Награда для генерала (СИ) - Обухова Лена - Страница 21

И все же неловкий момент случился, когда на площадку к нам поднялся возница, держа в руках небольшой чемодан генерала и мою скромную дорожную сумку. Дернувшемуся лакею он сообщил, что других вещей нет, только эти.

– А где же вещи вашей гостьи? – удивился Морроу.

Керам, оказавшийся к тому моменту за моей спиной, тихонько хмыкнул. Я почувствовала, как краснею, а генерал Шелтер с невозмутимым видом заявил:

– Все произошло несколько спонтанно. Я торопился выехать, поэтому госпожа Мира не успела как следует собраться. Ее вещи пришлют из столицы чуть позже.

Других объяснений никому не понадобилось, и я тихонько выдохнула, когда нас пригласили пройти в дом. Как бы там ни было, а за то, что генерал не стал лишний раз унижать меня перед своими людьми, я почувствовала себя благодарной ему.

Мне выделили угловую комнату на втором этаже. Два больших окна на смежных стенах наполняли ее воздухом и светом: сейчас это были последние огненные всполохи заката. В остальном обстановка напоминала спальню в городском доме генерала, где я провела предыдущую ночь. Разве что эта комната оказалась еще просторнее. Да тут можно ярмарку устраивать! Помимо платяного шкафа имелся еще и книжный, но полки его были почти пусты, пара десятков книг стояла отдельными группами на разных уровнях, перемежаясь статуэтками и маленькими вазочками без цветов. Я почему-то подумала, что протирать здесь пыль – настоящее мучение.

Огромная кровать с – кто бы сомневался? – балдахином притаилась в темном углу. Можно не беспокоиться о том, что по утрам меня будет мучить солнечный свет. Подумав об этом, я нервно рассмеялась. Хоть о чем-то можно не беспокоиться!

Рядом с книжным шкафом, в противоположном от кровати углу, стоял письменный стол. Я без особого интереса подергала ящики, но они оказались преимущественно пусты. Лишь в одном лежали письменные принадлежности и стопка бумаги.

Я успела еще оценить низкий широкий подоконник, тянувшийся под одним из окон. Он был усеян маленькими подушечками и при желании я могла бы использовать его как кушетку: сидеть, вытянув ноги, и любоваться открывающимся из окна видом. А благодаря тому, что особняк стоял на небольшом возвышении, вид открывался очень приятный глазу: на цветущий сад, изрезанный узкими тропинками, стекающимися к фонтану с замысловатой скульптурной композицией в центре. Чуть дальше виднелась беседка с белыми колоннами и куполообразной крышей, а еще дальше начиналась аллея, похожая на ту, по которой мы сюда приехали. Я была не уверена, что это та же самая аллея, но выглядела она похоже.

Если бы два дня назад кто-то сказал мне, что генерал Шелтер по прозвищу «Кровавый» живет в столь живописном, умиротворяющем месте, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Впрочем, наверное, и безжалостные завоеватели рано или поздно устают от вида крови и смерти и стремятся к красоте и гармонии.

Проверить удобство подоконника я не успела: юная горничная пришла сообщить, что генерал ждет меня.

– Вам помочь переодеться? – услужливо поинтересовалась она и тут же смутилась. – Ой! Простите, госпожа, я забыла, что ваши вещи еще не приехали.

Я через силу улыбнулась и заверила ее, что все в порядке. Да, легенда моя продержится недолго: ровно до того момента, как из столицы не приедут никакие вещи. Что ж, возможно, к тому времени это уже не будет меня особо волновать. Вероятно, уже завтра утром горничной и так станет понятно, для чего генерал привез меня сюда.

Услужливая девушка проводила меня на первый этаж, в столовую: генерал ждал меня для совместного ужина. Ну да, конечно, я же «особая гостья».

Нас посадили на разные концы массивного прямоугольно стола, рассчитанного на восемь человек, поэтому между нами оказалось довольно внушительное расстояние. Корзинку с хлебом или солонку не передашь. Впрочем, для подобных действий у нас имелся лакей, который испарился, едва подав нам закуски и налив вина. Мы с генералом остались один на один.

