Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 83

На что он намекает? Растерянно теребя обручальные перстни, Изольда уткнулась взглядом в гурьбу утопленниц, скучавших в отдалении, и про себя повторила слова, некогда сотканные из магии и ее жажды расквитаться:

«Никогда тебе не сбросить оковы моего колдовства… Разве что объявится сумасшедшая утопленница, обязанная тебе своей преждевременной кончиной, которая по доброй воле согласится стать твоей женой. Найдешь такую, и снова обретешь прежний вид!»

Не в этих же строках бывший король ищет спасение? Ведь нет ни одной обитательницы болотного чертога, сохранившей ясность ума и при этом безумной настолько, чтобы пожелать…

И тут низкий чужой голос разорвал петлю ее мыслей, глумливо швырнул в лицо знакомое женское имя:

«А как же Лотарэ? Ее можно попросить, потребовать…»

— Замолчи!

От нежданного окрика задремавшие от безделья болотные девы подскочили, кинулись наутек. Самая прыткая сумела извернуться и выскользнуть за порог, но следующую беглянку, метившую туда же, Лютинг изловил выверенным движением.

— Ты просишь недопустимого… И задумываться о таком не хочу!

Давен Сверр, не привыкший к ее пререканиям с тьер-на-вьёр, воспринял тираду на свой счет.

— Разве я нуждаюсь в сильном союзнике — властителе топей и омутов, чтобы добиться цели? Моим дружкам требуется провожатый и лекарство от слепоты? О нет… Мне довольно и того, что ты вытащишь меня на сушу, как условились…

При упоминании болезни Хёльмвинд бросил беглый взгляд на приморского королевича, но не заметил в его манере держаться ни малейшего намека на недуг.

Тем временем болотник напирал, вдохновляясь все больше:

— Твоя вина, ведьма, что придется засучить рукава и призвать на подмогу чары! Так хватит ныть — принимайся за работу или выметайся в трясину на поиски башни. Только не строй из себя безгрешницу, которой впервые приходится марать белые ручки!

— Кажется, король окончательно свихнулся, — доложил Северный ветер с ехидцей, отлепляя от рукава колючий стебель какого-то вьющегося растения. — Или захирел от сырости… То-то он несет чепуху…

— К моему стыду, он говорит о противодействии, что полагается любому заклятию… — От правды, в которой вынуждена была сознаться, Изольда едва не трепетала. — Обязательных условиях, выполнив которые, можно расколдоваться.

— Так от магии существует средство? — На секунду Хёльмвинд позабыл о гоноре.

— Зачастую непосильное, придуманное лишь затем, чтобы на словах уравновесить колдовское вмешательство… Но в случае с Таальвеном оно сработало.

— Удачно донельзя, — небрежно поддакнул верховный. — И что же нужно сотворить, дабы разрушить проклятие этого душегуба? Обратить его в пиявку? За ночь вычистить за него от ила все омуты?

Колдунья сдавленно качнула головой.

— Женить его на девушке, что добровольно согласится на брак после того, как болотник ее утопил…

— Какое изуверство. — Ветер сосредоточенно распутал шнуровку на горловине туники. Похоже, признание его не потрясло, во всяком случае, не настолько, чтобы отвлечься от наведения туалета.

— Но на что не пойдешь ради благого дела. — Походя задетый браслет на его запястье неприятно хрустнул. — Хватаем любую зеленокожую в этом хлеву и уговариваем произнести любовные клятвы… а дальше…

— Не выйдет, — опечалилась принцесса. — Обычные подводницы на роль невесты не годятся. Они — лишь подобия тех, кем были раньше, лишенные возможности соображать. Для обряда нужна девушка, понимающая, на что она идет.

— У тьер-на-вьёр не бывает простых задач, верно? Зря я полагал, что она ненароком поскупилась на колдовские ухищрения. Но раз так, участь короля безнадежна: невесту ему днем с огнем не сыскать.

— Если только мы сами не выберем ее из числа тех, кому можно повелеть пойти под венец… — озвучила роковую истину Изольда. — Понимаете?

Прозрачные очи Хёльмвинда почти сразу озарила догадка, и замешательство колдуньи сделалось очевидным.

— Лотарэ? — медленно вымолвил он, дивясь тому, как причудливо ткет свои нити судьба, отмеченная узором терновой магии.

