Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 18

Он устроился в вершке над землей, как можно дальше от пламени. Сладкий тягучий дым безмерно раздражал верховного, пришлось отгонять его легкими дуновениями.

— Не говори чепухи! В первую очередь мы поможем тебе разыскать Розу Ветров, — воспротивилась принцесса. — Судьба терновой ведьмы связана с ней неразрывно, сам же утверждал.

Хёльмвинд неохотно кивнул. Древние сказания, в которых о терновой колдунье не говорилось ничего хорошего, и при желании было не стереть из памяти. Впрочем, остаться один он не жаждал.

— Выясним тайну ветряной владычицы, заодно разведаем о тьер-на-вьёр… В моих снах ее, кстати, называют не иначе, как терновая принцесса… — Изольда потянулась за панцирем испеченного в золе пресноводного краба и с наслаждением впилась зубами в сочное белое мясо. Нехитрый ужин раздобыл Таальвен Валишер, и даже крабы у него получились вкуснее самой изобретательной ее стряпни. — Далеко до Ветряного царства?

Северный ветер развернул на песке ветхий пергамент.

— Если верить тому, что я сегодня увидел с высоты, мы находимся среди Виттаэх Шаст’эну — Озер драконов. Судя по карте, лететь отсюда не так уж долго. Если не терять время на переправу вас двоих.

— Зато в моей компании могущество терновой ведьмы всегда к твоим услугам, — не растерялась принцесса. — И никакие чары не страшны.

— И как же ты намерена защищать меня от врагов и чудовищ? Споешь им колыбельную? — поддел верховный.

— Именно. А для тебя сочинять волшебные куплеты не стану, неблагодарный грубиян.

Пока колдунья в шутку с ним переругивалась, Лютинг изучал блеклые росчерки на карте — тут и там на бумаге пестрела дюжина озер. Какие из них бесполезны, а которые еще ведут в родной мир?

Но вовсе не возможные зеркала привлекли его внимание. Взгляд волка уткнулся в крошечную черную башенку на бумаге, увенчанную каким-то знаменем. Любопытно, что гласит крючковатая подпись под ней?

— Гадаешь, где искать зеркала, ведущие домой? — Изольда придвинулась ближе. — Жаль, на пергаменте нет соответствующих пометок. Боюсь, некоторые водоемы давно запечатаны.

Мелодичный голос вывел Таальвена из оцепенения, и он поглядел на принцессу сквозь оплавленный жаром воздух. Домой? Желание возвращаться на миг затмила иная, непонятная надежда. Но признавать ее существование вслух он не решился.

— Полагаю, Эйалэ не пустил бы нас на эту сторону, не будучи уверенным, что действующие зеркала существуют, — рассуждал Хёльмвинд, в уме подсчитывая пятнышки нарисованных озер.

— Потому что на самом деле он тебя любит? — На лице принцессы появилось наивное выражение.

— Нет, всего лишь следит за ветряным равновесием, которое нарушится, если я исчезну…

— Думаю, ты к нему несправедлив. — Гладкая поверхность берегового валуна удачно подвернулась Изольде под бок, и она прислонилась к нему, будто к каменной спинке кровати. — Наверняка восточный верховный не совсем тиран. Его почитают подданные…

— Безмозглые бездушные марионетки…

— Как грубо! — Перед мысленным взором принцессы всплыли красивые лица восточных ветресс — признаться, одинаковостью своей они наводили на нее жуть. Пришлось поморгать, чтобы отогнать видение. — У любых поступков обязательно имеется объяснение. На плечи Эйалэ, наверное, давит непосильная ноша — он же старший. Потому и пытается всех направить.

— Погружая в пучину забытья? — Хёльмвинд напряженно уперся в скрещенные ноги. — Ты не знаешь, о чем толкуешь, колдунья.

Интуиция подсказывала Изольде: она ступила на скользкую дорожку, но ей не терпелось утешить ветра.

— Какой брат причинит вред брату? Если бы ты вел себя с ним помягче…

— Я не намерен обсуждать с тобой доблести Эйалэ, с отрочества промышлявшего лишением воли! — резко прервал ее северный владыка. — За века мне опостылели путы и запреты. Если не терпится поразглагольствовать о пользе чар, ведьма, поищи себе другую компанию!

Тряхнув полой узорчатого плаща, он поднялся и рванул к берегу так, что Изольда не успела даже окликнуть, — бледный силуэт в мгновение ока растаял в ночной мгле.

