Волчьи дети Амэ и Юки - Хосода Мамору - Страница 17

Эти непреложные истины поразили Юки до глубины души. Оказалось, что она — единственная девочка в школе, которая развлекается, наматывая змей на запястья. Единственная, кто собирает в алюминиевые банки кости мелких зверьков и панцири насекомых.

И когда она поняла, что другие девочки так себя не ведут, ей стало настолько за себя стыдно, что она сгребла банки в охапку и пулей выскочила из школы. Впредь Юки решила вести себя женственнее и изящнее.

Когда она рассказала об этом Хане, та с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

— Хи-хи-хи…

— А?.. — девочка хмуро смотрела на мать, подперев рукой подбородок. — Ничего смешного! Мне действительно плохо.

— Почему бы тебе не делать то, что хочется?

— Потому что не люблю, когда на меня странно смотрят!

Сколько бы Хана ни убеждала Юки, что скоро остальные девочки всё забудут и снова подружатся с ней, она никак не успокаивалась.

— Ну, как ска-ажешь.

— А?

Хана пообещала ей сшить новое платье.

Она достала из сарая педальную швейную машинку и под любопытным взглядом Юки принялась ловко и старательно шить. Иногда дочь осторожно напоминала, что хочет очень женственную одежду. Два вечера ушло у Ханы, чтобы закончить тёмно-синий сарафан и украсить его снежинками.

На следующий же день Юки пошла в нём в школу. Ей было неловко: казалось, будто она уже и не она вовсе. Девочка нервничала и гадала, понравится ли она одноклассницам.

По пути в школу Юки повстречала подружек, и все они как одна похвалили обновку: «миленькое платье», «стильное», «тебе идёт», «я так завидую»…

К слову, сарафан здесь ни при чём. Так они неявно подтвердили, что она такая же, как они. Другими словами, это был своего рода ритуал, которым подружки признали Юки равной.

А та поняла девочек и наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Она подумала, что больше не будет нервничать в классе, да и школьное время пролетит легко и без забот. Напоследок Юки мысленно, но от всего сердца поблагодарила платье и маму, которая его сшила.

Весна следующего года.

Хану взяли на постоянную работу. Жизнь вошла в колею, и она даже начала понемногу выплачивать взятый в своё время кредит на учёбу, но лекции, втиснутые между рабочими обязанностями, и подготовка к экзаменам отнимали всё свободное время.

Амэ подрос, и в учебной комнате появилась вторая парта. Однако он, в отличие от сестры, совсем не горел желанием ходить в школу. Вернее, не столько не хотел, сколько не понимал, зачем это вообще нужно. Когда по утрам они с Юки выходили из дома, он нередко сворачивал в сторону леса.

— Эй, школа там!

Чаще всего Юки приходилось тащить его за руку до самых школьных ворот.

Амэ никак не мог привыкнуть. Все уроки напролёт он глядел в окно и считал ворон. Вскоре о нём поползли слухи по всей школе. Иногда в их кабинет заходили любопытные дети из старших классов, посмеивались над Амэ, тыкали в него пальцами, а то и толкали. Юки приходилось вмешиваться и прогонять их. Когда Амэ перешёл во второй класс, он стал появляться в библиотеке чаще, чем в классе, и целыми днями разглядывал энциклопедии животных и растений. К третьему классу он начал пропускать занятия. Классный руководитель не уставал требовать, чтобы Амэ ходил в школу каждый день, но Хана не хотела его заставлять. Вместо этого она стала брать его с собой на работу.

Хана ездила на маленьком подержанном джипе, взятом в кредит. Она сажала сына рядом с собой, а тот всю дорогу глядел в окно.

Тэндо не возражал против детей сотрудников.

— О, Амэ-кун, отпустили с уроков?

— Не-а, — мальчик честно качал головой.

— Прогуливаешь, что ли?

— Угу, — и так же честно кивал.

— Приходи в любое время, — Тэндо гладил растрёпанные волосы Амэ.

В мае посетителей в заповеднике особенно много. В павильоне выстраивались целые очереди из людей, ждавших экскурсоводов.

— А здесь у нас пруд для наблюдений за земноводными. Сейчас вы можете увидеть в нём уже подросших, но до сих пор не отбросивших хвосты головастиков. Хана-тян, помоги-ка!

