Моя последняя ложь - Сейгер Райли - Страница 9

Даже выпускники лагеря не могут удержаться от сплетен. Об этом я узнаю, когда открываю Фейсбук на телефоне и наконец-то включаю оповещения от той самой группы. Я сразу вижу пост, сделанный Кейси Андерсон, невысокой рыжей вожатой, с которой я познакомилась в первое же утро. Именно она первой попыталась связаться со мной несколько лет назад. Кейси мне очень нравилась, но и ее запрос я проигнорировала. Сейчас я смотрю на фотографию коттеджей. Позади блестит Полуночное озеро.

«Я снова здесь. Лагерь ни капельки не изменился».

У картинки пятьдесят лайков и несколько комментариев.

Эрика Хэммонд: Отличного лета!

Лена Галлахер: Ооооо. Ностальгия.

Фелиция Веллингтон: Не могу поверить, что ты туда поехала. Я бы и за миллион от Френни не согласилась.

Кейси Андерсон: Наверное, Френни именно поэтому тебя не пригласила.

Мэгги Коллинс: Точняк. Это место всегда меня пугало.

Хоуп Левин Смит: Я согласна с Фелицией. Это очень плохая, ужасная идея.

Кейси Андерсон: Почему?

Хоуп Левин Смит: Да потому что с этим местом и этим озером что-то нечисто. Все мы слышали легенду. Все мы знаем, что в ней есть доля истины.

Лена Галлахер: ОМГ! Легенда! Я еще тогда ее ужасно боялась.

Хоуп Левин Смит: Ну и правильно.

Кейси Андерсон: Да вы с ума посходили все?

Хоуп Левин Смит: Кейси, ты сама больше всех носилась с легендой! Ты не можешь отказаться от своих слов, раз уж снова туда поехала.

Фелиция Веллингтон: Давайте не будем забывать. Все мы знаем, что с Вив, Элли и Натали не несчастный случай приключился. Ты сама так говорила.

Брук Тиффани Сампл: А кто еще туда едет в этот раз?

Кейси Андерсон: Не поверишь, но я, Бекка Шонфельд и Эмма Дэвис.

Брук Тиффани Сампл: Эмма?! Ни хрена себе!

Мэгги Коллинс: После всего, что она натворила с Тео?

Хоуп Левин Смит: Вау.

Лена Галлахер: Гм, это интересно.

Фелиция Веллингтон: Интересно, как это случилось. Кейси, не поворачивайся к ней спиной, лол.

Кейси Андерсон: Не груби. Я хочу ее увидеть.

Эрика Хэммонд: А кто такая Эмма Дэвис?

Я закрываю Фейсбук и отключаю телефон. Я понимаю, что просто не вынесу очередной порции сплетен и безумных теорий. Из комментаторов я помню только Кейси. И да, я не слышала историй о проклятье озера. Это чушь собачья.

Лишь один комментарий правдив. Судьба Вивиан, Натали и Эллисон не результат несчастного случая.

Виновата я.

Да, никто не знает, что с ними случилось, но я уверена в своей вине.

5

Я выпрямляюсь, когда на горизонте появляются пики Адирондака. Их вид заставляет мое сердце биться чуть сильнее. Я пытаюсь игнорировать этот фоновый шум. Водитель сворачивает с шоссе и объявляет:

– Мы почти на месте, мисс Дэвис.

И я сразу начинаю волноваться сильнее. Машина едет по гравию, по обеим сторонам дороги тянется лес, который с каждым метром становится все гуще и мрачнее. Вперед тянутся темные ветки, иногда они переплетаются друг с другом. Огромные сосны заслоняют солнце. На земле растут побеги, колючки, валяется листва. Я понимаю, что пейзаж похож на одну из моих картин.

Вскоре мы добираемся до кованых ворот. Это единственный путь в лагерь «Соловей». Они распахнуты настежь, словно приглашают внутрь. Однако сама обстановка, скорее, выглядит угрожающе. Дорогу обрамляют метровые каменные стены, углубляющиеся в лес. Кованая арка над дорогой создает ощущение, будто ты въезжаешь на кладбище.

Лагерь показывает себя не сразу. Я вижу разные детали, словно поставленные на место сценографом. Все они – наследство той эпохи, когда территория принадлежала только Харрисам. Здание ремесел и искусств раньше было конюшней. Оно выкрашено в белый цвет и напоминает пряничный домик. Прямо перед ним расположена клумба с крокусами и тигровыми лилиями. Дальше я вижу столовую, бывший сарай для сена. Она не такая красивая, но отлично служит своей цели. Боковая дверь отъезжает, и рабочие заносят ящики с едой, приехавшей на грузовике.

