Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 54

Принцесса вздохнула и, утерев щеки тыльной стороной ладони, утомленно присела на камень.

— Не знаю. Но мы должны сделать это во что бы то ни стало. Иначе сердце мое разорвется от скорби.

— Думаю, чешуйчатые твари выпустят нам кишки гораздо раньше. — Верховный пристально изучил клочок выжженной суши, на котором он со спутниками оказался, и в сотый раз пожалел, что разучился летать.

— Не надо так о них отзываться! — встала на защиту драконов принцесса, утирая со лба сажу, под слоем которой тонкие сливовые ветви едва обозначались.

— Тебе не мешало бы умыться, — фыркнул Хёльмвинд беззлобно, поражаясь тому, как царственно выглядит колдунья, несмотря на грязь, усталость и мокрую одежду.

— Тебе тоже. Эйалэ бы в обморок грохнулся, завидев владыку Сеам Хор, по макушку измазанным в золе.

— О да, ему понадобилось бы влить в себя минимум кадушку чая, чтобы смириться с настигшим нашу семью позором.

Оба они вымученно улыбнулись.

Но заставить смягчиться Лютинга было не так-то просто. Покуда он ощущал, что юная жена его в опасности, смех и веселье обходили стороной не по годам серьезного королевича.

— Пойдемте к башне, — промолвил он сосредоточенно. От пепла и без того тронутые сединой волосы выглядели серебристыми.

Покоряясь всегда такому твердому, лучившемуся правотой голосу, Изольда поднялась и отряхнулась. Похоже, вместо души в нутро ее мужа боги по ошибке вплавили закаленную сталь. Не для того ли, чтобы он вечно оберегал кого-то? И если под этим непутевым созданием всевышние подразумевали ее, могли бы устроить так, чтобы приморский принц хмурился поменьше.

— Не будем расходиться, — предупредил Хёльмвинд, устремляя взор на оплавленные стены цитадели. В то, что ее изувечили крылатые змеи, верилось легко, хотя в людском своем обличье они и выглядели несоизмеримо меньше.

Зато силой обладали недюжинной. Это верховный успел выяснить, пытаясь располосовать крепкие змеиные тела ветряной плеткой. Жалящая лента не оставила на них ни единого рубца, лишь тонкие бледные черточки.

— Ты видела, кто погубил драконов? — невзначай спросил у принцессы Таальвен, чеканя шаг по рыхлой почве. Эхо ее тревожных догадок не давало ему покоя.

— Я не заметила никого, только голос — странный, нечеловеческий. Так могла бы говорить терновая ведьма. — Изольда запнулась, вздымая носком сапога небольшое угольное облачко.

— Не думаю, — возразил Лютинг невозмутимо. — Разве обратился бы к тебе драконий князь, будь ты причиной его смерти?

— Кто знает… Разум стража реки после тысяч лет, проведенных в иле, вряд ли остался, как прежде, ясным. И я тогда могла выглядеть иначе…

— Как Исгерд? Вряд ли она застала те давние события, да и какой толк терновой принцессе изничтожать крылатое племя? В твоих снах она предстает справедливой правительницей.

Изольда задумалась, про себя соглашаясь с мнением мужа. Исгерд и правда не казалась ей злобной ведьмой. Потерянной — да, несчастной…

— Нет, вовсе не тьер-на-вьёр утопила драконов, — рассуждал вслух приморский королевич. — Как там говорилось в твоей песне?

— Мы ушли в зеркала вслед за ней — и не встретишь крылатых на свете… — продекламировала Изольда, без труда вспомнив нужную строчку.

— Непохоже, чтобы они уходили, — возразил Хёльмвинд, показательно подворачивая рукав разодранной до плеча туники.

— Может, это образное выражение?

— Или обман… — Таальвен, по обыкновению, предполагал самое худшее. — Так или иначе, правды нам сейчас не разведать. Давайте поищем ветряную дудку.

Он запрокинул голову, обозревая закопченный пористый булыжник, из которого некогда сложили старинную цитадель. Путники как раз приблизились к ее основанию, замерев в десятке саженей от фронтальной обугленной стены.

Зубчатые стены были изрезаны жуткими царапинами, но высились стойко, пачкая небосвод золой. Древние своды зияли дырами, как ветхое сукно, а все же укрывали постройку от дождей и жары.

— Мороз по коже, — созналась Изольда, стараясь рассмотреть, что там за узкими окошками.