Нарочито вежливо пожелав мне приятного аппетита, Шелтер принялся за еду, а я медлила, с недоумением глядя на столовые приборы, разложенные по разные стороны от тарелки. Три ножа и три вилки. Дома во время трапез я всегда как-то обходилась одной вилкой. И совсем без ножей, если уж на то пошло. Поэтому сейчас растерялась, не зная, что делать, как поступить.

– Просто бери те приборы, что лежат дальше всего от тарелки, – вдруг посоветовал генерал.

Я хмуро посмотрела на него исподлобья. Тут же снова опустила глаза в тарелку, но совету последовала. Или попыталась, потому что держать вилку в левой руке оказалось очень неудобно, а что делать с ножом, я и вовсе не представляла. Так ничего и не подцепив с тарелки, я отвела от нее руки и снова бросила на генерала мимолетный взгляд.

– Хочу поблагодарить вас, генерал Шелтер, – произнесла чуть шершавым от волнения голосом. – За деликатность при знакомстве с… обитателями вашего дома.

– Не за что, – отозвался он, не отрываясь от еды. – Деликатность – мое второе имя.

Это замечание почему-то вызвало у меня удивленную улыбку.

– Признаться, я думала, что ваше второе имя – Кровавый.

Шелтер ничуть не смутился, брови его лишь на мгновение дернулись к переносице, но вместо того, чтобы нахмуриться, генерал лишь пожал плечами.

– Значит, третье.

Сегодня его голос не казался ни строгим, ни угрожающим. Исчезли резкие нотки и приказной тон, поэтому и испуганные мурашки не побежали по моей коже. Видимо, в домашней обстановке генерал Шелтер превращался в обычного человека, хоть и оставался в военной форме. Только это обстоятельство и позволило мне спросить:

– А какое первое?

Я не решалась снова посмотреть на него, предпочитала изучать весьма разнообразное и совершенно незнакомое мне содержимое тарелки, поэтому просто почувствовала, что генерала мой вопрос удивил. Его приборы тихо звякнули о край тарелки, когда он отложил их.

– Оллин, – последовал лаконичный ответ.

– Оллин, – шепотом повторила я, словно пробуя его имя на вкус.

И к моему собственному удивлению оно показалось мне довольно вкусным: двойное «л» ласкало язык. Мягкое, немного тягучее имя странно сочеталось с резкой, шипяще-рычащей фамилией. И совсем не вязалось со страшным прозвищем.

– А как твое полное имя? – поинтересовался генерал, не дождавшись от меня заметной реакции.

– Мирадора Торн.

– Мирадора Торн? – переспросил он и хмыкнул. – Ужасное имя, тебе совершенно не подходит.

– Почему? – Я так не ожидала подобной оценки, что совсем забылась и снова посмотрела на Шелтера.

На бесстрастном лице промелькнула тень улыбки.

– Потому что это имя звучит как раскат грома. А ты не похожа на гром. Скорее на шелест ветра в весенней листве.

Надо же, как поэтично, оказывается, он умеет мыслить… Генерал не переставал меня удивлять.

– Тогда какое имя, по-вашему, мне бы подошло?

Я снова оказалась поймана его гипнотизирующим взглядом. Не в силах отвести глаза, безвольно наблюдала, как он сделал глоток вина, поставил бокал на место и взялся за приборы, но есть не продолжил, предпочитая смотреть на меня, словно мысленно подбирая подходящее обращение.

– Хотя бы – Мила. Давай, я буду звать тебя «милая»? Ты не против?

Он вдруг «отпустил», снова переключив внимание на содержимое своей тарелки, которое стремительно таяло, и я смогла выдохнуть.

– Полагаю, вы можете звать меня так, как вам захочется, – заметила я, не сумев скрыть горечь. – Не думаю, что мои желания имеют значение.

– Пожалуй, нет, – легко согласился генерал. И язвительно добавил: – Но я дал тебе возможность сделать вид, что это твое решение. Я ведь сама деликатность, как ты верно заметила. Твое право не воспользоваться такой возможностью. Почему ты не ешь? Не голодна? Не нравятся закуски? Я могу попросить подать тебе что-нибудь другое.

– Нет, я… – от резкой смены темы я слегка растерялась, но постаралась побыстрее взять себя в руки и не мямлить. Я очень хорошо знала, как сильно это раздражает мужчин. – Просто я не привыкла… так держать приборы.