Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 72

— Хочешь, чтобы я отвела тебя к его комнате? Пожалуй, это полезнее, чем копошиться в садовых кустах. Поспешим!

Почти задев локтем рукав Хёльмвинда, притаившегося у стены, Исгерд быстрым шагом возвратилась в харчевню.

— Хорошо, что ты объявился… Сердце подсказывает, Этельстану грозит несчастье, — поделилась она, жестом увлекая своего собеседника вверх по ступеням. — Мой долг — его предупредить. Но брат все не идет, сколько бы я ни коротала время в условленном месте. Что, если ему успели причинить вред?

— Кто посмеет обидеть принца? — подыграл ей Таальвен. Он давно сообразил, что беседовать с терновой принцессой возможно лишь на ее, полном призрачных воспоминаний языке. — У королевской семьи есть враги?

— Нет, конечно… — Она осеклась. — Лишь у отчаянных безумцев достанет глупости противостоять армиям Тьер-Лерана или бросить вызов терновым чарам!

— Тогда нечего переживать. — Лютинг нагнал ее на втором этаже, окинув коридор быстрым изучающим взглядом. Как бы громкий голос Исгерд, вообразившей себя хозяйкой в родном чертоге, не потревожил кого-то из постояльцев. Повстречав в темноте одержимую девушку с колючими метками, они не придут в восторг.

— Куда дальше? — поторопил приморский королевич у собственных покоев.

Принцесса потерянно скользнула ладонью по стене, беззащитно повела плечами: холл с нависающим потолком казался ей незнакомым. Еще секунду тому назад перед лицом горели огни дворцовых светильников, множили свет зеркала, а теперь сделалось неуютно и темно.

— Не помню этих переходов… Иногда замок видится мне муравейником.

Толкнув ближайшие двери, Исгерд внезапно обнаружила, что они не заперты, и нырнула во мрак пустой комнаты.

— Этельстан?

Убогое убранство сложно было скрыть под плотным ночным покровом, но скиталица, заплутавшая в лабиринтах собственных мыслей, оставила скромную обстановку без внимания.

— Куда, на милость богов, он подевался? — бубнила она, меряя шагами узкое на королевский вкус пространство. — Как бы не опоздал к завтрашней коронации.

— Когда ты в последний раз с ним встречалась? — невзначай поинтересовался Таальвен.

— За полночь на королевском балу… Нет… в моей личной купальне… — Лишь теперь принцесса смекнула, что не способна дать внятный ответ. — Мы стояли вдвоем у дальней парковой стены… а затем сигнальный камень на шпиле дозорной башни засверкал алым…

Наслышанный от Изольды о дальнейшем развитии событий, приморский королевич спросил вкрадчиво:

— Кто-нибудь желал принцу зла?

— Нет. — Исгерд ухватилась за столбик кровати. — С чего бы?

Может, ветры, которых послала к тебе Вея Эрна? — продолжил наступление Таальвен.

— О чем ты? Они прибыли, чтобы поздравить меня с коронацией, и скоро распрощались.

— И забрали с собой Этельстана?

Меж светлых бровей залегла морщинка. Видно было, что нить свершившегося неумолимо ускользает от принцессы, как бы тщательно она ни сматывала ее в клубок.

— Помнишь, как Вея Эрна потребовала часть твоей колдовской силы? — все не унимался Лютинг.

Золотистые ресницы затрепетали.

— А то, зачем брат позвал тебя в сад среди ночи?

— Он хотел… хотел…

В голубых очах заблестели слезы, но вымолвить страшное предположение Исгерд не решилась. Пустое, ей только чудится!

Растревоженная грудь тяжело вздымалась под рубашкой.

Терзаемому жалостью приморскому королевичу пришлось напомнить себе: помочь бедам Исгерд нельзя, а вот извлечь из ее сбивчивых фраз то, что способно облегчить участь Изольды, — да. Потому он умышленно отринул сострадание.

— Этельстан причинил тебе боль? Это он виноват в том, что стало с вами?

Терновая принцесса со стоном сдавила виски. В голове у нее царила полнейшая сумятица. Единственная мысль удерживала от кромешного хаоса: почему этот жестокий чужак с ветряным именем говорит столь ужасные вещи?

— Кто ты? — простонала она, борясь с нахлынувшей смертельной усталостью. — Как оказался в моей опочивальне? Каким образом стража тебя пропустила?