— Вход, наверное, с другой стороны…

Множа отпечатки в бархате пепельного ковра, Северный ветер настороженно обошел круглые бока крепости. Спутники следовали за ним по пятам, на всякий случай прислушиваясь.

Но башня отмалчивалась. Не было ни бриза, ни легкого дуновения, чтобы оживить ее воспаленные окна-глазницы.

Наконец Хёльмвинд поднялся на крыльцо, заглянул во входную арку. Деревянные створки, когда-то запиравшие ее, давно истлели в зареве устроенного драконами пожарища.

— Здесь лестница.

Ступени вились вверх — до того мелкие, что по ним пришлось бы шагать чуть ли не боком, а голову пригибать, чтобы не расшибить лоб о нависающую каменную спираль.

— Тесно, — пожаловался верховный. — Дождитесь, пока я поднимусь, а то втроем не развернуться.

Изольда смиренно повременила несколько секунд и ступила на узкие камни, придерживаясь за стену. Лютинг сопел за плечом.

Путь был недолгим — лестница быстро кончилась, выведя путников на свет. И, жмурясь от вечернего солнца, принцесса разочарованно воскликнула:

— Пусто!

Каменная площадка, венчавшая крепость, и правда была пустынной.

Замешкавшись на миг, терновая колдунья перешагнула последний завиток подъема, шаркнула по булыжному полу, припорошенному гарью.

— Как такое возможно?

Верховный ветер замер у кромки низкого зазубренного парапета — лицо отрешенное, ладони белеют на фоне каменной кладки.

— Ни один смертный не сумеет вынести ветряной рог за пределы башни. А если брать в расчет суровых тварей на дне Дахана-Пламен, то поверить в похищение станет еще сложнее.

— Куда же делась реликвия? — Тонкая фигура поравнялась с Хёльмвиндом, нависшим над пропастью. Чтобы уберечь его от опасности, принцессе хотелось обхватить узкую талию покрепче, оттащить северного владыку от хлипкого ограждения. Но она лишь положила руку рядом с его рукой.

— Хороший вопрос… — Верховный качнулся, отгоняя назойливое желание шагнуть со стены. Тело помнило, как это делается, и убеждало, что вновь станет невесомым, лишь на секунду ощутив прозрачную легкость воздуха.

— В полу у входа я заметил люк, — сообщил Таальвен Валишер, разрушив наваждение. — Может, рог спрятали в подполье?

Легкие шаги вновь огласили шелестом винтовую лестницу. Изольда испытала настоящее облегчение, когда ее муж спровадил ветра прочь.

Но не успели они с Лютингом скрыться в витках каменной спирали, как послышались шум и страшный грохот. Что-то заскрежетало, загудело, а затем знакомый охающий голосок взвыл во всю глотку:

— Не пущу, и не надейся! Только через мой труп!

— Ирифи! — вмиг догадались принцесса с Таальвеном.

Пока они торопливо спускались, цитадель заполнялась воплями и стенаниями. И вдобавок каким-то странным треском, словно Пыльный вихрь швырял о стену тяжелые металлические побрякушки.

— Хёльм? — Изольда первой спрыгнула в темное затхлое подземелье, задохнувшись клубами пепла.

— Дзынь! — Тяжелый бронзовый кубок пронесся мимо ее уха и жалобно звякнул о камень.

— Проклятье! — чертыхнулся Таальвен, рывком прижимая девушку к полу. Сразу под окошком люка громоздилась груда хлама, за которой стоило спрятаться, чтобы сохранить голову целой.

— Именем северною владыки я приказываю тебе прекратить!

Оказывается, все это время Хёльмвинд укрывался за ржавым прогнившим сундуком. Даже свернувшись в три погибели, он чудом за ним уместился.

— Вжх! — прошелестел в воздухе какой-то предмет, присыпав спину ветра комьями земли.

— Ты больше не верховный! Погляди на себя, господин! Что она с тобой сделала?

— Сейчас ты вредишь мне намного больше. И если не остановишься, клянусь, я развею тебя в прах!

Но маленький Ирифи был неумолим.

— Я спасаю тебе жизнь, повелитель! Отправляйся назад, пока еще возможно. Верни то, что у тебя отняли, и лети домой.

— Рано или поздно у тебя кончатся снаряды, — процедил Хёльмвинд зловеще. — Тогда я изловлю твое тщедушное тельце и вытряхну из него жизнь!