Справа от меня за деревьями спрятались коттеджи. Я вижу кусочки крыш, покрытые мхом, и фрагменты сосновой обшивки. Внутрь заселяются девочки. Голые ноги, стройные руки, блестящие волосы.

На первый взгляд лагерь совсем не изменился, и это очень странное чувство. Мне кажется, что я отправилась в прошлое и одной ногой нахожусь там. Однако что-то не так. Во всем чувствуется запущенность, паутиной пробравшаяся в каждый уголок. Я замечаю все новые отличия. Теннисный корт и стрельбище совсем запустели. Корт пробит колючками. Трава на стрельбище выросла по колено. Вдали гниют вязанки сена, на которых раньше стояли мишени.

На крыше почти безупречного здания ремесел и искусств сидит мужчина и приколачивает черепицу. Мы проезжаем мимо. Он опускает молоток и смотрит на меня. Я пялюсь в ответ и вдруг узнаю его. Помню, что он шатался по лагерю и все чинил. Тогда он был моложе и красивее. Вечно ходил напряженный, мрачный и загадочный. Кого-то это пугало, кому-то – нравилось.

– А я бы подержалась за его инструмент, – сказала за обедом Вивиан, и мы все закатили глаза.

Я машу ему рукой. Узнает ли он меня? Мужчина снова смотрит на черепицу и колотит дальше.

К тому времени машина добирается до круга перед Особняком, вторым домом Френни. Ей, конечно, повезло, у большинства людей такого количества домов просто нет. Особняк служит своей цели с тех самых пор, как был построен ее дедушкой на берегу рукотворного озера. Летний дом для семьи, выбравшей природу, а не Ньюпорт. Особняк выглядит, как и все старые постройки, – мрачно и величественно. Я думаю о том, сколько всего ему довелось пережить: его не пощадили годы, бури и секреты.

– Мы приехали, – говорит водитель, останавливая машину у красной двери. – Я достану вещи из багажника.

Я выхожу из машины. У меня затекли ноги и болит спина. Делаю вдох и понимаю, что забыла, как пахнет свежий воздух – чистотой и соснами. Ароматы города совсем другие. Я немедленно вспоминаю забытые моменты. Мы гуляли по лесу с Вивиан, я сидела в одиночестве на берегу озера, опустив ноги в воду, не наблюдая ни за чем в особенности и созерцая все сразу. Аромат манит меня, зовет вперед. И я начинаю шагать – сама не знаю куда.

– Сейчас вернусь, мне надо размяться, – говорю я водителю.

Тот достает мой чемодан и ящик принадлежностей для рисования.

Я иду вокруг Особняка на травянистый склон. И вижу, что свежий воздух привел меня к Полуночному озеру.

Оно больше, чем мне помнилось. В моей памяти оно стало подобно пруду в Центральном парке – нечто заключенное в границы, подвластное человеку. На самом деле оно просто громадное. Оно блестит, притягивает к себе внимание и главенствует в этом пейзаже. Деревья на берегу клонятся к нему, опуская ветви над водой.

Я иду по лужайке и добираюсь до пристани. На ней закреплены две моторки. Рядом стоят рейки, на которых вверх дном сложены каноэ.

Я иду по пристани. Ноги соскальзывают в щели между досок, звук шагов эхом отражается от воды. На самом краю я останавливаюсь и смотрю на другой берег – в километре отсюда. На той стороне лес гуще. Стена листвы поблескивает на солнце, выглядит маняще и в то же время грозно.

Я все еще смотрю туда, когда слышу шорох кроссовок в траве. Он сменяется гулкими шагами по пристани. Я не успеваю обернуться, как высокий мелодичный голос уже разносится по ветру:

– Вот ты где!

По пристани спешит женщина двадцати с небольшим лет. На земле стоит мужчина того же возраста. Они молоды, загорелы и подтянуты. Если бы не официальная экипировка лагеря, я бы решила, что они модели «Джей Крю». Оба светятся, словно кучу времени проводят на открытом воздухе.

– Ты Эмма, правильно? – спрашивает женщина. – Ура, ты приехала!

Я протягиваю руку, но меня с энтузиазмом обнимают. Френни бы не оценила.