С допросом пора было кончать. Лютинг видел: воскресить в памяти истинную цепочку событий принцессе не по силам. Прошлое от нее заслоняет завеса, сквозь которую не пробиться.

Намереваясь утихомирить ее, приморский королевич подался к Исгерд, но, объятая страхом, она крутанулась в сторону и бросилась за порог. Там уже поджидал Северный ветер, который легко подхватил беглянку, затаскивая обратно в спальню.

— Стража, — не успев набрать в легкие воздуха, пискнула она. — Сюда…

Но прежде чем по трактиру прокатился настоящий вопль, верховный зажал принцессе рот ладонью, пинком захлопывая дверную створку.

— Клянусь, я задушу вас обоих терновой лозой! — шипела Исгерд сквозь холодные пальцы. — Если хоть волос упадет с головы моего брата…

— Все еще считаешь, от вашей беседы ей никакого вреда, Мак Тир? — шикнул Хёльмвинд, стараясь удержать брыкающуюся заложницу и не сломать ей при этом кости.

Приморский королевич глядел на вырывающуюся Изольду завороженно, не смея моргнуть. Что-то в ее отчаянных метаниях было притягательное и пугающе знакомое.

— Пусти! Пусти! Отпусти!

— Да усыпи же ты ее! — нетерпеливо рявкнул верховный, проклиная Лютинга за промедление.

Отвлеченный властным звенящим голосом, Мак Тир встряхнулся и сжал трепыхающуюся принцессу за плечи.

«Уходи», — беззвучно повелел он, и глаза страдалицы закатились, а искусанные губы перестали кривиться от крика.

«Уходи», — пришлось повторить и себе, гоня прочь накатившую сладостную истому. Но темноту в собственной душе отогнать было гораздо сложнее, чем страхи Исгерд, послушно растворившиеся в грезах спящей Изольды.

ГЛАВА 15

БОЛОТНАЯ КОРОЛЕВА

Утро не принесло покоя. Голова у Изольды была тяжелая, а ноги ватные, будто после десятка верст по холмам и долам верхом на дурной кобыле. Вдобавок ко всему плечи противно саднило. Ощупав их, принцесса обнаружила следы от хватких объятий. На ум мигом воротился кошмар о Лютинге Мак Тире, и внутри похолодело.

Разведать что к чему, сходу не удалось: Таальвен ушел в харчевню за завтраком, Хёльмвинд, казалось, вообще не ночевал под крышей, а когда вернулся в комнату, буркнул два-три слова и уселся чертить что-то в ветряной карте.

— Что рисуешь? — перебрав все незатейливые дела, что могли сыскаться ранним утром в полупустой трактирной комнатке, поинтересовалась принцесса. — Разве этот пергамент — не сокровище твоего народа?

— Кусок старой бумаги, — Северный ветер размашисто черкнул карандашом, — который тщетно беречь, раз в пути от него нет проку.

— Потому ты решил его… изуродовать?

— Всего лишь исправляю неточности, — фыркнул Хёльмвинд, искоса поглядывая, как принцесса усаживается на тюфяк рядом.

— Но откуда ты знаешь правильные очертания?

— Мак Тир сообщил…

— А ему как стало известно? — Сдержанный тон ничуть не убавил любопытства Изольды, она упрямо не желала прекращать допрос, и верховный ветер со стуком отложил карандаш.

— Вчера кто-то за ужином надоумил.

— Ясно. Выходит, теперь мы разведали, где именно искать ветряную башню.

Вымученная улыбка, призванная скрыть внутреннее смятение, побудила Хёльмвинда испытать укол вины. Без сомнений, колдунья догадывается: что-то не так.

В подтверждение его мыслей она с недовольством потерла ноющее плечо.

— Мне плохо спалось прошлой ночью. Чувствую себя истощенной, как после явлений тьер-на-вьёр или навеянных ею снов… Ты ничего не слышал?

В следующий миг дверь в покои отворилась, избавив верховного от необходимости подыскивать подходящие объяснения: на пороге показался Таальвен Валишер. В руках он нес поднос с кувшином воды и незатейливой деревенской снедью. Тонкий шрам у виска, обычно прикрытый волосами, белел ровной полосой в пасмурном утреннем свете.

— За изгородью я видел Ирифи, — сообщил он сходу, ставя поднос с лепешками и вареными яйцами на единственный имеющийся табурет. — Пыль от него воронкой — углядишь и за версту.