«Все моя пустая болтовня, — различила она в словах ветра отголоски собственных грехов, — разбередила старые раны… Нынче, когда могущество приворота сошло на нет, неприглядная суть тернового колдовства предстанет перед ветром во всей красе и он невзлюбит меня почти так же сильно, как Эйалэ. Нельзя хорошо относиться к тому, кто ради выгоды пленил твое сердце».

Изнывая от вины и горести, принцесса свернулась клубочком, улеглась у костра и из-под полуопущенных ресниц принялась следить за Таальвеном Валишером. Еще одна печаль, не дающая покоя… Сколько раз Изольда оставалась с волком наедине, засыпала под присмотром его колдовского взгляда. Так почему теперь в груди все сжимается, стоит встретиться с ним глазами?

Она-то верила, что оставила страх в далеких лесных кошмарах, навеянных тьер-на-вьёр. Но от нынешнего принца не спасет пробуждение — он явится, где бы колдунья ни спряталась.

Таальвен молча слушал, как колотится ее сердце, — сбивчиво, пропуская удары. Мысли Изольды были сокрыты от него, но переживания с лихвой выдавали их ход. Она боится его, но не в серой шкуре с клыками-кинжалами, а в людском обличье. Из какого зернышка в душе принцессы проросло это гнетущее чувство, как его одолеть? Раньше Лютингу верилось: наваждение исчезнет, едва спадут чары. Теперь же и сам он не был уверен, что Изольда некогда бежала от него по воле тьер-на-вьёр.

Наутро принцессу разбудил беззаботный шум соснового леса. Деревья поодаль вовсю перешептывались, и казалось, корни их глубоко в песке оживленно поскрипывают. Вчерашний огонь горел по-прежнему весело. Наверняка Лютинг поддерживал его до рассвета.

При этой мысли в груди у Изольды потеплело: под охраной волка ей и в Терновом королевстве спалось спокойно, как дома. Но тут вспомнилось, что спутника с мягкой звериной шерстью и острыми ушами больше нет. Нужно привыкать к новому облику.

Чтобы привести мысли в порядок, Изольда отправилась к озеру умываться. Пока она плескалась, к костру вернулся Таальвен, нанизал пойманную только что рыбу на тонкие ветви и пристроил печься на камни.

Уже через несколько минут бока ее зарумянились, берегом поплыл аромат, от которого у принцессы неподобающе заурчало в животе. Все же у Лютинга-человека имелось преимущество перед зверем: он умел готовить, в отличие от Изольды.

Кое-как расчесав спутанные волосы, наскоро вытряхнув из них сосновые иголки, принцесса подхватила юбку и чуть ли не бегом вернулась в лагерь. Самое время завтракать.

Таальвен Валишер вовсю хозяйничал у огня: притащил дров и хвороста, соорудил из широких жестких листьев неведомого прибрежного растения сносное подобие тарелок.

— Пахнет изумительно. — Терновая колдунья изящно опустилась на лесную перину. — Как ты умудрился голыми руками наловить столько рыбы?

— Соорудил острогу из сухой ветки. — Королевич кивком указал на длинный сук, лежащий у его ног. На конце тот расщеплялся и походил на крючковатые вилы. — Для жителя приморья это куда проще, чем хватать добычу зубами.

Изольда напряженно сцепила пальцы, но Лютинг, занятый стряпней, не заметил ее замешательства.

— А уж готовить, имея две пары лап и клыки, — сущее мучение, после которого вновь обрести руки — предел мечтаний. — Он снял с камней запеченную рыбешку и протянул ее жене. — Не обожгись.

— Значит, — принцесса осторожно подула на угощение, — находиться в теле волка было невыносимо?

Таальвен поймал ее покаянный взгляд и призадумался. Он помнил, как одуряюще пряно благоухали луговые травы, как бурлило в крови, стоило бегом пуститься по лесу на четырех лапах. А еще на ум пришли долгие ночи, когда он сторожил неспокойный сон своей суженой, что доверчиво льнула к нему.

— Нет, — хмыкнул принц, — не так уж нестерпимо бегать в волчьей шкуре… Но только не семь лет кряду.

— О, Тааль! — Изольда в сердцах отодвинула нетронутый завтрак. — Честное слово, я не хотела проклинать тебя…