— Иду-у.

Хана и остальные работники занимались исключительно нахлынувшими посетителями.

Амэ же почти всё время проводил в зверинце. Когда он подходил к клетке с восточным волком, тот просовывал морду меж прутьев клетки. Амэ смотрел на престарелого волка, словно жаждущий знаний ученик на учителя.

Скоро он начал частенько ходить в лес заповедника один.

За первые четыре года в школе Юки выросла сантиметров на тридцать. Хана в очередной раз обновила тёмно-синий сарафан дочери. В сочетании с длинными чёрными волосами, изящными ручками и стройными ножками он смотрелся даже лучше, чем раньше.

Юки изменилась не только внешне. Некогда озорная дикарка за несколько лет превратилась в спокойную, вежливую девочку. Теперь шуму детской площадки она предпочитала чтение и тишину.

Отчасти свою роль сыграла окрепшая дружба с Сино, в семье которой любили книги, но главное — Юки решила найти занятие, которое не будет привлекать к ней внимание. Выбор оправдал себя: все четыре года Юки успешно оберегала свой секрет. Но одним утром…

Юки сидела, привычно уткнувшись в библиотечную книгу.

— Попрошу внимания! — учитель Танабэ вошёл в шумный класс чуть позднее обычного. — У нас новенький.

Юки подняла взгляд. Рядом с классным руководителем стоял мальчик в футболке и с рюкзаком на спине.

— Поздоровайся, Сохэй Фудзии-кун.

Пока Танабэ выводил на доске имя мальчика, тот кратко поклонился.

— Меня зовут Фудзии, приятно познакомиться.

Класс резко оживился. К ним до сих пор никто не переводился.

Сохэю досталась парта у окна, точно за Юки. И стоило ему сесть, как…

— Слушай, у вас что, собака дома есть? — вдруг спросил он.

— С чего ты решил?

— Да так… От тебя псиной воняет.

— !..

От неожиданности у девочки из головы вылетели все мысли. Юки отчаянно думала над ответом. Но тщетно — в голову ничего не приходило.

— У нас нет собаки, — кое-как выдавила она из себя.

— Да ладно? Странно, а я-то был уверен, — Сохэй начал крутить головой и принюхиваться.

Юки оцепенела настолько, что не могла шевельнуться. Сидевшая сбоку Сино любопытно вытянула шею.

— Что такое?

— Да я про запах.

— Запах? Какой запах?

— Мне что, одному кажется?

Юки вжала голову в плечи и кое-как переждала урок.

На перемене она сразу же зашла в женский туалет, тщательно вымыла руки и вытерла их платком. Она попробовала обнюхать себя. И ничего не почуяла. Да и не могла она ничем пахнуть.

И всё же мальчик сказал: «Псиной воняет». Может, он почуял, потому что только перевёлся к ним? До сих пор Юки никто такого не говорил. Но неужели она всё-таки пахнет немного не так, как все остальные? Неужели после четырёх беззаботных лет её секрет внезапно раскроется?

Юки увидела в зеркале своё встревоженное лицо и изо всех сил постаралась успокоиться: «Всё хорошо, всё обязательно будет хорошо».

Она глубоко дышала.

Через какое-то время ей удалось унять чувства. Затем Юки вновь посмотрела в зеркало. Глядящая из него обеспокоенная девочка, казалось, готова была вот-вот расплакаться.

Когда она вернулась в класс, остальные дети играли в чёрного Петра вместе с Сохэем.

— Каку-ую же взять? Ну, эту! Да ладно, неужели?! — Сохэй так старательно дурачился, что весь класс хохотал.

Юки стояла в дверях, пока Сино не заметила её и не позвала:

— Эй, Юки-тян, давай с нами. Сохэй-кун такой забавный.

— …

Она не могла приблизиться. Юки опустила взгляд на книгу на своей парте и…

— Мне надо вернуть её, — нарочито громко сказала она и развернулась.

Сохэй заметил фальшь, поморщился и спросил исподлобья:

— Чего с ней?

— Обычно она не такая, — удручённо отозвалась Сино.

С тех пор Юки старалась держаться от Сохэя подальше. Она надеялась, что сможет тихонько сидеть в уголке, читать книги и ни с кем не играть. Но чем больше она избегала мальчика, тем упорнее тот за ней бегал.