Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 64

— Запрись и никому не открывай, — попросил королевич, гоня беспросветные думы прочь. — Засовы на здешних дверях крепкие.

— Будь уверен, — воскликнула она, нарочно громко опуская задвижку в металлические скобы. — Не отворю, хоть до утра стучите. Придется вам с Хёльмвиндом спать у порога.

И шлепнулась на стул, чтобы стащить с ног перепачканные тиной сапоги.

— Дерзкий приморский королевич, — продолжала роптать Изольда, по шею забравшись в исходящую паром лохань. — Туда не ходи, это не делай… Привык указывать, а мне будто законом положено подчиняться, словно его… жене!

От негодования она скрестила руки и с головой ушла под воду. Нежную кожу на щеках окатило жаром, уши мигом залило.

— Кровь и кости! — выругалась принцесса на манер глодалыциц, выныривая на поверхность.

Пришлось отжимать волосы и устраиваться поудобнее. Сделать это было нелегко, ванна оказалась слишком узкой и мелкой. Но Изольда тешилась возможностью понежиться в тепле, потому поджала ноги и вновь опустилась на дно.

— Так-то лучше…

Тело приятно покалывало, кудрявые локоны не хуже речных змей расплылись по водной поверхности. Разомлев окончательно, принцесса прикрыла глаза и пробормотала:

— Быть тебе зверем, Лютинг Мак Тир. Чтобы никто не мог полюбить тебя, последовать за тобой…

Терновник на ее запястьях и бедрах даже не шелохнулся. У принцессы сейчас не было той неистовой отчаянной злости, что подтолкнула однажды изречь страшное проклятие. Вместо нее остался запутанный клубок иных чувств, разобраться в которых сложнее сложного.

— …Твои зеленые глаза следят за мной из-за рек и лесов, не дают спокойно жить… — На миг Изольда представила острые волчьи уши, вдохнула пряный лесной запах, исходящий от звериного меха. — Ты — чудовище и не должен ходить среди людей…

Губы ее замерли, мысли окончательно разбрелись. И когда колдунья готова была затеряться среди их сонного мельтешения, в голове разразилось отчетливое:

«Делай, что он велит! Все, что пожелает…»

— Нет! — Дважды за этот вечер она вспенила воду, заливая кипятком пол. И, прижав ладонь к сердцу, уперлась лбом в железный бортик. Кровь в висках стучала набатом, сливовые побеги и те встрепенулись, хватко окольцевав руки. — Что за наваждение?

— Должно быть, я уснула, — спустя минуту рассудила Изольда, понемногу успокаиваясь. — Не может же тьер-на-вьёр нашептывать мне подобное. Она Лютинга на дух не переносит.

На шелестящий протяжный зов терновника, слышанный ею десятки раз, внутренний голос также не походил.

— Неужели Таальвен оказался прав, и мне нельзя оставаться одной, чтобы не навлечь на себя неприятности?

Но чужой шепот в голове молчал, и спустя миг принцесса вообразила его дурным порождением утомленного ума. Отогнав беспокойные думы, Изольда вновь окунулась в ванну. На этот раз дремота не стала ждать подходящего шанса, прытко заслонив разум бесплотной пеленой.

Спи… Прочь приморского королевича. Прочь Вею Эрну и Изольду Мак Тир. Важна лишь принцесса Исгерд, сотни лет тому назад правившая Тьер-на-Вьёр, — только ее печаль, до сих пор звучащая из глубины веков тихой тоскливой песней.

Возвратившись в душную харчевню по парадной лестнице, Хёльмвинд с неприступным видом обогнул столы и уселся на краю общей скамьи в самом дальнем и темном углу. Но это не помогло отвести внимание от его персоны. Разве мог остаться незамеченным тот, кто по-королевски прошествовал через всю комнату, сверкая прозрачными глазами, словно хрустальными ледышками?

Стоило верховному отвернуться, как дюжина любопытных взоров устремилась в его сторону: постояльцев в общем зале прибавилось, видно, сошлись поужинать да погреться у очага. Вряд ли хоть один из них прежде встречался с северными ветрами, так что интерес его диковинная внешность всколыхнула нешуточный.