— Лотарэ… — словно угощение, повертел на языке Давен Сверр. — Маленькая ветресса-утопленница, так некстати меня покинувшая… Всегда знал: не стоит ее отпускать…

Лотарэ — молчаливая, застенчивая, спасшая некогда жизнь самой Изольде… Здесь нечего было обсуждать. Но по мере того как рушились надежды призвать на помощь утопленниц, затея с возвращением болотного короля превращалась в единственную возможность, которую нельзя упускать.

В попытке найти иной выход терновая колдунья гонялась за подводницами, пока они не улизнули, — все до единой, объятые паникой. Смирившись с тем, что служанкам не дано уразуметь ее призывов, принцесса прильнула к решетчатому окну, намереваясь приманить русалок. Но кроме далеких теней, сновавших в подводных зарослях, около дворца никто не проплывал.

Пришлось вернуться к тому, с чего она начала, и вновь обратить внимание на Давена Сверра, преспокойно взгромоздившегося на недавнюю постель Хёльмвинда. Чтобы было сподручнее, он натаскал соломы к стене, выстроил из нее подобие кресла и теперь восседал на гнилой подушке с таким видом, будто трое спутников явились в его светлицу на поклон. Лютинга с Северным ветром он игнорировал с подчеркнутым безразличием, словно присутствие их нисколько его не тревожило.

Между тем мужчины успели перекинуться парой слов и, пока болотник суетился, выяснить, как лучше держать оборону, если придется. Таальвен Валишер, как прежде, слепо поводил обесцвеченными глазами, но, похоже, не слишком страдал от этого. У Хёльмвинда сложилось впечатление, что Мак Тир притворяется, когда тот запросто поймал за локоть крадущуюся подводницу. Но ветер списал странность на природную чуткость королевича. Сам он, в общем-то, тоже исхитрился бы вслепую обогнуть любые препятствия. По крайней мере, раньше это не составляло труда.

— Одолжи мне свой кинжал, — попросил Лютинг, нарочно отрывая принцессу от тщетного занятия.

Рукава ее рубахи насквозь вымокли, пока она бултыхалась в зеленой воде.

— Вот, держи. — Она вложила в мужнину ладонь узкий клинок и собралась было вновь сунуться в болото, но не для того Таальвен завел разговор.

— А теперь расскажи о Лотарэ… Каким образом ее можно использовать?

— Никаким, она моя подруга и не заслужила такого чудовищного жребия!

— Она ветресса, — веско напомнил Хёльмвинд. — И сделает все, лишь бы помочь своему повелителю… Другое дело, что нам из этой лужи до нее не дозваться.

Перебирая в мыслях все возможные хитрости, позволяющие связаться с родичами, он зашептал беззвучно невесомые ветряные строки. Но власти прикликать шторма или хотя бы доносить воздушные послания у них не было.

Глядя на бесплодные старания, принцесса отчетливее сознавала: втроем они в тупике, из которого ведет лишь один чудовищный выход. Ни один честный человек его не одобрит, но утаить подсказку от ветра равносильно лжи, а лгать ему, вытерпевшему столько горя по ее вине, Изольде не позволяла совесть.

Потому пальцы ее тянулись к завязкам мешочка при поясе, пока сердце неистово билось, а щеки покрывались румянцем. Что-то внутри ныло тревожно:

«Молчи! Пусть никто не узнает о верном способе приманить Лотарэ… Разве не чуешь, от него за версту несет раздором… Да и вам ли вершить судьбу ветрессы после года мучений во владениях болотника?»

Но прозрачный тонкий хрусталь уже переливался на свету, а губы щекотало потаенное откровение.

— От Либа в дар мне досталось кое-что… Разумеется, вы будете против его использования…

— Ветряной колокольчик! — ахнул верховный. — Все эти дни ты таскала его в кошеле?

Смущенная принцесса скрипнула подошвой сапога. То, как воспрял духом ее спутник, служило дурным знаком.

Кажется, Ветер ущелий смастерил игрушку для сестры сто лет назад… — продолжал он с азартом. — Почувствует ли Либ что-то, кроме смутной тревоги, когда раздастся звон? Или мелодия привлечет лишь Лотарэ, для которой и была вырезана вещица?..