышать взрыв, ни увидеть бушующее пламя уже не довелось…

… Боль… Боль… Боль, нестерпимая, неслабеющая, мучительная, страшная, нескончаемая… Боль… Разноцветные сполохи перед глазами… Пульсация цветных всплесков в такт приливам боли…Боль… Боль… Провал в бесчувственное забытье…

И снова боль. Ровная, властная, безжалостная… Сполохи немного замедлили свою чехарду, постепенно стираясь и превращаясь в густую темноту. Вслед за этим боль слегка притупилась, позволяя мне немного поприсутствовать на этом свете.

— … есть хоть какая-то надежда?

Я все-таки узнала, это Тарон. Он был где-то рядом. Он был жив, что и требовалось.

— Что хотите со мной делайте, парни, но у меня язык не повернется разговаривать с Юркой… — это Олег.

— А что теперь с тобой делать? Что с тебя взять-то?

Марсен. Злой, раздраженный…

— Когда Юрий и Гайл вернутся? — это Валера.

— К рассвету, не раньше, — откуда-то издали вставил Тарон.

— К рассвету все будет кончено, — отозвался Марсен. — Хорошо, что она успела вытолкнуть Тарона… Две потери сразу многовато даже для такого железного парня, как Юрий.

— Заткнись, Марс, или я тебя убью, — Валерий оборвал все разговоры. Это лекарство очень сильное, может быть, она еще придет в себя…

— А потом? — раздался тихий вопрос Тарона.

Валера не ответил.

Я попробовала открыть глаза, но только боль запрыгала скачками по всему лицу, и ничего не получилось.

Молча, я попробовала расслабиться, но боль не давала понять, способна ли я еще на контакт… Собрав силы, отчаянно боясь, что не смогу заговорить, а только вызову новый приступ боли, я разлепила губы.

— Почему… так… больно?.. — каждое движение мышц лица было добровольной пыткой.

Все вокруг стихло.

— Это сильный ожог, Рэста, — ответил Марсен. — Потерпи, скоро все пройдет… Раздался чей-то возмущенный вздох, но эта попытка возмутиться невинной ложью Марсена была пресечена звонким шлепком по чьей-то спине.

— Зачем вы ввели лекарство?… Все прошло бы… еще раньше… чем к рассвету… — выдавила я из себя.

Молчаливое замешательство было мне ответом. Приливы боли заплясали по вискам, но я правильно догадалась, откуда они взялись. Только ответить у меня не было сил, наоборот, я снова едва не рухнула в забытье.

— Валерка… Момент выбран неудачно, мне же и так больно…

— Прости меня, я не подумал, — горько прошептал Валера прямо надо мной.

— Выгони всех к черту, Валера…

Топот нескольких пар ног сказал о том, что моя просьба была выполнена беспрекословно.

Теперь надо мной слышалось только прерывистое дыхание Валерки.

— По-моему, у меня не так много времени, да? Кажется… я скоро лично проверю… что нас ждет там, по ту сторону… Да, Валера? Я умираю?

— Ну что ты, никогда нельзя говорить такие вещи… Придет Юрий, он сможет придумать что-нибудь… Мы переправим тебя куда-нибудь, где тебе помогут…

— Почему ты всегда так плохо и неумело врешь, дружок?..

Ответом был звук, который человек может издать, только когда его душат слезы. Я хотела сказать ему что-то, но мутная волна тошноты внезапно поднялась изнутри, и я едва задавила ее, что стоило мне стона сквозь зубы.

— Знаешь, а иногда умирать все же больно…

— Катя, девочка, мне совершенно нечем тебе помочь… — Валерка, кажется, все-таки заплакал.

— Что со мной?.. Не отмалчивайся…

— Ты сильно обожжена.

— Черт, не мешало бы на себя взглянуть… Почему я не могу открыть глаз?.. Валера молчал. Его молчание разозлило меня. Почему же даже напоследок нельзя говорить прямо и откровенно?

— Кто там у нас самый правдивый? Тарон? Ах нет, Марсен? Или Олег, который так искренне меня ненавидит, что, уж конечно, скажет мне правду…

— Катюша, от разговора ты только теряешь силы… А ты еще и шутишь…

— Почему мне не открыть глаз? — оборвала я его.

— Потому что их нет, — прошептал Валера, и я поняла, что надежды, действительно, не может быть никакой.

— Как же мне не шутить, если мне даже поплакать нечем?..

Валерий издал какой-то сдавленный звук, но ничего не сказал.

Боль снова усилилась, видимо, действие лекарства кончалось. Я чувствовала, что из болевого шока, в который я неминуемо провалюсь через пару минут, мне уже не выйти. Ни за что. Валерка, видимо, понял это. Уже немного издалека я услышала его встревоженный голос:

— Катя, ты меня слышишь?

— Пока да… Слушай, Валера, а обо мне Юрке ничего не говорите… хотя бы пока он не справится с Дарриной… Пусть поверит в то, что я ушла в Дерзкий мир, например… Сможешь правдиво соврать хотя бы на этот раз? Я так хочу.

— Да перестань ты болтать… Я постараюсь, чтобы все смогли, произнес он, но потом с тоской прошептал: — А Середа все-таки прав — я все время тешил себя надеждой, что нужен тебе… Кате, Мариэле, Рэсте, какое бы имя ты не носила…