Круглый, как барабан, купец издалека наметанным взглядом оценил вытканную хитроумной вязью тунику беловолосого гостя, тонкие наручи на шнуровке. Двое чужеземцев с ввалившимися щеками подозрительно косились, поцеживая кислое пиво. Даже трактирщик помедлил с новой порцией бараньего рагу, задумчиво брякнув подносом о столешницу…

Что и говорить, не только Изольду следовало прятать под покровом плаща. Но кутаться в него теперь было поздно — шепотки стремительно расползались по харчевне, как запах горелого. Обстановка становилась все более напряженной.

— И дернул меня буран по доброй воле соваться в жилище к людям, — чертыхнулся верховный владыка вполголоса, не в силах игнорировать подобное навязчивое любопытство. — Впредь ноги моей не будет в их муравьиных селениях!

И, страстно мечтая оказаться в Железном доме, в тысячах верст от суматошной человеческой оравы, покинул светлицу. Тяжелая дверь надсадно лязгнула.

На улице было немногим лучше: с крыши капало, рыхлая сырость льнула к ногам, как ни отгоняй. Но, по крайней мере, никто не глазел ошеломленно.

«Люди… — ступая в глубь широкого крыльца, Хёльмвинд поморщился. — Неразумные, мятущиеся существа, которым отмерено ничтожно мало… Стоит ли вообще тратить свое время на тех, чья жизнь — незаметная вспышка во мраке?..»

Ответ на вопрос был очевиден. Но какая-то настырная мысль угнездилась на задворках разума и не давала покоя: ведь Изольда тоже человек. Почему она не вызывает у верховного раздражения? Не оттого ли, что в ее присутствии он испытывает совсем другие чувства?..

Пристроившись под стеной, Хёльмвинд закрыл глаза и припомнил недавний разговор с принцессой.

— Что за кровожадная магия? — морщила гладкий лоб она. — Неужели не нашлось другого способа поддержать связь?

Мак Тир безмолвствовал, спокойно ожидая, когда речь зайдет об интересующих его делах.

— Разве Роза Ветров не обязана оберегать тебя? Особенно теперь, когда… — Принцесса замялась, подыскивая подходящее слово. Лишний раз напоминать ветру, что он нынче равен по силе простому смертному, не хотелось.

— Так зачем ей защищать меня? — увлеченно подхватил Хёльмвинд, намеренно смущая колдунью. Он и не собирался сердиться, напротив, ее забота стала ему приятна.

— Затем, что ты пожертвовал ради Вей Эрны прежней жизнью! Пусть на время, но и такой дар бесценен. А подвергать страданиям своего верного посланника, чтобы выспросить о делах, видится мне жестоким и напрасным.

— Ты ведь не знаешь до конца ее замыслов.

— Если бы знала, — губы принцессы сложились в строгую полоску, — и тогда не одобрила бы этот поступок.

Впервые за время их похода она сердилась на Розу Ветров, и величественный облик владычицы в памяти не властен был изменить этого.

— Как же она отреагировала, услыхав об Изольде и медальоне? — невзначай отозвался Лютинг, пока жена его возмущенно сопела в стороне.

— Никак…

Лицо принцессы удивленно вытянулось.

— Но мне казалось, завет Розы насчет ее подарка непреложен. Мыслимо ли…

— Я не сказал ей, — нехотя оборвал ветер.

— Почему? — Сбитая с толку Изольда окончательно запуталась. Пальцы непроизвольно коснулись шеи в том самом месте, где некогда кожу жгла шнуровка подвески.

— Не посчитал нужным…

Краткий ответ верховного едва ли прояснил положение, во всяком случае, для Изольды. И, озадаченно моргнув, она уставилась на Хёльмвинда в упор.

— Объясни по-человечески.

— Нечего здесь растолковывать. — Он рывком поднялся на ноги. — Времени было мало, мы беседовали лишь о самом важном.

— О чем же?

— О горловине ветряного рога. — Северный владыка одернул подол туники и напоказ вознамерился прогуляться вокруг лагеря. Но увильнуть от расспросов терновой колдуньи нечего было и пытаться. — Я сообщил ей, что мы добыли ветряной раструб.

— И ничего больше? — Изольда двинулась следом, готовая удержать Хёльмвинда за руку, если понадобится. — Разве не понимаешь, как странно это звучит, Северный ветер?

Разумеется, он понимал. Видел правду и Лютинг Мак Тир, с безмятежным видом коптящий мясо у огня. Похоже, ему не нужны были пространные толкования, чтобы выяснить причину неожиданной скрытности верховного.